Сложности

«Первый раз это произошло зимой, как у всех, в пятый день рождения, когда тонкие стены совершенно не сдерживали холода за окнами и маленький мальчик дрожал под подобием одеяла. Раньше снов не было вовсе, а теперь, вместо мгновенного пробуждения вокруг было множество зелёных деревьев с неизвестными ребёнку ягодами и полуразрушенное здание больницы. А над самим Сайрусом нависал мальчик чуть постарше с рогами на голове. — А я думал, что у меня нет соулмейта. Я ждал тебя два года, — мальчик с синими — или зелёными, на солнце понятно не было — волосами протянул ему руку — Ну же, вставай. Нам надо о многом поговорить. И они говорили. В основном о Сайрусе, он даже не успевал отвечать на шквал вопросов. Про милого мальчика узнать ничего не удалось, а на утро он не помнил даже сам факт их встречи. Только хорошее настроение весь день говорило взрослым о том, что маленький рыцарь уже дорос до первой встречи со своей судьбой. Через полгода удалось узнать, почему каждая ночь становится наслаждением. Объяснение дали не родители, незнакомые взрослые, даже не мужчина в баре, которому пришлось в будущем предстать перед судом. Ему объяснила Летта одним днём, после песни про деву озера. Хотя сбивчивый рассказ был в основном про то, как странно она себя сегодня чувствует и — абсолютно точно, Сайрус, это была девочка, других вариантов и быть не может! — но суть уловить удалось. В ту же ночь мальчик первым подбежал к Йену и спрашивал, действительно о многом спрашивал и ему отвечали, вперемешку с вопросами об условиях его жизни. Когда эти встречи продолжались уже пять лет, Сайрус решился спросить. Тогда они сидели на одной из стен больницы и кидали камешки вниз, возможно, чтобы соорудить огромную гору из камней в далёком будущем, хотя и знали, что в их следующую встречу накиданных камней уже не будет — каждый сон возвращал локацию в первичное состояние. Они могли поджечь лес, вырыть огромную яму, порвать на себе всю одежду, сломать часы, отсчитывающие время до пробуждения и многое другое. Итог один — в следующий раз всё будет так же. Тот же лес, те же недосягаемые птицы, та же синяя кофта на Сайрусе и тот же Йен. Искренне радоваться можно было только последнему. — Йен, ты же монстр? — он кивнул, не отвлекаясь от кидания камней. — Отец говорит, что все монстры злые и ненавидят людей. Нет, ты не плохой, ты мне нравишься, но… — Но? Это говорит твой отец, не ты. Или ты тоже так считаешь? — предвидя серьёзный разговор с младшим, Йен положил камешки недалеко от себя и повернулся к собеседнику. — Я так не считаю, но мой отец говорит… — Уверен, твой отец много чего сказал за всю свою жизнь, но мне интересно твоё мнение. Мне будет неприятно, если окажется, что ты считаешь всех монстров ужасными, ведь это будет означать, что и я тебе противен. Поэтому давай разберёмся с этим сразу. Ты ненавидишь монстров? — Сайрус отвёл взгляд, прикусив губу. -…Нет, я не ненавижу монстров. — под пристальным взглядом Йена, мальчик сдался и продолжил кидать камни, чуть быстрее, чтобы не отвлекаться на редкую улыбку Йена. Встречи продолжались. Каждую ночь. Даже если они ничего не помнили, ощущение того, что есть человек, который всегда тебя поддержит где-то там живёт свою жизнь помогало проживать даже сложные дни. Даже когда король слишком сильно воспитывал Летту, или собственный отец не находил Сайруса достаточно мужественным. Даже тогда ночь спасала ото всех проблем. Это происходило и с Леттой, её улыбка всегда была такой счастливой по утрам, что мальчик даже немного завидовал. Когда Сайрусу исполнилось шестнадцать Йен в первый раз поцеловал его. Сам. А потом начал восторженно говорить о том, что его обучение в качестве врача почти закончено и совсем скоро он сможет работать в качестве помощника, а там и до полноправного специалиста недалеко. Половину Сайрус прослушал, а половину заткнул поцелуями, которые заняли всю оставшуюся ночь. Они росли. Соулмейт Сайруса, кажется, достиг чего-то очень важного, но вспомнить не удавалось. Принцесса с каждым днём становилась всё задумчивее, постоянно посматривая на близлежащий лес. А потом она убежала. Исчезла. Просто пропала. Рыцарь носился по всему замку, проверил каждый дом в королевстве и ничего. Рассказав об этом Йену он получил подтверждение того, что да, она убежала. К ним, к монстрам. А в дневной реальности пошли слухи про прекрасное пение в башне, охраняемой злобной ведьмой. Меч был тяжёлым и руки подрагивали каждый раз, когда откидывал от себя кричащее существо. Что-то внутри утверждало, что так делать нельзя, что он всё испортит, что хуже этого ничего быть не может. Рушились дома, крики смешивались в ужасающий гул, пока рыцарь прорубал себе дорогу к замку. И там, в самом конце перед ним стояла милая девочка, вот только направленная на него палочка и полные ненависти слова портили весь образ и, когда Сайрус очнулся, он решил просто сделать вид, что ничего этого не было, а если и было, то несерьёзно и он не со зла.» — …И как же всё так получилось? — рыцарь устало вздохнул, рассеяно смотря наверх и оплакивая свою свободу. — Если ты закончил себя жалеть, не мог бы ты поторопиться и впустить меня? Мадам попросила меня помочь тебе восстановить это место. — голос был до боли знаком и заставил резко отвлечься от всех своих дел, которые могли бы быть. Смотря в глаза, которые не смогли скрыть даже очки, в голову врезались воспоминания каждой ночи, отдаваясь жуткой головной болью, на которую внимание обращать никто не собирался. — Йен? — монстр кивнул, всё ещё смотря прямо на Сайруса. Под таким взглядом не впустить монстра было невозможно. Йен снял очки, оставляя их в кармане халата, и, убедившись в том, что дверь закрыта, шагнул к Сайрусу. Потемневшие глаза монстра, расширенные зрачки, и просто весь этот разочарованный вид заставлял хотеть скатиться вниз по стенке, но Сайрус держался, проглатывая ком в горле. — Ты сделал кое-что ужасное, Сайрус, — прошептал Йен, наклоняясь ближе к соулмейту. — Это не первая твои глупая ошибка, но она определённо переплюнула все остальные. Десятки разрушенных жизней, ты понимаешь? Блондин вцепился в Йена, уже не сдерживая начинающуюся истерику. Плечо врача намокало от рыданий бывшего рыцаря, бормотавшего что-то о том, что это действительно ужасно, что ему правда жаль, ведь ты говорил, что монстры хорошие и ничем не отличаются от людей. Йен молчал, осторожно обнимая парня в ответ, попутно рассчитывая, сколько времени он будет проводить в этой башне и долго ли будет у них болеть голова от новых воспоминаний. Когда Сайрус смог взять себя в руки, Йен уже почти успел принять тот факт, что существо, которое разочаровало его больше всего на свете — Сайрус. Но надежда на исправление была, всё же с детства он был относительно спокойным ребёнком. Его поступок простить нельзя, но возместить ущерб можно. — Если ты окончательно закончил жалеть себя, мы можем пойти. Мне ещё нужно объяснить тебе суть работы. И, схватив Сайруса за руку, Йен потащил его в сад.