carry me home:: after a centuries //

♡

шестнадцатый век, корейское государство чосон.

утренняя свежесть с осторожностью проникала во дворец королевской семьи, что построен на склоне горы. первые молочные лучи желтоватого шара на небе неспеша подбирались к возвышенности, где расположились покои младшего сына правителя государства чосон, и нежно облизывали макушку бледно-розового сада с вишней и резные многоуровневые крыши дворца. видя очередные чёрно-белые изображения в голове, мир вокруг всё ещё спал неспокойным сном, и лишь лино в одиночестве наблюдал за почти проснувшейся природой вокруг. где-то совсем недалеко поют мягко и мелодично птицы — они оповещают мир, что начался очередной день, наполненный тревогой от постоянных набегов японцев. лино грустно оглядел сад с вишней и выдохнул. ему казалось — он сходит с ума. ведь парень, наверное, единственный, кто слышит что-то странно-непривычное в голове. ему до безумия было страшно — он не понимает что происходит в его голове, маленькие нейрончики работали иным способом. там, внутри черепной коробки, крутилась мелодия совсем незнакомая и голос, что подпевал на фоне почти навзрыд, пугали неимоверно. лино не спится уже какую ночь от этого и он совсем устал. услышав впервые лязг неизведанного предмета (видимо, какого-то музыкального инструмента) перепугался до смерти. неужели он сходит с ума в свои восемнадцать? ли озадачен и хмурён сильнее тёмной тучи — рассказать о таком никому нельзя, его совсем не поймут. поплывут сплетни, а люди будут говорить: "младший сын короля династии чосон с ума сходит". всё, что ли слышал казалось ему чуждым — песня, звучащая в голове была до жути грустной и обречённой. мужчина, исполнявший её, искренне признавался в собственном одиночестве, к которому его привела утрата близкого человека. мягкий голос парня в моменты срывался, ломался, было понятно, что он буквально чувствует каждое словечко в песне. разве лино теперь придётся жить с ней всю жизнь? он не заслуживает узнать правду? боль в голове настигала быстро от переполненности и озадаченности вопросами. он и правда никогда не узнает. спустя время лино окончательно привык к мелодии в его голове, всё теперь казалось ужасно родным, а нутро отзывалось дрожью и лёгкой болью в зоне груди. теперь ли тревожил только один вопрос: неужели я никогда не узнаю человека, что поёт песню? "наверное, этому парню тяжело и ему нужна помощь" — думает ли и вздыхает.

"разве ты не знаешь, что я умер бы за тебя, если бы знал, что тебе придется пройти через все это?"

♡

двадцатый век, южная корея.

— кхм, раз.. два.. три.. — мужчина, стоявший на сцене, неспеша проговорил, — так, микрофон вроде работает. человек за пультом показал большой палец в знак одобрения. это означает, что предстоящий концерт должен пройти успешно, ведь аппаратура работает исправно. ударяясь о толстые стены помещения, мягкий голос заполняет каждый миллиметр своим красивым звучанием. высокий парень с отросшими иссиня-чёрными волосами, что спадают на глаза, стоит посреди почти не освещённой сцены и даже сейчас не чувствует никакой радости от предстоящего выступления. внутри лишь съедающая пустота, которая заполнила почти каждую клеточку разума. джинхён потирает нервно шею на месте, где распоясалось огромное тату, и оглядывает концертный зал. в помещении было прохладно — это почти осязаемо обжигало кожу, но хвану было совсем всё равно. он лишь проводил параллель между собой и этим пустым помещением. казалось, будто оно заброшено, потому что здесь давно не делали добротного ремонта. штукатурка потрескалась уродливыми трещинами на потолке, а кирпичный камень за время существования зала стесался. также себя чувствует и джинхён — пусто и заброшенно. разве есть в мире люди, которые смогу заглушить одиночество, что въелось в бледную кожу, в стенки сердца, работающего на износ? и хван попутно отвечает сам себе: "кажется, нет".

♡

джинхён всегда готов к выступлениям на отлично. раньше для него это было усладой, далёкой подростковой мечтой, а сейчас — лишь рутина, наполненная безграничной и бессмысленной тяжестью. казалось, что с приобретением всего того, что хотелось, ты обретёшь счастье, ведь всю жизнь слепо шёл к тому самому меркнувшему, слабому свету в конце мрачного туннеля. но как же глуп и неправ был хван. всё становится серым, неважным: деньги, мечты и очередные любовники, которых интересует лишь секс и популярность певца. забывая о душевных разговорах, они спешат и лезут прямиком в штаны. для них это, словно достижение всей жизни — переспать со звездой. а джинхён в очередной раз напивается и задаётся вопросом: "разве это того стоит?". кого-то впускать в своё личное пространство, давать шанс? а вдруг очередной прохожий — его будущее, соулмейт из историй про любовь до гробовой доски. "может быть, я всего лишь маленький мальчик, заложник своих ожиданий, навязанных сказками, что мама читала перед сном?" — думает джинхён и смотрит в окно на засыпающий город. наверное, где-то там далеко, а, может быть, и непозволительно близко находится тот самый, что прижмёт к себе и станет домом, пристанищем для хвана. — мама, а как я пойму, что это — тот самый человек? — обеспокоенно интересуется маленький мальчик. сейчас он готовится ко сну и ему очень любознательно. нужно ведь узнать истину жизни, может быть, это облегчит ему поиски, успокоит душу. — джинни.. ты почувствуешь, — добрая улыбка на лице матери успокаивает, — не переживай, дорогой мой, ты ещё встретишь своего человека, у тебя впереди целая жизнь.

♡

— сегодня я впервые спою песню.. — джинхён осёкся и проглотил ком горечи в горле, — песню, что написал совсем недавно.. надеюсь, что вам понравится, — он мягко улыбнулся и поднял взгляд на толпу фанатов. стоящие в зале люди затрепетали, закричали совсем громко, но со сцены было слышно лишь женские визги, что теперь совсем не радовали. любовь фанатов была очень ценна для певца, но сейчас, словно волна дереализации накрыла неспокойное сознание хвана, и он не чувствовал себя частью данного мероприятия. джинхён был, словно отстранён от всего этого, как неинтересная книга, что поставили пылиться в старый шкаф с другими. кажется, его фанатам до ужаса нравится такое развитие событий и они хотят поскорее услышать композицию. ведь их любимый исполнитель прямо здесь и сейчас споёт новую песню. атомы предвкушения быстро распространились по концертному залу. но хван лишь в очередной раз горько улыбается. он написал эту песню неделю назад, когда снова придавался тяжкой печали. в ту ночь джинхён много рассуждал и анализировал свою жизнь — сейчас ему почти тридцать, а своего человека, соулмейта всё ещё не обрёл. эта мысль сделала ему больно, словно выстрелили в самое сердце, и теперь кровотечение не остановить и всё, что осталось — терпеть, пока продрогший холод агонии не поглотит полностью тёплое тело парня. — я посвятил её своему соулмейту, которого, кажется, — хван нервно выдохнул в микрофон, а толпа затаила дыхание, — кажется, никогда не найду.. итак, новая песня называется "after dark".

"надеюсь, ты слышишь меня, ведь я пою лишь для тебя."

♡

шестнадцатый век, корейское государство чосон.

сидя на веранде своих покоев, лино спокойно наблюдал за такой картиной: его маленькие сыновья резвились и бегали за бабочками. кажется, они пытались поймать их, но все попытки были тщетны. маленькие ножки быстро передвигались по ярко-зелёной лужайке, прыгали, делали всё лишь бы только заполучить насекомое с бледно-белыми крылышками. на улице было приятно и тепло, лучи ярко-оранжевого солнца освещали лица весёлых детей, чьи победные улыбки светятся сильнее шара на небе. мальчики кричат от радости — один из них всё-таки поймал добычу: — отец! отец! я поймал бабочку! — ожидая похвалы, младший издалека кричит и смотрит на лино. а мужчина лишь мягко улыбается в ответ и кивает. маленькая победа детей радует его, совсем искренне. в голове всплывает момент из собственного счастливого и беззаботного детства. тогда он жил в мечтах, лелеющий себя милыми мыслях о семье и правлении на престоле, что достанется ему от отца. но что же теперь? счастлив ли он, когда обладает всем тем о чём мечтал? после частых посещений его разума той самой мелодией лино множество раз задумывался о своей жизни. он, безусловно, всё ещё грезил о простом, но голос в голове тревожил почти каждую неделю. "кто же он?" — задавался очередным вопросом лино, но в ответ лишь тишина и мысли о собственном безумии. мужчина думал, что с появлением любимой жены, детей, он обретёт заслуженный покой, а, возможно, и срывающийся голос сбежит из головы сам. но этого не произошло, как и женщина сердца не появилась в его мечтательной жизни. лишь обострилась больная голова и бессонница, что мешали жить. лино всегда было страшно признаться себе, что женщина рядом с ним — не любима, ведь век подходит к концу, а он всё ещё не счастлив по-настоящему. маленький наследник был с детства мечтательным, но закрытым и даже немного странным. так считали многие, но минхо знал, что никто из них никогда не поймёт и не познает его скрытность. а всё благодаря мягкому голосу, что твердит: "я соберу армию, если понадобится, потому что потеряться самому - лучше, чем потерять тебя". и лино думает — вот так выглядит настоящая любовь, истинная и единственно-правильная, но увы ни он, ни голос мужчины в его голове не обрели, не постигли простого счастья и всю жизнь были обречены на одиночество. но в разы ужаснее становилось от мысли, что отправить маленький сигнал, словно ты — маяк среди тёмного океана, лино не мог — он не только петь не мог, но и произносить красивые речи вслух.

"а вдруг он - моя судьба, но мы живём в разные эпохи?"

♡

двадцатый век, южная корея.

— популярный певец хван джинхён найден мёртвым в своём доме сегодня ночью, — серьёзный голос ведущей чётко проговаривал каждое слово, — правоохранительные органы уверяют, что это было самоубийство. причины смерти: потеря большого количества крови из-за колотого ранения в районе сердце.. — речь исходила от одного из нескольких телевизоров, что стояли на панорамной витрине. проходящие мимо её люди совсем не замечали и не слышали новость, что сейчас озвучивала ведущая. укутавшись в массивные и тёплые вещи, они торопятся по своим делам, ведь сейчас канун нового года — время для семейных посиделок, украшения жилища мишурой и всевозможными игрушками и просто бытия, когда можно побыть дома с семьёй. все спешат по своим делам, кроме джинхёна, что несколько часов назад истекал собственной кровью и лежал в огромной луже бордовой жидкости, а рядом — заляпанный и холодный, ранее блестящий, цвета серебра, нож. причина смерти лежит не на поверхности, как думают полицейские, острый предмет — лишь следствие, а одиночество — истинный, правдивый мотив побудивший на данный поступок.

♡

наше время, южная корея.

в голове всё кружилось странно и плавно, приятно расплывалась реальность, как капельки воды наскоро стекающие с запотевшего стекла. яркие огни неона перед глазами плыли и превращались в милые рисунки — хёнджин улыбается себе, неужто сегодняшним прохладным и дождливым вечером его уставшее тело и душа позволяют ему не думать ни о чём и просто расслабиться. помещение клуба осветилось глубоким морским цветом и медленная мелодия осторожно выливалась из огромных колонок. его стены потрёпанны и до боли знакомы. выглядят, словно хранят между отколовшимися кусочками очередную грустную, а, может быть, нет, историю, наполненную настоящими и неподдельными эмоциями. хёнджин помнил, что этом клубе раньше проходили разные концерты, но затем из атмосферного зала с великолепной акустикой превратили в помещение, где люди всё также могли отдохнуть. хван подстраивается под мелодию и с восхищением прикрывает глаза — он наслаждается каждой секундой, что проводит здесь в полном одиночестве. пухлые вишнёвые губы расплываются в довольной улыбке — песня играет его любимая, вызывающая в нём не то грусть, не то чувство ностальгии. только отчего? впервые услышав композицию, хёнджин разревелся, как маленькая девчонка, у которой отобрали любимую куклу. песня казалась такой грустной, чувственной и знакомой. в тот день, найдя в интернете информацию, хёнджин узнал — исполнитель написал её перед самоубийством. и всё это отзывалось в душе парня мандражем и странными чувствами. и каждый раз, когда хван слышал её, задавался очередным вопросом: "почему же так произошло?".

"люди лишают себя жизни из-за одиночества, разве это честно, боже".

осталось совсем немного до двенадцати, но людей в клубе довольно мало — кто-то лишь пришёл и занимает своё место за круглым столиком, кто-то, как хван, наслаждается очередной красивой композицией и танцует. вот уже совсем скоро в помещении останется мало места и понятие "личное пространство" исчезнет, сотрётся в пыль. но пока хван благодарен свободному пространству, ведь так он может рассмотреть его — брюнета за вип-столиком, что приходит сюда по субботним вечерам и попивает виски с колой. хёнджин был определённо заинтересован в этом мужчине — тот не похож на тех людей, что посещают данное заведение, молчалив и статен, и, кажется, наблюдателен, раз глаз не отводит от парня. что же он делает тут? почему не действует? хёнджин прекрасно понимал — он привлекателен до ужаса, к нему подходят знакомится первыми не только женщины, но и мужчины — это льстит, но хван никогда не позволит себе зазнаться, самооценка не позволит. парень чувствует себя уверенными лишь в стенах любимого клуба, на танцполе, где он двигается совсем идеально и приковывает заинтересованные взгляды остальных, а за пределами здания — второкурсник художественного факультета, тихий и скромный мальчик. но никто совсем не знает, что очередной подошедший человек хочет от него лишь одно и это до безумия расстраивает. ещё не нашёлся тот человек, который хотел бы залезть ему в душу, а не в штаны. мужчина за вип-столом не сводит взгляда с хёнджина, но они оба, кажется, не хотят действовать. лицо было совсем не проницаемым у незнакомца — никаких намёков даже на флирт, а вот хван подмигивает и улыбается — ему нравится внимание. его внимание. но за секунду всё меняется: совсем как пурга неожиданная и неприятная, к хёнджину подошёл пьяный и настойчивый мужчина, что попытался грязно облапать парня. хван вырывается из хватки, кричит и проклинает — таких понятий, как "уважения личных границ" и "воспитанность" незнакомцу не занимать. у хёнджина слёзы из глаз в секунду скатываются, словно ледяная вода со склона горы, а ноги слепо уносят в туалет. там будет спокойней и успокоится можно. он подходит к грязному зеркалу, на котором кто-то оставил отпечатки размазанной губной помады, и видит себя со слезами и красивыми, почти как искусные мазки рук художника, растёкшуюся по щекам подводку и волосы, что выбиваются из-за ушей и спадают на глаза. ему неприятно — кто-то в очередной раз хочет воспользоваться им, заглушить свою скуку, но разве никто не хочет разглядеть, что внутри чёрная дыра пустоты и одиночества, ведь в девятнадцать жизнь лишь начинается, а желания жить с песчинку. хван опирается о раковину и всхлипывает — чёртовы люди никогда не захотят услышать разговоры хёнджина про греческие мифы и истории о художниках восемнадцатого века. никому просто неинтересно, что внутри парня маленький мальчик, целая вселенная, что готова впустить в свой мир. он опускается рядом со стеной и прикрывает глаза, а затем слышит — кто-то заходит и закрывает глаза, ему хочется стать прозрачным, стать медузой в океане и ничего не чувствовать, а внутри теплится надежда: "вот бы не стали расспрашивать, я не готов плакать сильнее". — хей, давай поднимайся осторожно, — голос мягкий и добрый, хвану хочется довериться, ведь его осторожно берут за запястья и поднимают. перед ним он — такой красивый, словно герой с картин да винчи, смотрит на него по-доброму. хёнджин опускает взгляд и видит, что мужчина держит его руки совсем трепетно, будто они — самый хрупкий фарфор. — как ты себя чувствуешь? я видел, что тот урод к тебе приставал, — незнакомец протягивает одну руку к лицу и большим пальцем вытирает очередную слезу, а хвана передёргивает от неожиданного акта нежности. — так, хорошо, ничего не говори, тебя стоит отвести домой, — хвана осторожно хватают и уже ведут через всю толпу только что прибывших людей, — боже, осторожно, дорогой, перебирай ногами же, ну.. мужчина мягко смеётся, когда ловит на лету уставшее тело хёнджина — тот слишком ошарашен, чтобы идти чётко и проходить через препятствия. уже в такси, сквозь сон, до слуха парня доносится тихое "минхо" и, даже не видя лицо нового знакомого, парень знает — тот сейчас смотрит на него и, возможно, улыбается не сильно своей этой улыбкой. внутри что-то затрепетало — не было ни страха, ни того неприятного чувства в груди, только смешанная забота с лёгким чувством победы, ведь минхо наконец-то подошёл к нему. — совсем скоро приедем. шепот. мягкий, еле слышимый сквозь сон, младший даже и не подозревал, что неожиданное спокойствие рядом с минхо усыпит его. такси, словно специально торопится доставить из точки а в точку б. хван соврёт, если скажет, что хочет возвращаться домой, ведь хочется растянуть секунды до часов и, возможно, на очень долго остаться рядом со старшим. хочется узнать кто он, почему помог ему. минхо наклоняет голову и своей щекой касается хёнджиновой. это прикосновение — что-то на грани самого чуткого и невесомого, но это совсем не лишнее. кажется, старший с помощью разрешённого скиншипа хочет успокоить. как он так быстро находит ключи к хвану. совсем странно и непонятно, но так хочется. кажется, всё это не происходит с парнем, хотя чувства мягкие и какие-то до боли приятные. момент, всего какие-то пятнадцать минут, которые хочется закрепить в памяти дольше, чем возможно. очередное прикосновение. он берет за руку — жест, не обязывающий на ответ. и это нравится хвану, ведь он давно без сил и сонный даже дрожит — на улице было слишком прохладно для шёлковой рубашки и кожаных штанов. ему никогда не нравилось, что кто-то касается его, но с минхо всё перевернулось с головы на ноги, словно последний паззлик встал на своё место. минхо захотелось впустить в личное пространство и даже задержать. хвану казалось, что чувствует и знает старшего давно. может быть, не первое столетие? сбитый вздох хёнджина и недоумение минхо. — что такое? — совсем близко и почти шёпотом. — я не хочу выходить из такси, — он не спрашивает "почему?", лишь хмыкает и хван понимает — тот сам всё знает. хёнджину лишь бы продолжать лежать на его плече и считать, что время остановилось. мир остановился ведь на минховом плече комфортно. лишь бы смотреть за окно такси и взглядом отмечать красоту ночного сеула, его опьяняющую и зачарованную атмосферность. может быть, парень и под аффектом, то ли алкоголя, то ли внезапных чувств, может быть, просто принимает всё близко к сердцу и драматизирует. но сейчас, в данную секунду всё такое, впервые в жизни, настоящее и спокойное, и даже на секунду счастливое.

♡

после долгих громких звуков поцелуев, наступает тишина, но не та, что давит огромным грузом, а та, которая согревает и комфортит до ужаса. хёнджин закутывается в одеяло и смотрит в панорамное окно, где видно всё, словно на ладони, весь город открывается в новом свете. рядом со стеклом стоит он — тот, кто не кажется уже таким недоступным и безэмоциональным, что несколько лет назад. минхо смотрит задумчиво вдаль, далеко за границы сеула. горячий оранжевый огонёк в руках старшего загорается и ломанные линии из дыма поднимаются неспеша к высокому потолку и растворяются на дне лёгких. — я с самого нашего первого взгляда почувствовал вот здесь, — сигарета во рту горит, а рука указывает на голую грудь, где за слоями кожи, мышц и костей оно — сердце, что чувствует, понимает и знает лучше, — словно видел тебя уже ни раз. — мы могли спокойно пересечься где-нибудь на итэвоне, хён, — хван смеётся — в такие моменты откровений минхо был безумно искренним и милым. — нет.. я не об этом, чувство странное было, словно знаю тебя много-много жизней. старший всегда был таким — откровенным и романтичным, в меру болтливым. он верил своим чувствам, поэтому говорил всё, что теплилось на сердце, без преукрас и прямо. — если бы тогда я знал, что ты историк и будешь рассказывать мне множество мифов и легенд, то я бы непременно вышел бы из машины в ту же секунду, — хван почему-то перестал уже давно бояться дразнить старшего, тот максимум посмотрит строго и обнимет в отместку сильно. — прекрати, тебе наконец стоит признать, спустя пять лет, что тебе нравится это, — он улыбается и чувствует на своей талии тепло хёнджинова тела и рук, — чего только стоит миф о эросе и психее, или же про соулмейтов. — о боже, мой парень невозможный ребёнок.. — хван вздыхает, но прижимается всё равно ближе. — когда ты успел стать таким циничным, ли хёнджин? — сквозь смех кричит минхо, знает — очередная наигранная драма из ничего их любимое занятие. — хорошо-хорошо, признаю, мне всё до безумия нравится, но пойдём уже спать.. поздно.

♡

минхо был первым, кто не стал сразу лезть в штаны к хёнджину, не стал приставать. лишь привёз к себе домой, напоил вином красным и уложил спать. ли рассказал о себе достаточно для первой встречи и поведал хвану две истории: сначала о перерождении души и родственных душах, а потом о мифе про эроса и психее. хван тогда подумал, что лучше ничего не может быть, а слова, произнесённые на пьяную голову отзывались в собственной душе согласием. он позаботился о хёнджине, а не воспользовался таким положением. он, словно за секунду стал для младшего опорой, в ту секунду, ещё в клубе, когда хван чуть не упал — он подхватил и прижал к себе крепко. всё так странно, но чувствуется, как что-то родное. — я тогда увидел как к тебе приставал тот мудак и почувствовал такое неприятное чувство внутри, будто на частичку меня кто-то ополчается, тебя хотелось защитить и успокоить любым способом, хёнджин, — они сидят за столом и минхо смотрит пронизывающе, прямо в душу. — спасибо тебе.

♡

— я, когда голос услышал, подумал, что знаю тебя не первое столетие. было так странно, это впервые, когда от голоса у меня мурашки и вообще такая реакция, — теперь они лежал в объятиях и минхо целует со всеми чувствами хёнджина, — думаю, тебе стоит попробовать себя в пении.. я ведь слышал, как ты пел ту песню. хван незамедлительно расплылся в улыбке и уткнулся в изгиб шеи старшего. из его рта осторожно и с придыханиям стала плыть те самые строчки песни, что написал знаменитый певец, хван джинхён, перед своей скоропостижной смертью: — the ashes fall slowly as your voice consoles me.. — мягкий голос наполнил тёмную комнату до краёв своим светом и теплотой, что аж внутри у минхо всё сжалось и нежность подступила неимоверная, — знаешь, хён, а вдруг мы и правда те самые родственные души, что не смогли обрести счастье в прошлых жизнях, а теперь спустя множество столетий можем быть вместе.. наконец-то? — так и есть, милый, кто бы сомневался, — минхо целует осторожно в висок и проговаривает, — хван хёнджин, будешь моей психеей? — а ты моим эросом? — парень проговаривает последние слова, а внутри взрываются фейерверки и хочется кричать, ведь теперь спустя множество столетий они вместе. спустя множество лет у, перерождённого в новом теле, хван джихёна появился тот, кто может защитить и отвезти домой, а у ли лино — тот, кто наконец-таки выслушает и поймёт.

"когда ты чувствуешь, что не можешь больше сражаться, чтобы победить, и когда чувствуешь слабость из-за поражения, я хочу, чтобы ты знал, малыш, я бы пошел на эту войну за тебя."