back to you

Естественно, Тэхёну пришлось выслушать несколько нравоучительных разгонов от своего менеджерского состава, а потом с горящей от словесного ремня задницей направится в кабинет директора его отдела, чтобы для профилактики повторить процедуру, на этот раз, приправленную ещё и стыдом и неспособностью защищаться. Орали не за лайки и подписку, а за эпопею, разведённую СМИ из-за муравьиной фермы, которую Тэ в своей голове (на самом деле жизни) развёл. Досталось и за ночёвку в студии, и за килограмм веса, висевший щеками на пристыженном лице, и за задержки текстов, и за прогулы практики, и за то, что небо не розовое, и за траву зелёную, проще говоря, директор не в настроении, не во время Ким словил гейские вертолёты мирового масштаба. Хотя на самом деле, разговор быстро перетёк в какое-то доброжелательное русло, что Тэхёну аж добренько предложили чай. Без сахара и конфет, конечно, на тоску щекам. От подкрашенной воды отказаться возможности не было, а за ванильно-сливочным фраппучино с тройной дозой сиропа он сходит в своём жилом комплексе, благо в Starbucks он мог спустится даже ночью, в своей «выходной» пижаме, но без макияжа и в тапочках (не в своих любимых и стёртых до дыр, а в тех, что специально для таких выходов и куплены). Уже с кружкой заваренной травы, Тэ получил неожиданную, да и, честно говоря, не самую приятную похвалу. Отличное, говорит большой босс, продвижение для будущего камбэка. Чонгук сейчас везде и сразу, нужен всем, обсуждаем всеми, востребован один на всю индустрию. Moment Ent., по мнению начальника, вовремя подсуетились, подружив с Чоном Чимина. Тэхён от таких разговоров, в идеале, сбежал бы, потому что ни слушать, ни вспоминать об этой парочке желания у него нет ровно никакого. Но ему говорят, что скоро они объявят предзаказ, и вся эта недоромантичная драма сыграет им отличный ход конём. А ещё он, ну для достоверности, спрашивает, не сошлись ли они. Тэхён с неприятной усмешкой вспомнил, как этот же начальник давил им с Чонгуком мозги, пока они встречались, и расходился в облегчённых охах-ахах, когда ему сказали, что они разбежались. А теперь вот тебе, не хотите потусить вместе, чтобы туману нагнать, поработать, так сказать, на ещё один миллион продаж. Ким такого не хочет, так что просто говорит, что Чонгук на общение с ним не очень настроен. Директор у них, человек, хоть и до ужасного расчётливый, но умный и, в силу, возможно, возраста, довольно понимающий, так что подытоживает весь сыр-бор царским указом: СМИ ничего не говорим, готовимся к камбэку, ничего не произошло. И кто такой Ким Тэхён, чтобы не кивнуть благодарно, и не ретироваться прямиком в свою нору. Ему бы только сумку схватить и умотать домой, выгрести запасы белого шоколада и запрятать подальше, чтобы к долгожданному промоушену всё-таки прийти в форму. На парковке он прыгает в машину, провожатый до комплекса, сидящий за рулём, сегодня у него молчаливый. Младший менеджер Чонхо водит быстро, но аккуратно, не травит Кима нравоучениями, так что он вообще обаяшка и, в принципе, у Тэ любимчик в компании (исключая Сольхён и Минки, конечно). Так что они быстро добираются, Тэхёна доводят до самой двери и прощаются кивком. В квартире, неожиданно, кромешный бардак, который он после себя и оставлял. У них вообще всегда Чонгук за уборку отвечал. Все кимовы вещи собирал и складывал, а раз в неделю вызывал клининг компанию. Тэхён же может вызвать только доставку и пару мальчиков по вызову (и то, если Минки попросит у Сольхён номер, а сам Тэ будет в смешнявом настроении). Ну, поэтому он заказывает себе еды, правильной процентов на восемьдесят (кола — это святое, да и с вином надо завязывать), а потом скачивает приложение и бронирует уборку на утро понедельника, когда ему на урок по вокалу. Гордый собой и своей растущей самостоятельностью, Тэхён хвастается Сольхён, а та орёт на него голосовыми сообщениями с недетскими выражениями и унизительными шутками, называя его малышом. Выбора у Тэ не остаётся, так что он устраивает себе вечер нытья по Чонгуку и смотрит дурацкую «Игру Престолов», потому что Чон её ненавидит, а теперь делать всё, что неприятно этому JK, для Кима вообще лучшее занятие. Сразу жалеется, что он себе instagram не завёл, а так, в традициях сериалов с американских сервисов, выкладывал бы кучу сторис из эстетики «Бывшему, чтоб знал, кого потерял». Со второй серии он просто перематывает всё, что не о Дейнерис, а когда умирает Кхал Дрого, просто хлопает ноутбуком и заваливается спать. У него впереди спокойные и долгие трёхдневные выходные.

***

Начинать день с сияющей Чиминовой рожи — это, конечно, чудесно, но не когда после шести часов сна тебя будит дебильнейшее оповещение от vlive, которые Тэхён, вообще-то, раз двадцать уже отключал. Не проснувшись, он наугад тыкает по экрану и, о чудо, вместо того чтобы просто оповещение смахнуть, открывает дурацкую трансляцию и утро встречает его задолбавшей заглавкой из последнего альбома корейского Гарри Стайлза исполняемой, а капелла. Чимин поёт куплет, Тэхён стонет так, что заглушает особо высокие ноты, Чимин переходит на припев, и многострадальный телефон, с лёгкой подачи хозяина, летит на пол (снова). В принципе, Тэ знает, заснуть он больше не сможет, на улице уже светло, шторы у него самые дерьмовые, потому что, когда они покупались, далекие три года назад, он играл из себя королеву Елизавету вторую, пока Чонгук пытался уговорить его купить что-то плотное, пусть и более дорогое. Самому Чонгуку эти шторы вообще никуда не упёрлись, он мог спать даже во время атомной войны, засыпая в любую секунду, как появлялась возможность, и просыпался так же легко, бодрый и весёлый настолько, что хотелось ударить. Тэхён, в отражении него, мог маяться с бессонницей, устраивать дома хоть шаманские танцы ночами (опять же, Чонгук от этого не просыпался), а потом кривить лицо и рычать на весь белый свет, пока менеджер будил его, чтобы следовать дебильному расписанию. К тому моменту, как сам Ким только-только раздирал глаза, Чон был готов, сиял при параде, втирал у зеркала всякую хрень в свою проблемную кожу и весело болтал со своим надзирателем. Часто они ехали на работу вместе, где Чонгук устраивал разговорное ток шоу, а Тэхён спал у него на плече. На работе Тэ замуровывался в студии писать новые шедевры и спал добрые три часа, пока его не хватались, а Чонгук успевал и на вокал сходить, и примерку устроить, и с продюсерами встретиться. Короче говоря, пока Гук летал и свершал геройские поступки, выматываясь так, что, оказавшись дома, спал без ног, Тэхён начинал существовать как раз под вечер, в последние минуты забегая вкинуть демки и забрать упражнения на дом. И всё по кругу. Так что, он упирается взглядом в потолок, слушая распевки своей главной вселенской соперницы, раздумывая, чем будет заниматься следующие пару часов, пока его не срубит обратно. Можно, наверное, ради приличия заварить себе овсянку, ака полезный завтрак, хэштег «здоровье», хэштег «забочусь о себе», хэштег «пэпэ от Тэтэ», а потом запить его завалявшейся коробкой красного столового вина, потому что и то, и то, очень полезно для пищеварения. Чимин в это время что-то начинает увлечённо вещать, Тэхён в принципе не слушает, пока не слышит имя своей главной головной боли номер один, конкретно от главной головной боли номер два. Судя по всему, кто-то из комментаторов спросил, а Чимину хлеб в рот не клади, дай побольше потрещать о том, какие они сестрёнки-друзьяшки. Тэ слушает, даже не в пол уха, вообще не обращая своё помутнённое сознание на увлечённый паковский лепет. Тот бубнит про съёмки концепт фото, мол всё так красиво было, Чонгук всё сам придумал, даже руководил процессом в основном сам, кадры отбирал и какие-то даже обрабатывал вручную. Чимин же, был только поддержкой, сам ничего не трогал, только держал и полезно не мешался. Любимая версия у Чимина — фотограф, она же, по секрету сказано, — любимая версия Чонгука, почему — тайна, покрытая мраком, но, если Чон захочет — расскажет сам. Тэхён фыркает, презирая дурацкую секретность, встаёт, с полной уверенностью собираясь забить, и на Чимина с Чонгуком, и на овсянку, просто разогнавшись вином, в прикуску с завалявшейся пачкой быстрорастворимого супа. А когда поднимает смартфон, смотрит в скачущее окошко с комментариями и закатывает глаза: каждый второй просит Чимина жениться либо на ней (той, что написала), либо на Чонгуке. — Простите, ребята, время пришло, — с извиняющейся улыбкой говорит Пак, когда Тэ уже хочет закрыть вкладку с приложением. — Я очень хочу посмотреть эту трансляцию и поддержать Чонгукки и Джин-хёна. Я люблю вас, ЛиЛи*, давайте вместе пойдём и поддержим JinHit! Чимин тратит ещё минуту, смотря в чат с сотнями расстроенных или скучающих по нему комментариев. Тэхён подвисает и не замечает, как трансляция заканчивается, и его выбрасывает в основное меню. Минуты он тратит на попытку заставить свой сонный мозг соображать, перебирая в голове, что он мог упустить. Первое, о чём Ким думает — Сокджин и Чонгук участвуют в Голодных Играх (вероятно, это потому, что совсем недавно Сольхён заставила его пересмотреть с ней все части и угрожала запереть в студии, пока он не прочтёт ещё и книги), потом он понял, что это бред и вероятность того, что он проспал мировую революцию крайне мал. Потом — OnlyFans, но тут же отметает эту идею, об этом бы он точно был в курсе. Следом Тэхён хочет ударить себя за тупость, потому что ни один нормальный вариант, являющийся решением уравнения «Чонгук»+»Сокджин»+»Трансляция»= он придумать не может. Думает ещё минуту, а потом кидается в twitter. И, о чудо, мировые — первое что он проверяет — кричат о первой публичной встрече JinHit с журналистами, происходящей прямо сейчас онлайн. Не задумываясь Тэ тыкает на первую нашедшуюся ссылку на youtube, ругаясь, когда трансляция не загружается сразу. — Мы не собираемся идти по стандартному пути большинства агентств, — вещает голос Сокджина, пока видео ещё не тянется интернетом. — Наши идеи и методы нацелены только на мировой промоушен наших артистов, и если вам кажется это безрассудным, вы просто не способны дать своим артистам то, что могу дать я и моя компания. Сначала, всё в плохом качестве, пикселях и рябит, но несколько секунд спустя, Тэхён видит огромный, хорошо освещённый зал, подиум и установленный на нем стол. Перед ним, чуть внизу, десятки журналистов, рассаженных, но рвущихся подпрыгнуть, чтобы задать свои вопросы. За столом — Сокджин, в самом центре, две девушки, записывающие что-то, — по левую сторону от него, Чонгук и ещё какой-то мужчина — по правую. Как раз в этот момент, Чон поворачивается к своему новому начальнику, махнув светлой шевелюрой, и улыбается, почти смеётся. Тэ не хочет этого, но всё же немного любуется. Чонгук в пиджаке, легко накинутом на чёрную рубашку, в ушах сияют серебряные кольца и гвоздики, а глаза смеющиеся и счастливые. Очень красиво. Раздаются защелки камер, то и дело мелькают вспышки. Тэхён знает, что на таких крупных конференциях Гук никогда не присутствовал (сам Тэ тоже), но он не выглядит неуверенным или стесняющимся. Он выглядит красивым, раздавшимся в плечах, уверенным в себе мужчиной. Ким не видит, но поры на его носу, точно не выделяются. — Вы собираетесь дебютировать ещё артистов в ближайшее время? — звучит вопрос из зала. — Думаю, на этот вопрос стоит ответить мне, — подняв микрофон со стола говорит крайняя слева девушка. Тэхён бросает на неё короткий взгляд. Волосы, убранные в высокий хвост, очки, минимум макияжа. Просто девушка. — Меня зовут Чхве Чонён, я глава кастинг отдела по набору стажёров. Здравствуйте. Траектория развития нашего агентства сейчас — обеспечить возможность новых талантов дебютировать и получить своё место в этой индустрии. Каждый день мы принимаем новые заявки, и мой отдел постоянно занимается их рассмотрением. В скором времени, — она переглядывается с Сокджином. Он кивает ей. — Мы анонсируем первые крупные публичные прослушивания. Как только стажёры нашей компании будут готовы, мы приложим все усилия, чтобы дать им удачный дебют. Спасибо. — То есть сейчас, вы работаете только с JK? — Это не так, — отзывается Чонён. — Но, на данный момент, единственный дебют, о котором мы можем говорить — Чон Чонгук, в начале следующего месяца. — Здравствуйте, я представитель billboard magazine, — после того, как предыдущий журналист поблагодарил и вернулся на своё место, поднялся мужчина в самом ближнем к подиуму ряду. — Господин Ким, учитывая все сложившиеся слухи, мой вопрос относится к музыкальной стороне вашего лейбла. Кого вы представляете в качестве главного продюсера? Себя? Когда Сокджин берёт микрофон, он усмехается и кидает взгляд в сторону. Только сейчас Тэхён видит свободное место между Чонгуком и ещё одним мужчиной. Там так же стоит бутылка с водой, лежит микрофон и блокнот. — Нет, — говорит он. — Главным продюсером лейбла JinHit является талантливейший представитель своего дела, который сейчас безбожно опаздывает. Судя по всему, он будет здесь в ближайшие десять минут, я прошу прощения за это неудобство. На все вопросы, относительно этой стороны дискуссии, Ким Намджун ответит, как только займёт своё место в этом зале. Тэхён слышит гул, поднявшийся в помещении. Становится действительно громко, абсолютно необычно для любых корейских пресс-конференций. Но он может понять это — думать и передавать слухи о том, что Намджун будет работать на Сокджина, и получить этому реальное доказательство — разные вещи. Зависть. Вот что чувствует Тэ. Зависть, потому что Чонгук теперь работает с чёртовым Ким Намджуном. Зависть, потому что это так невероятно, но так правильно, потому что Чон как никто заслужил этого. — Тогда я вернусь к некоторым своим вопросам позже, спасибо. — Здравствуйте. Naver. Вопрос, который можно соотнести с темой, поднятым моим коллегой, — Тэ видит, как Сокджин, Чонгук и вся их команда опускает глаза, записывая за девушкой. — Прослушивания для продюсеров, танцоров и собеседования для остального персонала так же проводятся сейчас? — Здравствуйте. Глава отдела безопасности. О Минхо, — мужчина, сидящий у самого края, крупный и высокий, со смуглым лицом и пухлыми губами, подносит микрофон, смотря в глаза журналисту. Его голос, твёрдый и низкий, даже немного пугает Тэ. Руки у мужчины крупные и даже забавно смотрятся вокруг маленького микрофона. — Я отвечу на этот вопрос, так как я тот, кто контролирует всех посетителей нашего агентства. На данный момент JinHit закончили открытые просмотры, но Господин Ким и отдел кадров всё ещё готовы принять онлайн заявки. Говоря о моём отделе, на данный момент, мы располагаем всеми необходимыми кадрами. В этот момент все, сидящие за столом, поворачивают головы вправо, где в больших дверях появляется Намджун. Высокий и загорелый, он улыбается слегка виновато, кланяется журналистам и сидящим за столом. Его свободная белая рубашка кажется Тэхёну прекрасной, оттеняющей цвет его кожи, а узкие тёмные брюки делают продюсера похожим на айдола больше, чем Тэхёна и Чонгука вместе взятых. Когда он оказывается у своего места, Чонгук подскакивает, приветствуя его глубоким поклоном и отодвигает для него стул. В ответ Намджун улыбается ему так ярко, что у Тэ пересыхает во рту. Две вещи становятся ему очень понятными: Намджун красив, как Бог, и Чонгук тоже так считает. — Здравствуйте, я прошу прощения у всех присутствующих за моё опоздание. Сокджин-хённим, Минхо-хённим, Чонён-нуна, Луна-нуна, Чонгук, прошу меня простить, — он быстро разбирается со своим блокнотом. Гук подаёт ему ручку, получая новые благодарности в ответ. — Меня зовут Ким Намджун. Я генеральный продюсер лейбла JinHit. — Господин Ким, здравствуйте, — мужчина, задававший вопрос до этого, поднимается снова. Гул, вновь поднявшийся в зале после появления Намджуна, не затихает, а перекричать его помогает только переданный журналисту микрофон. — Вопрос, который я бы хотел задать вам, как главе музыкального отдела, относится в первую очередь к вашему личному видению направления музыки в рамках лейбла. — Спасибо за ваш вопрос. Во-первых, после начала нашей совместной работы в январе этого года, когда мы приступили к написанию альбома «utopia» JK, я выделил для себя основную задачу — сохранение души. Музыка наших артистов будет отражением их самих. Благодаря видению Сокджин-хённима, музыка, над которой мы работаем всегда будет отражением личности наших артистов, даже если они не смогут создавать её сами. Я в свою очередь обеспечу сохранение не только высокого качества музыкального продукта, но и самобытности исполнителей. Моё личное видение этого вопроса — нет жанров или ограничений, мы делаем то, что нам нравится, вне зависимости от того, каким будет их маркетинговая успешность. — Означает ли это, что вы даёте своим артистам полную свободу действий? — Мы даём артистам свободу самовыражения, но для их успеха и комфорта мы так же выдвигаем собственные условия, так же, как и любое агентство, — говорит Намджун уверенно. Чонгук рядом с ним слегка ухмыляется, потянувшись к своему микрофону. — Здравствуйте. Меня зовут Чон Чонгук, JK. Работая над своим первым альбомом в JinHit с Намджун-хёном, я получил возможность выразить себя и своё видение так, как не мог этого делать в своём прошлом агентстве. Всем известно, что я всегда писал свои песни сам, но правда в том, что все они проходили жёсткую обработку и цензуру, я так же не всегда имел возможность получить то звучание, о котором мечтал, потому что я не имел права выходить из своей жанровой части. В моём новом альбоме вы сможете услышать то, о чем я и Намджун-хён говорим, вы услышите моё видение мира и музыки. Вы впервые услышите меня. Я думаю, это и есть то самое сохранение души. — Спасибо, за ваши ответы. Журналисты говорили, один за другим, новые и новые вопросы, о музыкальных дистрибьютерах, выхода на мировой рынок, акциях, членах советов директоров, о персонале, о дебюте Чонгука, даже о названии спросили. Команда JinHit, будто знавшая все вопросы заранее, отвечали на все быстро и не мешкая, уверенно и так правильно, что у Тэхёна открывался рот. Спросили и о концепт-фото Чона, получив его гордое: «Это моих рук дело!», в ответ. Говорили о конкуренции, о суде, в котором Сокджин казался таким уверенным, будто TYJ уже проиграли и отдали права на музыку. Тэхён так и стоял посреди комнаты, переминаясь на затёкших ногах и таращась в экран. Он смотрел то на Чонгука, то на Намджуна, не понимая, как люди вообще могут так много улыбаться и быть при этом такими красивыми. Одним из последних вопросов, встретивших Гука был, конечно же тот, который касался его самого ожидаемого альбома года: — В сети всегда много слухов, — произнесла девушка в микрофон. Она была европейкой, говорящей на корейском с сильным акцентом, представившись представительницей Forbes. — Вы можете рассказать о своём альбоме чуть больше? Что нам ждать? Возможно нас ожидают какие-то коллаборации? — Вам точно стоит ожидать мой релиз, — сказал Чонгук чуть смущённо. Он посмотрел на Намджуна, в поисках поддержки. Тэ знал, чтобы похвалить себя, Чону требовалось приложить действительно много усилий над собой. — Мой альбом включает в себя восемь песен. Одна из них действительно является коллаборацией с талантливейшим артистом и автором песен. Я горжусь каждым треком в своём альбоме, но больше всего я жажду представить вам свою заглавную песню. Пожалуйста, ожидайте! А потом они потратили какое-то время прощаясь с улыбками на лицах. Журналисты вновь и вновь делали невероятное количество фотографий, вспышки сияли отовсюду, пока команда JinHit не покинула подиум, а трансляция не закончилась. Стоило ожидать невероятного наплыва статей и новых слухов. Намджун перестал быть тайной, но уходя, Чонгук показал миру новые. Кто участник его трека? Какую песню он представит заглавной? Сколько чёртовых копий его альбома в конце концов заказали ожидающие взрыва фанаты? Почему Сокджин так уверен в победе на суде? Как ему вообще удалось заполучить Намджуна? Вопросов было гораздо больше, чем эти шестеро дали ответов. До дебюта Чонгука оставалось девять дней. Тэхён дышать не мог от нетерпения.