Аудиенция у императора

В зале уже было установлено всё что надо для приёма директора в самых лучших традициях. Там остался лишь Палпатин, когда пригласили Орсона. Директор был в шоке, что император собирается говорить с ним лично, причём без охраны и даже без «алых мундиров». Его смутила эта картина, никогда ещё не было так страшно и так хорошо одновременно. Он был просто в предвкушении чего-то грандиозного и одновременно безумно опасного, ведь ситхи всегда славились своими странными методами воспитательных работ, тем более с провинившимися подчинёнными. Орсон не знал что в планы Палпатина не входила его казнь, просто император хотел слегка приручить и приструнить директора. Он как и вейдер знал, что ради одного приказа и амбициозного предложения Кренник сделает всё что от него попросят и нет ничего проще дать ему такое поручение, которое сами ситхи никогда бы не стали выполнять. Это било по их репутации и фактически дискридитировало в глазах подчинённых. Кренник же простая мишень и она не стоит таких моральных и физических затрат. Ведь можно внушить страх и абсолютную покорность, создать приятного и аккуратного подчинённого, который всегда подаст то что нужно именно ему, Шиву Палпатину. Лишь поэтому он пригласил директора лично, без охраны и не парился по поводу личной безопасности. Он прекрасно знал, что сам сможет справиться с каким-то директором, который и сопротивляться-то особо не станет, ведь он не упустит шанса побывать в руках у Шива Палпатина. Только поэтому он отпустил всю охрану и приказал отменить абсолютно все аудиенции на сегодня – Орсон важная фишка в общественной картине и при этом фигура не малозначимая в политической игре по крупному. Да и он сам будет не в лучшей форме чтобы беседовать с другими персонами кроме учёного.

***

Наконец директор предстал перед очами его императорского величества и собирался выяснить, в чём собственно он провинился и что ему сторицей вернётся в качестве наказания из рук самого императора. - Как вы могли прервать создание звезды смерти? Вы ведь знаете, что это стратегический проект империи и его нельзя было останавливать? – ласково начал император, не двигаясь со своего места. Орсону взглядом показал оставаться в середине зала и не приближаться пока он сам не подойдёт к нему. Тот повиновался, не смея возражать. - Но я ведь сделал остановку в строительстве лишь для того, чтобы выявить фактическую и производственную ошибку, которую заложил Гален Эрсо в чертежах станции. Он хотел сделать так, чтобы у Джинн была фактическая и стратегическая цель – ослабление вашей власти и преобразование горстки мятежников в мощное движение за справедливость в галактике. – попытался отговориться директор. Однако эти слова не убедили императора. Он хотел знать истинные намерения учёного в этом шаге – удержание Галена или же благородная цель по спасению империи. - Так ли уж вы преданы моему императорскому величеству? – с мягкой ехидцей и огоньком поинтересовался Шив. Его красивые серые глаза подёрнулись слабой плёночкой, которая свидетельствовала о том , что в ближайшие несколько минут он превратится в жёсткого и беспощадного «императорского» ситха, который может сделать всё что захочет и он, орсон ничего не сможет противопоставить ему в своих жалких попытках сопротивления. Не лучше ли сдаться на милость императора и получать удовольствие от страшного и одновременно изощрённо ласкового взаимодействия. - Вы можете показать мне свои соображения по поводу Эрсо, если они конечно же есть – прошептал Палпатин. Его мягкий полушёпот стал слишком громким в абсолютно пустом зале и прозвучал достаточно угрожающей интонацией тем более что сам император не был намерен долго играть с очевидно храбрым подчинённым. Орсон стоял как вкопанный, не смея поднять голову и кинуть бегающий взгляд на собеседника – ему не доставало смелости возражать. Ко всему прочему, Кренник не желал выдавать старинного друга вместе с его высокопарными идеями о справедливости и мире в галактике. Он хотел лишь одного – понести наказание за друга и оставить всё как есть. - Хорошо, Орсон. Я вижу, что вы хотите узнать каков на вкус мой праведный гнев и не желаете выдавать друга. А может быть ваши факты кажутся противоречивыми в глазах моего императорского величества, и поэтому вы не хотите делиться ими со мной? – его кривоватая улыбочка зацепила Кренника за живое и он лишь дернулся в сторону трона вместо того чтобы сказать что-то в ответ на выпад Палпатина. Аккуратно проникнув в сознание директора император выудил причём без особого труда ситуации дружбы и привязанности к семье Эрсо и что удивительно к дочери инженера. В отношении Джинн у Кренника были свои мысли, которые не интересовали императора. - Ну что ж, Орсон, вы сами выбрали свою судьбу. Вы хотите укрывать семью Эрсо? – медленно проговорил Шив. Тот кивнул, судорожно сглатывая слюну. Красивые серо-голубые глаза Палпатина начинали желтеть. – Ну хорошо. Оставим все прелюдии к второй части Марлезонского балета и начнём. Он закатал рукава своей мантии, распространил свою плотную силу на весь зал и за его пределы, чтобы никто из подчинённых, ниже чем главнокомандующий флотом, не мог понять, что здесь происходит и чем занимается император в своё служебное время. Он приблизился к директору, снял с него плащ и повесил его на стойку рядом с Орсоном. - Зачем вы это делаете? – с некоторым ужасом в голосе спросил он – зачем вам мой скромный плащ? - Он ещё пригодится, только не мне, а вам. – мягко прошептал владыка. - Мне? – удивился директор. – но для чего? - Вы совсем скоро это узнаете – таинственно заговорщическим голосом произнёс Палпатин. Ему не хотелось заранее ставить в известность Кренника только неожиданность может помочь в таком фантастическом деле, которое предполагает полную таинственность и неопределённость подчиняемого. Иначе он может попытаться сбежать, а так всё будет в порядке. Следом за плащом туда же последовали и форменная куртка, китель и рубашка, которые император аккуратно повесил на вешалку, чтобы после директору было во что одеться и выйти в подобающем виде. Хотя ему было всё равно что подумают окружающие, им давно известно, что старик Палыч питает страсть к политическим играм и «игрушкам» с этими играми связанным. Его руки медленно коснулись щёк директора, заставляя кожу пылать. Затем неторопливо спустились по шее, к ключицам и наткнулись на ткань. Он оттянул майку и собственническим жестом сорвал её обнажая фактически плавящееся под суховатыми руками тело. Орсон застыл словно статуя и не предпринимал ни малейшей попытки отвернуться или же сопротивляться своему странному предназначению. Император только этого и ждал, чтобы орсон не только боялся, но и чтобы ему нравилось всё то что здесь будет происходить. И сейчас он полностью в этом убедился. Сила открывала ситху скрытые за маской невозмутимости эмоции – желание, удовольствие, восторг от столь желанной близости, блаженство и благодарность за оказанную честь. Палпатин не стеснялся провести по его груди руками, чувствуя через силу, как плавится Орсон и ждёт продолжения начатого. Он ловил неимоверное удовлетворение от того, что директор так ловко подошёл к процессу общения с ним. Это льстило самолюбию и позволяло действовать более расковано и смело. Руки Шива плавно скользили по пламенеющему под ладонями телу. Сухие длинные пальцы плавно проходились по шее, ощупывая, оглаживая, прищипывая и вновь лаская. Орсон никогда раньше не ощущал ничего подобного, превратился в один большой комок чувств и ощущений, судорожно выдыхая воздух через плотно сжатые губы и покусывая их в моменты большего напряжения. При этом он понимал грань между реальностью и происходящим с ним, не боясь императора. Ощущал его намерение доставить ему, Креннику, удовольствие. Тем временем Палпатин оглаживал ладонями мягкую кожу, и возбуждение потихоньку разливалось в теле. Он охнул от неожиданности, когда старик прикоснулся губами к едва заметному соску и слегка прикусил его. Затем стал посасывать и прикусывать одновременно оглаживая и массируя живот, ключицы, шею и вновь спускаясь к животу. Орсон уже был готов к большему, когда император отстранился и мягко прошептал: - Сейчас, подожди минутку. По мановению его руки из-за трона выехала подставка с Андреевским крестом на переднем плане на длинной крепёжной ноге. - Для чего это? – тяжело дыша поинтересовался Орсон пока крест закреплялся в полу при помощи нескольких длиннющих болтов. - Видишь ли, Орсон, у меня нет здесь кровати – она будет отвратно смотреться в тронном зале императора галактики, а эта конструкция заменит нам её. – томно проворковал ситх. С этими словами Шив подвёл своего любовника к кресту и опрокинул его спиной на перекрестье, удобнее устраивая и выдвигая дополнительную подставку в кресте – как раз под зад директора. Тот пристроился и стал ждать дальнейших действий. Император принёс из-за трона лоток для чего-то. - Ну что, ты готов продолжать? – поинтересовался старик. - Да. – уверенно подтвердил тот. Палпатин довольно кивнул своим мыслям и подошёл к сидящему директору. Он нажал какую-то кнопку и Орсон почувствовал движение полочки, на которой так удобно сидел. - Теперь встань на минутку – попросил император – надо убрать лишнее. Тот не спешил вставать. Пальцы скользнули по ногам, ощупывая и лаская одновременно. Шив опустился на колени, стягивая сапоги и отправляя их к импровизированному гардеробу. Директор ощущал дикую неловкость перед своим господином – никак не мог он уложить в голове, что император только что склонился к его ногам и снял саморучно сбитые и засаленные в грязи сапоги. Шиву видимо было всё равно, что думает директор, продолжая своё занятие по избавлению Кренника от одежды. Он провёл вверх по всё ещё облачённым в форменные брюки ногам. Обхватил бёдра и круговыми движениями подцепил брюки и трусы, ловким рывком расстегнул молнию и начал стягивать их вниз. Креннику оставалось лишь приподнять ноги, чтобы облегчить снимание. Через минуту и сам император остался в одном балахоне, открывшим тонкие и вместе с тем жилистые ноги. Кренник открыл рот для того чтобы выяснить что Шив хочет делать, но суровый взгляд заставил застрять слова, готовые сорваться с тонких губ. - нНе надо слов, Орсон. Вы ведь не хотите, чтобы я выставил вас в таком виде за дверь? – иронично поднимая брови бросил он. – Будьте благоразумнее. Он приблизился к сидящему на кресте директору, положил руки на грудь, провёл от ключиц до низа живота. При этом не забыл огладить чувствительные соски и пощекотать бока, что привело к дрожи от удовольствия. Добравшись до бёдер, он немедленно и вместе с тем ласково сжал их, опускаясь всё ниже и подбираясь к члену директора. И наконец ладони Палпатина обхватили горячий и мягкий член средних размеров. Старик взирал серыми искрящимися похотью глазами на достоинство Кренника. Он жаждал узнать его на вкус и хотел помучать Орсона. Медленные прикосновения и лёгкое поглаживание по стволу выбили слабый, но жаждущий большего стон. Император довольно улыбнулся и продолжил в том же духе. Медленно и невесомо прикасаясь и проводя дорожки по стволу и головке. Кренник попытался двинуться на встречу новым дорожкам, но получил лишь неприятный щипок, что вызвало прилив необычайных ощущений. Никто никогда раньше не щипал и потом зализывал языком место щипка. Внезапно он ощутил свой член во рту у Палпатина. Он легко посасывал и сжимал губами, дразня языком, прикасаясь пальцами к основанию и машонке. Ловко двигался по стволу вверх-вниз, задевая головку языком. Поначалу Кренник хотел запустить пальцы в волосы императора, но через пару минут понял, что это вовсе не удобно. Он сползал с полочки, когда пытался дотронуться до Палпатина. Ситху становилось не удобно, он просил директора вернуться в исходное положение, прерывая восхитительные ласки. Орсон попытался сделать это ещё пару раз, но получал лишь обратное. В итоге решил откинуться на крест и отдаться ощущениям так будоражащим и заводящим, заставляющим вскидывать бёдра и умолять ускориться. Шив уловил желание директора и стал более активно сосать, заглатывая и выпуская член. При держивая при этом пальцами чтобы не выронить из губ сладкий вкус его выделений. Через минут пять Кренник излился Шиву в рот. Тот почувствовал слегка горьковатый вкус и с удовольствием сглотнул всё до капли, продолжая ещё немного посасывать. В это время его собственный уже стоял в ожидании удовлетворения. - Спасибо. – прошептал Орсон. - понравилось? – удовлетворённо и ехидно поинтересовался Палпатин, нехотя отстраняясь. - Да, это было божественно. – восхищённо шептал Орсон. «Теперь твоя очередь удовлетворять меня» – пронеслось в голове у императора. Он вновь коснулся кнопки возле полочки, и та убралась вовсе. Палпатин поцеловал Кренника в губы и тот чуть не захлебнулся от удивления и накатившей нежности к этому удивительному повелителю галактики. Пока они целовались руки их блуждали по телам и наслаждались прикосновениями. «Я хочу продолжить и повторить, Шив». – потянулся к императору сознанием директор. «Хорошо, мой мальчик» – ответил он мысленно. А вслух сказал: - Повернись ко мне спиной и обопрись на крест. Так и тебе и мне будет проще удовлетворить тебя. Директор подчинился, не подозревая, что пока он устраивается на поверхности креста нагретого им же Палпатин пошёл за баночкой смазки. Вернувшись к Креннику, император коснулся едва заметной кнопки, и перекрестье вместе с телом приняло горизонтальное положение. Ситх внимательно осмотрел открывшуюся картину и стремился запечатлеть её. Он медленно положил ладони на плечи, не спеша провёл ладонями по спине и сжал ягодицы, поглаживая и щекоча кожу невесомыми касаниями. От таких ласк директор стонал как будто уже близок к оргазму, хотя они пока были в самом начале. Оторвавшись от гладкой и шелковистой кожи, старик открыл баночку и, обмакнув пальцы, смазал дырочку директора. Тот вздрогнул от прикосновения холодного геля и замер, когда тот приставил смазанные палец ко входу и попытался протолкнуть внутрь. В первые минуты директору было больноватои не приятно ощущать чужое присутствие в заднем проходе – это был первый опыт подобного рода. Поначалу он сильно зажимался и не мог расслабиться, ощущал лишь смущение, которое мешало, заставляя сжимать ягодицы и останавливать действия Палпатина. Шив прекрасно чувствовал неуверенность и лёгкий страх Кренника перед вторжением в его тело и останавливался, давая возможность привыкнуть к такому действию. Он начал гладить свободной рукой ягодицы, спину директора, проводил ногтями и прикасался к дорожкам подушечками, заглаживая таким образом царапины, сжимал и массировал ягодицы, кружил вокруг входа и потихоньку проталкивал на чуть-чуть палец внутрь и вытаскивал обратно. Это действо помогло расслабиться и Орсон уже не зажимался, когда наконец Шив протолкнул дпалец до ладони и начал плавно раскачивать тугие стенки, никуда не торопясь и заботясь о партнёре. Он аккуратно вторгался в тело, не пытаясь причинить боль, лишь ласкал и растягивал мышцы. Постепенно медленные и ритмичные движения стали приносить удовольствие им обоим. Император наслаждалсятем, как упругие и растягивающиеся стенки согревают палец внутри, как мышцы обхватывают его и подаются на проникновение. Кренник же ловил наслаждение от массирующих и разминающих прикосновений. Они согревали и разносили волны приятной дрожи по всему телу – от живота к кончикам пальцев на ногах. Незаметно для себя Кренник стал двигаться на встречу ласковым прикосновениям внутри. Чувствуя возбуждение учёного и улавливая тихие стоны, заводившие самого Палпатина, он погладил спину и добавил второй палец, выбив возмущённо-удивлённый стон. Улыбка тронула губы императора, а руки продолжали своё действие, поглаживая, растягивая и смазывая упругие мышцы. Спустя некоторое время Орсон активно насаживался на пальцы Шива, ловя неимоверное удовлетворение. Добавив третий палец, ситх двинулся ещё несколько раз, и вынул пальцы. Орсон заёрзал на кресте, ощущая непривычную пустоту и желая вновь ощутить такие ласковые пальцы. Они так ловко и нежно подводили его к краю. Ситх же смазал свой член и приставил его ко входу. Кренник ощутил влажное прикосновение к дырочке и приподнял бёдра призывно и бесстыдно раздвигая ноги, чтобы было удобнее пристроиться и наконец втолкнуться внутрь. Тот плавно вошёл , проталкиваясь всё дальше и дальше. Директор ощутил приятную заполненность. его в этот момент обуревали два противоположных желания – оставить всё как есть, просто ощущать заполненность и сладкую негу; и жаждал почувствовать в себе движение Палыча. Тот знал об этой делеме и не торопился, сам наслаждаясь узостью и податливостью стенок партнёра. «Ну что, дальше?» – царапнул сознание вопрос. - Дааа. – протяжно протянул директор. Ладони Шива скользнули по спине к плечам, шее и рукам Кренника. Он начал двигаться и слух обласкал первый и долгожданный стон. - Хороший мальчик, - похвалил старик – продолжай стонать для меня. Нас никто не услышит. И двинулся резче выходя почти полностью и входя до упора. Кренник растворился в ритмичных жёстких, но не очень быстрых движениях. Ему очень нравился грубоватый секс, хотя он и не подозревал об этом ранее. Удовольствие клубилось внутри тела и поджигало его одновременно, заставляя жаждать большего. - Быстрее, Шив, пожалуйста – простонал Орсон. Он чувствовал, как возбуждение, тепло в низу живота становится слишком сильным. Член во всю уже стоял и требовал дополнительного воздействия. Однако император не собирался помогать Креннику ослабить напряжение. В его интересах было получить самому максимальное удовольствие и ощутить восторг от близости. И тем не менее ускорение не заставило себя ждать. Послышались шлепки кожи о кожу и влажные хлюпания. Ситх грубо вколачивался в тело партнёра, заставляя взвизгивать и протяжно стонать от настойчивой и ненасытной похоти. Крест ходил ходуном под остервенелыми и страстными движениями, позволяя директору стоять на ватных ногах. В очередной раз он кончил пока император продолжал вколачиваться на бешеной скорости. Ещё пара остервенелых толчков довели ситха до оргазма. Он излился и рухнул на горячего, потного и влажного директора. Поцеловав партнёра в шею, прошептал слова благодарности. В этот миг их сознания распахнулись, позволяя любовникам читать мысли и образы друг друга. «Как же хорошо, тепло и мягко» – думал император, наслаждаясь телом Кренника и представляя его в качестве постоянного любовника, который будет удовлетворять самые сокровенные желания. Ему хотелось узнать, что думает об этом директор. А тот думал о дочери Эрсо. «Как же хорошо с Палпатином. Мило. Однако влажная и горячая Джинн … В её объятиях и на мягкой постели куда лучше, чем здесь». Он улыбался, представляя, как будет трахатть Джинну. Её голосок, высокий, тонкий и одновременно хриплый от получасовых криков, стонов и просто умоляющих просьб заводили его с пол оборота. Она лежит в его объятиях и может лишь стонать, умолять ускориться, скользя по его члену и выгибаясь в в волнах величайшего наслаждения, которое накрывает их одновременно. Увидев это, император пришёл в ярость. Закрыл своё сознание от директора и вытянулся во весь рост, желая доставить неудобство партнёру. Орсон сморщил нос, прикусил нижнюю губу от боли и дискомфорта, но не издал ни звука. Опершись на спину директора, он встал, подтянул лоток силой и вытянул член. Сперма и смазка активно капала с члена, а вот из зада ничего не вытекло. Ситх хотел вылить сперму из Кренника, чтобы потом не мыть пол и самому не поскользнуться в ответственный момент. Поэтому он обхватил ладонями бёдра и нагнул директора, заставляя согнуть ноги в коленях и придерживаясь за ручки в основаниях креста принять сидячую позу. Только так жидкость смогла вылиться струйкой прямо в подставленный силой лоток. - Ах ты ж сопротивленческая шлюха!!! – в сердцах закричал Палпатин – тебе хочется предать своего императора???!! - Я, яя … - промямлил директор. – я хочу её просто в качестве … - смущение и стыд выступили красными пятнами заливающими щёки и кончики ушей. - В качестве кого? – злобно поинтересовался тот – Говорите, не стесняйтесь, Кренник. – попросил император сверкая глазами, песчанно жёлтыми от недавнего секса и накатывающей злобы. - В качестве любовницы. – с трудом выдавил директор. - Аааа, - взвыл от ярости Палпатин - а со мной вам было плохо? - Ннет. – промычал Орсон – но … - Ах так!!! – не выдержал ситх, окончательно убеждаясь в своём предположении – тогда я вас накажу по-настоящему. - И как же? – полюбопытствовал Кренник, приподнимая брови. - Жёстко выпорю! – выплюнул ситх. - Хорошо. – легко согласился Орсон – я заслужил это. - И вам даже не страшно? – с ехидцей поддел его старик. – я ведь могу сделать очень больно, не сдержаться и запороть вас до полусмерти. - Я ведь смогу остановить вас? – вопросил учёный. - Да, сможете. – промолвил Шив, слегка успокаиваясь и желая расставить точки над «и» перед новым видом секса - скажете Стоп. Причём не мысленно вопите, а голосом скажете Стоп. - А почему именно голосом? – удивился Кренник, вскидывая тонкие брови. - Сознание может вопить даже тогда, когда вам в сущности не столько больно, сколько страшно. – неторопливо пояснял Шив - В этом случае получается ложная информация о болевом пороге вашего тела – мягко продолжал ситх – лишь голос может отрезвить меня. - Даже если вы находитесь в сильнейшем гневе? – вернул ехидную подколку Кренник. - Как ни странно, да. – признался Шив. - Ну хорошо, давайте начнём? – предложил Орсон. - А раньше у вас был опыт? – смущаясь первый раз за всё время поинтересовался император – ну, то есть, вас раньше кто-то порол? - Как ни странно, да. – теперь уже Кренник заливался стыдливым румянцем. – Это была великолепная барышня … - мечтательно протянул директор. – но сейчас не время предаваться воспоминаниям и сантиментам, так что давайте двигаться дальше. - Хорошо. – бросил старик пожимая плечами – как скажете. С этими словами ситха Кренник вновь устроился уже на привычном кресте. Ухватился за ручки и замер. Император вновь коснулся плоской кнопки, приводя конструкцию в движение и возвращая ей полулежачее по отношению к телу положение. - Я вынужден привязать ваши руки к этим креплениям – скребущим слух голосом произнёс Шив, подходя к Орсону со стороны лица. - Делайте, раз надо. Смиренно откликнулся директор, глядя в песчаные глаза. Тот ответил улыбкой на пристальный взгляд серых глаз. - Это лишь для вашей же безопасности, Орсон, не более того. - Хорошо, император, я не возражаю. Серые верёвки нежно обхватили запястья, переплетаясь с креплениями креста и оканчиваясь не замысловатым узлом. Палпатин снова обошёл Кренника, оказываясь у него за спиной. Убрал баночку смазки и лоток за трон и, порывшись в потайных отделениях, выудил оттуда несколько предметов. Надел штаны и прицепил к поясу два флоггера средней длинны. Он хотел хорошенько выпороть директора, а значит нужно тщательно подготовиться. И подготовку следует начать с самого простого и мягкого. Он приблизился к обнажённому телу директора, давно смирившегося с тем, что ему предназначено суровое взыскание от императора галактики за грубейшее нарушение планов его величества. А за свои промахи нужно платить. И эта плата иногда бывает самой сладкой в жизни, тем более, что тобой занимается сам Шив Палпатин. Император был доволен таким раскладом – пока всё шло по его плану. «Приручение» директора проходило на высшем уровне. Он вновь приблизился и коснулся остывшими за время поисков предметов для экзикуции ладонями прохладной спины и размял замлевшие мышцы шеи, плеч, мягко надавливая и проводя ладонью лаская и согревая силой мягкую кожу. Император ловил неимоверное наслаждение касаться спины директора, массировать, гладить, проминать и вновь выглаживать. После прикосновений пальцев Орсон ощутил сухие и горячие губы, прокладывающие дорожки по шее, линии позвоночника, вдоль боков, бёдер, на ягодицах и вновь на спине в области поясницы. Им обоим было безумно хорошо друг с другом в этой умиротворяющей неге, которой оба никогда раньше не получали от других партнёров и партнёрш. Их словно окутывало каким-то мягким покрывалом, которое не хотелось откидывать. Продолжая ласкать кожу губами, Палпатин прикоснулся концами обоих флоггеров и провёл по краю ягодиц, чем вызвал тихий смешок и восхитительный ментальный поцелуй. Тем временем император продолжал водить концами дивайсов подводя их обоих к необходимости разорвать мягкую тягучую, словно карамель негу и приступить к делу. И всё же их телесный диалог продолжался. Палпатин взял в руки рукоятки флоггеров и впервые невесомо ударил Кренника с двух рук одновременно. Тот вздрогнул, но попросил продолжать. Тогда император решил поменять технику и ударить по очереди – сначала справа, а затем слева. Креннику это показалось безумно приятным и он позволил себе чуть-чуть расслабиться, вздрагивая при этом и издавая тихие смешки и постанывая. Палпатину же было слишком удобно управлять собой – он сам пока согревался от удовольствия, которое тёплыми волнами растекалось внутри. Это помогло сконцентрироваться на собственном теле и лучше воспринимать свои действия – появилась мягкость и ощущение грани по силе и резкости воздействия. Он заходил то с одной, то с другой стороны от Кренника, и ударял то невесом и мягко, то чуть сильнее и жёстче и резче. Поначалу Орсон трусил от неожиданности первых ударов и вздрагивал каждый раз, когда плеть проходилась по боковой части спины. Потом Палпатин устроился прямо за спиной директора и стал ритмично наносить удары, его чувство опасности и страха слегка притупилось и он обмяк на кресте, лишь наслаждался касаниями кожи девайса с его собственной кожей. Император же в начале хотел усыпить чувства директора и решил поработать с двух рук. Ощутил флоггеры так же, как световые мечи и это безумно согрело сердце мудрого правителя. Милая и лучезарная улыбка озарила его лицо, украшая и без того привлекательную внешность. Причём шрамы совсем не портили, лишь добавляли своего шарма и обаяния. Шив принял любимую боевую стойку, которую всегда использовал при работе с двумя клинками. Стал наносить по переменно слабые удары со слегка сильными, раскачиваясь в маятниковом ритме. Он наслаждался ощущениеми приходящими от окружающего пространства: чувства директора, его телесные проявления и мысли оказались доступными для считывания, словно открытая книга; его собственные ощущения пространства, времени, движений собственного тела, очищающийся разум и приходящее медетативное расслабленно-сосредоточенное и остро воспринимающее сознание; движение воздуха, их совместной и разделяющейся ауры, колебания воздуха и потоки силы, пульсирующие, растекающиеся по залу и удерживающие их в плотном коконе безмолвия для внешнего пространства и слишком громких для слуха двух людей, заключённых в силовом облаке. Всё это ситх ощущал целиком, искусно переключаясь с одного уровня восприятия на другой, фокусируясь и размывая своё внимание. Он стал действовать более расковано, не боялся ударить слишком сильно, хотя тяга к этому начинала превосходить здравый смысл. И всё же ситх соизмерял силу и точность ударов, удерживая себя в рамках. В какой-то момент Шив поймал себя на том, что слишком увлекается прекрасным состоянием транса и не замечает Кренника, как объект воздействи. Остановился, опустил флоггеры, выныривая из обволакивающего сознание транса, взглянул на распластанного на кресте перед ним человека и с тревогой в голосе поинтересовался: - Ты как там, Орсон? Тебе не больно? Он озабоченно нахмурился, обнаруживая красные полосы в некоторых местах на спине директора. - Я, я - судорожно вдыхая, прошептал директор – я никогда раньше не испытывал такого сладкого и одновременно терпкого, ласкающего и врезающегося в кожу иглами наслаждения. Мокрое от обильно выделяющегося пота тело учёного выглядело слишком расслабленным, а сознание выбрасывало лишь блаженное умиротворение и покой. Обойдя крест и появляясь в поле зрения Кренника, император опустился на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне, заглянул в глаза а, обеспокоенно и вместе с тем ласково провёл взмокшими пальцами по щеке. Развязал запястья, бережно обхватывая и массируя напряжёнными подушечками места соприкосновения верёвок с кожей. Орсон смотрел в глаза Шива, не отрываясь и улыбаясь во весь рот. Не теряя зрительного контакта, Палпатин поднёс к губам его запястья и начал покрывать их поцелуями, посасывая и невесомо прикусывая, доставляя тем самым невообразимый восторг директору. Внезапно Орсон перехватил свободной рукой пальцы Палпатина, прикоснулся к ним губами и, отстранившись, пожал её в знак признательности и благодарности. Он осмелился провести по плечам и шее лидера - хотел потянуться и размять плечи. Тот чувствовал желание Кренника и не стал препятствовать порыву и позволил себе таять вместе с ним. Мягкое прикосновение к шее и лицу старика вызвали в душе Орсона взрывное чувство счастья и нежности. Он поцеловал ситха. Поцелуй вышел долгим, медленным и запоминающимся. Ещё он просил продолжения начатого. Шив не заставил себя упрашивать. Отстранившись от манящих губ, потрепал по волосам и вновь взялся за флоггеры. Теперь он следил за реакциями Кренника, не позволяя растворяться себе в сладком трансе. Теперь ситх постоянно перемещался и наносил по другим участкам кожи удары лёгкие и невесомые, слабые и сильные. Император стремился в этом отрезке времени лучше разогреть спину партнёра для более агрессивного воздействия в дальнейшем. Поэтому он увеличил темп ударов, часто менял направление, с которого летит девайс. Сам же Палпатин разогрелся слишком сильно – мышцы спины, плеч и локтей начинали потихоньку ныть. Он давно так не занимался. Даже упражнения с дроидами в спортзале не давали такой нагрузки. Они были всего лишь игрушками для него, да и он в основном пользовался силой и не утруждал себя тем чтобы напрягать мышцы и выкладываться по полной программе. Здесь же была совсем другая ситуация. Ему было необходимо доказать Креннику и в первую очередь самому себе, что может выдержать такую серьёзную нагрузку. И тем не менее он выдерживал и радовался этому. Орсон внезапно вздрогнул всем телом и протяжно застонал. Данный факт насторожил императора, и он решил выяснить что случилось. - Что с тобой? – заботливо вопросил старик – тебе не больно? - Всё в порядке, Шив. Просто я оргазм словил. – довольно ответствовал тот. - Фух, - выдохнул ситх – это хорошо. Он взглянул на спину директора и, убедившись, что та стала равномерного цвета, без красноты, спросил: - Ты как себя чувствуешь? - Я замечательно – нигде не болит и даже не ощущается разрезов кожи. - Ты хочешь продолжать? Или уже больше не хочешь? - серьёзно спросил повелитель тьмы. – Я могу прекратить прямо сейчас, если ты попросишь. - Мне сейчас хорошо. С одной стороны можно было бы закончить – начал было директор, с неудовольствием думая о перспективе завершения прекрасного процесса. – но с другой стороны я бы хотел продолжить. Мне хочется дальше – бесстрашно произнёс подчиняемый – хочу почувствовать силу твоего удара и насладиться болью. - Хорошо. – улыбнулся ситх – тогда продолжаем. Только сменю инструмент и сниму балахон. А ты пока можешь приподняться с креста и походить. - Спасибо, конечно, но я предпочту остаться на месте. Не удивляйся, я буду полчаса только вставатьи потом с трудом лягу на крест снова. - Не волнуйся – успокаивающе промолвил старик – я помогу. С его помощью директор выпрямился и, с трудом переставляя ноги, зашагал по тронному залу. Пока император копался в потайных отделениях за троном, искал плети и заодно посмотрел, где у него припрятан любимый кнут. Директор всё это время кружил по залу, пытаясь при этом зайти за трон и посмотреть, что делает партнёр, но каждый раз натыкался на невидимое поле отделяющее основную часть зала и часть пространства за троном. Кренник хотел возмутиться на такое положение дел, но в мыслях вертелась вечная условность: «Так надо. Спорить с этим нечего, скоро всё узнаешь». И эти мысли как ни странно приносили облегчение и душевное равновесие. Помимо ходьбы, Орсон выполнял гимнастические упражнения на растяжку спины, рук, ног, шеи. При этом он постоянно посматривал на императора и ожидал его выхода к нему. Наконец-то это произошло, и он выдохнул с облегчением – значит о нём помнят и хотят продолжать общаться, будь то телесно, голосово или ментально. - Ну что, размялся? – участливо поинтересовался ситх приподнимая брови. - Да. – удовлетворённо откликнулся Орсон. – ты готов продолжать? - Да. – отозвался учёный. - Ты сможешь вновь устроиться на кресте? Может мне помочь? – заботливо осведомился Палпатин. - Да нет. – твёрдо отвечал директор – я сам смогу устроиться на великолепном ложе. – улыбаясь съехидничал Орсон. - Ну и замечательно – улыбнулся глазами старик. Кренник уверенно пристроился на деревянных крестовиных и потянулся мыслями, сообщая о готовности. Шив вновь подошёл к нему с прицепленными к бокам уже плетьми-семихвостками. Он любовно огладил прохладную спину, принявшую уже привычную окраску. Ладони уверенно заскользили по мягкой коже, которую император был готов гладить, касаться её и изучать бесконечно. В этот раз он выводил замысловатые узоры подушечками и ногтями, задевая самые чувствительные зоны фантастической кожи. Орсон таял и медленно плавился, вспыхивая как сверхновая под прикосновениями и не капельки не стыдился своей слабости, которая прямо сейчас ласкает и одновременно наказывает его. Палпатин же продолжал гладить плечи одной рукой, а другой отцепил с крючка на поясе шаравар плётку и невесомо провёл по позвоночнику. Реакция не заставила себя ждать – директор напрягся от холодного прикосновения ещё не разогретой кожи девайса. При этом тот знал, что эта вещь более сурова. Она совсем иначе будет играть с ним и доводить до края, который Кренник так любил. По мере касаний плетью, Орсон привык, да и страх почти не терзал его нервы. Однако когда Шив сделал первый удар, директор дико зажался. Мозг разрывался от страха перед следующим ударом, который неизбежно прилетит на спину. - Ты хочешь остановиться? – мягко поинтересовался ситх. Он прекрасно чувствовал состояние партнёра и не хотел пугать ещё сильнее. - Нет, не хочу. Продолжай. – прошептал он, сжав зубы предвосхищая неизбежность. - Я сейчас. – смекнул император. Он достал флоггер и решил немного поработать им. Хотел убрать страх перед плетью, а потом уже вновь взяться за семихвостку и орудовать уже ей. Вернувшись к подчиняемому, ситх пощекотал ягодицы кончиком флоггера, заставляя учёного выдохнуть. Помимо этогоОрсон ощутил мягкость хвостов , которые выписывали восьмёрки на спине расслабляя зажимы и приводя в чувство. Тело мгновенно расслабилось, и он уже не зажимался. Первый удар флоггером привёл партнёра в неописуемый восторг – после жёсткости плети он показался ласковым прикосновением. Старик видел это и стал бить сильнее и резче, приближая ощущения к будущей жёсткости плетей. Он бил по разным зонам спины, постоянно перемещаясь и меняя руки. Мягкие плавные удары перемежались хлёсткими и точечными. Орсон полулежал расслабленным и весь светился от счастья как натёртая до блеска стальная пластина или мощная лампочка. Такого он давно не испытывал и был благодарен себе и императору за такое удивительно приятное взыскание. Такое состояние учёного не укрылось от ситха, и он решил, что пора переходить на следующий уровень. Отложив флоггер, вооружился пока одной плетью - вторую решил использовать чуть позже для контраста. Новый удар выбил тихий стон – директор не ожидал смены девайсов. Одновременно с этим он не ощущал дикой боли или дискомфорта, списывая на слабину удара. Однако дело состояло совсем в другом – кожа уже привыкла к ударам и слегка разогрелась. Поэтому удар семихвосткой показался не таким обжигающим. А Палпатину того и надо было – новая информация удовлетворила ситха, и он продолжил воздействие, кружась и примериваясь для новых и новых ударов. Звук разрезаемого воздуха становился музыкой для ушей партнёров, а эмоции пьянили сильнее элитного вина. После серии ударов по накату, Палпатин достал вторую плеть и ударил ей. Кренник охнул от неожиданности. «Прохладная» плеть соприкоснулась с разгорячённой кожей и вызвала табун мурашек . второй удар «прохладной» плетью оказался приятнее и заставил стонать от приятного контраста температур. Следующий удар был нанесён «тёплой» семихвосткой. Он был встречен недовольным вздохом – прелесть контраста была утрачена на мгновение, о чём директор сожалел. - Хочешь контраст? – спросил старик. - Да, хочу. – простонал тот и подумав добавил – очень хочу. Пожалуйста, Шив. - Хорошо-хорошо. Ты получишь свой контраст – хищно улыбнулся ситх и вновь приготовился работать с двух рук. - Только учти, будет больно. – на последок бросил он. - Я не боюсь боли – промурлыкал директор – я люблю боль. - Ну тогда держись. – предупредил ситх. Перехватил рукояти плетей по удобнее и начал охаживать спину Кренника. Он бил со средней силой и старался не наносить удары по одному и тому же месту повтором. Однако это получалось не всегда – семь хвостов летали в руках Палпатина, свивались в кольца и вновь летели по прямой, ложась разнообразными вариантами на кожу и заставляя Кренника вздрагивать, стонать от удовольствия и напряжения скапливавшегося в низу живота, подставлять спину плёткам и выгибаться на встречу. Мягкие и хлёсткие удары заводили не только директора, сам император ощущал желание и не мог позволить себе расслабиться, удовлетворяя его в более вольных и хаотичных действиях. Он понимал, что должен держаться , чтобы привести директора в третью стадию, когда работа кнутом позволит мягко и одновременно жёстко удовлетворять их обоих. Помимо ударов двух видов на спину Орсона прилетали и точечные меткие и более резкие удары, которые иглами прошивали сознание. Кожу они не травмировали, но воспринимались так, словно укол иглой в отличие от ударов второго сорта. Ритмичные удары ощущалис как плавное и грубое черчение острым карандашом в семикратном варианте. Плюс ко всему заданный ритм успокаивал и Кренник знал, когда получит порцию «острых или затупившихся карандашей». Это было приятно, однако хотелось попробовать чего-то ещё и Кренник осмелился попросить об этом. - Палыч, а ты можешь сделать удар с протяжкой? – хриплымот страсти и возбуждения голосом спросил Орсон. - Что? – не понял Шив. Он не сразу осознал, что это говорит директор и просит его о чём-то. - Я говорю, можешь сделать протяжку по спине? - повторил свою просьбу Кренник. - Да запросто. – откликнулся ситх, на этот раз улавливая суть вопроса. Он слегка раскрутил одну из семихвосток и опустил её на спину, протягивая от лопаток до поясницы. Орсон застонал – семь ножей вонзилось в разгорячённую кожу, добавляя перца в и без того острые ощущения. - Ну как? – заинтересованно вопросил владыка. Перекрёстные удары помогали сосредоточиться и бить уверенно, здесь же нужно рассчитывать силу более тщательно и не так активно вертеть кистью. Орсон знал, что ситху доставляет дискомфорт расфокусированость в координации. Сам же Палпатин был благодарен партнёру за просьбу – руки вновь начинали ныть и уже не оставалось того воодушевления и запала, что был в начале. Даже мысли о выносливости не помогали - лишь вгоняли в краску и мешали продолжать действовать прежним образом. Ситх прощупал тело лежащего перед ним человека и понял, что спина уже достаточно располосована и следует приступать к заключительному девайсу. - Орсон, ты так и не ответил на мой вопрос – обеспокоенно позвал Шив. Тот лежал еле дыша от накативших чувств – восхищение, слабость, сладость, горечь, боль яркая и пьянящая, некоторое разочарование, гордость и обречённость. Ещё к ним примешивался лёгкий страх, страх не дождаться самого мощного цикла. Он хотел , чтобы ситх бил сильнее, на отмаш, словно перед ним не любимый человек, а реально заслуживающий наказания субъект, которого можно покалечить и не париться о последствиях. Причём хотелось, чтобы император сам перешёл к заключительному блоку, не тянул с «ласками» и безобидными, на взгляд Кренника, ударамиа по-настоящему взялся за него и выдал всю свою мощь, злость и несдержанность. - Со мной всё в порядке – тихо промолвил учёный – Будь добр, сделай ещё десяточек таких острых ударов. Мне ооочень понравилось – прошептал он, едва ворочая языком от слишком активного и обострённого восприятия. Взирая обеспокоенным взглядом, Шив остановился, опустил плети и прислушался к прерывистому дыханию Кренника. Тот был просто комок оголённых проводов, искрящихся при малейшем прикосновении. - Нет уж, я пока остановлюсь и дам тебе возможность чуть-чуть остыть. Не хочу потерять тебя … То есть, не хочу чтобы ты отключился от боли. – мгновенно поправился император. - Не волнуйся, - шептал тот – я сильный и хочу получить чистую и яркую боль, чтобы она струилась по венам, заполняла всё моё существо, давало силы и приносила высшее наслаждение. Палыч подивился такому желанию. Сам он стремился давать людям и представителям других рас то, что они заслуживали и искренне волновался за них. В случае с директором, он разрывался между двумя противоположными полярностями – дать то, что он так жаждет и не жалеть о содеянном или быть бережным, заботиться, быть нежным и чутким. Ситх пытался балансировать между ними. Однако Кренник просил, чуть ли не умолял мысленно дать ему больше боли, чем получал на самом деле. Это стремление слегка походило на могущество Тёмной стороны силы. В середине обучения ему, Шиву Палпатину, точно также хотелось большего, чем он мог вобрать в себя от уроков и наставлений Плэгаса. В какой-то момент учитель дал ему единственно ценный совет: «Никогда не проси больше, чем можешь. Контролируй ситуацию и получишь больше. Страсть и неудержимое желание обладать властью, могуществом и неограниченными возможностями Великой силы могут привести к самоуничтожению. Ты не сможешь удержать безумную энергию в руках и погибнешь». Пока император думал об этом, вспоминал прошлое, рука сама собой поднялась, раскрутила плётку и жёстко ударила по спине подчиняемого. Кренник удовлетворённо улыбнулся - ему показалось, что ситх внял его мольбам и решил подарить ему то, что он просил. Ещё пара ударов прошила кожу и сознание директора. Он вновь кончил. Удовольствие оглушительным шаром прокатилось по ним обоим – в миг оргазма сознание Орсона соединилось неведомым образом с сознанием Палпатина. Тот тоже почувствовал, что кончает и как намокают шаровары от обильно вытекающей спермы. Шив расценил это как провокацию директора. Ментальные вопли никак не трогали императора. Он просто не обращал на них внимания, фокусируясь лишь на собственных руках, теле Кренника и ощущениях, которые нереальным клубком свивались в кольца, закручивались в спирали, оплетали их обоих. Иногда они касались лишь директора и тогда фонили, мешали сосредоточиться. Иногда закручивались лишь у тела императора и тогда Креннику приходилось не сладко. Выносить неудовлетворённое желание ситха было крайне трудно, так как оно сворачивалось тугим узлом в низу живота и грозило удавить их обоих, запутываясь в чувствах и не давая дышать. В очередной замах Палпатин оказался возле бока Кренника, в непосредственной близости от тела и в зоне досягаемости его руки. Директор решил, что это его единственный шанс перевести их взаимодействие на новый, более высокий уровень. Он отпустил одно из креплений и ухватил выпирающий под тканью стояк. Пальцы крепко и уверенно сомкнулись на стволе, сделали несколько жёстких, резких движений. Туго сдавили плоть и снова резко двинулись верх-вниз. Стон нетерпения стал музыкой для ушей учёного. Он ещё раз повторил свой манёвр, и Шив излился в штаны. Поначалу ситх не ощутил подвоха, занимая позицию сбоку от креста, замахнулся и не смог ударить. Ощущения от члена пришли с небольшим запозданием и не позволили сделать точный удар. Палпатину было приятно, что Орсон сделал что-то выходящее за рамки – дразнящее, провоцирующее. С другой стороны он заставил вскипеть злость. «А как он посмел прикоснуться ко мне без разрешения?!» - билась назойлевая мысль. И тем не менее ситх был признателен партнёру за такую выходку. Удовольствие и злость замутили разум и послужили поводом для повышения уровня взаимодействия, чего и добивался Орсон. Палыч достал свой любимый кнут. Он создал его ещё давно, во время обучения у Плэгаса. Тот хотел, чтобы ученик знал всё необходимое, даже научил работе с ним. Хлыст был выполнен из красивейшей ярко жёлтой кожи, под цвет глаз учителя, гладкой и мягкой на ощупь с витой ручкой среднй толщины покрытой лаком. При этом кожа кнута могла приобретать необходимые свойства по желанию хозяина - от мягчайшей словно шёлк, до слишком грубой сыромятной и очень толстой. Палыч обожал просто это изделие за чуткость, податливость и вариабельность. Он ласково погладил рукоять, пошептался с ним за троном и вышел к директору. Тот отдыхал и расслаблялся после серии замечательных, но при этом не слишком болезненных ударов. «Теперь он возьмётся за меня основательно, - думал Кренник – станет выходить из себя, показывать своё истинное лицо». От этих фантазий между ног вновь вспыхнул огонь желания, с которым невозможно было бороться, но и игнорировать тоже было невыносимо. Приближаясь к кресту, Палпатин щёлкнул концом хлыста, стараясь произвести впечатление разъярённого быка и запугать одновременно. Однако это не возымело того эффекта, на который он рассчитывал – директор лишь получил приятную для себя информацию и не более того. Данный факт разозлил императора настолько, что он впервые ударил с размаху, не думая о последствиях и не заботясь о человеке перед собой. Огонь пронёсся по коже директора – так ощущался кожаный хлыст. Этот огонь пока ласкал и не причинял боли, лишь хотел подогреть азарт и ожидание перед предстоящей трёпкой. - Господи, как же хорошо!!! – простонал директор – Шив, продолжай, пожалуйста, не останавливайся. – умоляюще хныкал учёный, прося продолжать воздействие. – не стесняйся своих чувств и бей в полную силу, пожалуйста, прошу. Я выдержу . – мягко и одновременно вкрадчиво продолжал упрашивать Орсон – я действительно заслужил твой гнев и я хочу доставить тебе удовольствие выплеснуть его. Ты ведь должен сделать это. Я предоставляю своё тело в твоё полное распоряжение. Можешь сделать с ним что угодно, даже исполосовать до крови и глубоких ран. Я буду лишь благодарен тебе за такой опыт, а ты мне. Хриплый голос с мягчайшими нотами проникал в самое сердце владыки и заставлял трепетать. – Я вещь в твоих руках. Твои нежные чувства ко мне – это слишком трогательно и мило и я благодарен тебе за это. – продолжал уговаривать ситха Орсон - Однако сейчас я хочу жести. Забудь о том, что я тебе дорог. Думай о том, что перед тобой лежит мятежник, жизнь которого тебя вовсе не трогает и не заботит. Дай волю своей страсти, упивайся ей и смело отдавайся её порывам. Я вынесу всё. Тут он умолк, давая ситху переварить услышанное. – Я сильный. Шив, ты мне веришь? – тихим шёпотом спросил директор. - Да … - ответил ситх дрожащим голосом. – Я всё понял. Он смахнул выступившую слезу. Томный голос директора размягчил его сердце и не позволял причинять боль другому, даже несмотря на страстную и пылкую просьбу о ней. Милостивый голос разума просочился в сознание императора и, путаясь с другими мыслями, образами и воспоминаниями, шепнул: «Дай то, что просит этот конкретный человек». Подстрекающий смех учителя в силе заставил сердце Палпатина воспламениться ещё сильнее, и он наконец-то позволил себе расслабиться. Позволил себе молодому, пылкому, страстному, безрассудно горячему затмить спокойное, рассудительное и сдерживаемое мудростью сознание затопить чувствам и дать-таки Креннику то, чего он так жаждет. Он встал боком, в пол оборота к кресту и приготовился бить. Размахнулся как следует и опустил оранжевый кнут со свистом илёгким щелчком на левую лопатку. Огонь вновь разлился по венам учёного и слегка отозвался в теле Шива мягким теплом. Оно согревало и приносило умиротворение зудящим мышцам и, достигнув низа живота выстрелило первым и оглушительным оргазмом императора за всё время их телесного контакта. Второй удар пришёлся симметрично, обжигая кожу и вызывая шум в ушах. На коже выступили первые капельки крови. Кожа кнута слегка смягчилась и вновь проехалась по лопаткам Орсона. Мужчины захлебнулись накатившим удовольствием. Они стонали в голос от удивительного заражающего своим откликом посыла. Кренник стонал от восхитительной и заставляющей забыть обо всём боли, Палпатин же наслаждался отдачей удара в руку, ритмичными замахами, щёлкающим звуком, рассекаемого воздуха и запахами. Пот, кровь, уже алевшая на спине Орсона, их сперма, запах окровавленной кожи девайса и ароматическое масло на рукояти. Всё это заводило, подкрепляя и без того рвущиеся наружу оглушительные вопли. Ситх теперь бил не задумываясь – на отмаш, координируя траекторию полёта длиннющего хлыста. Ему почти не приходилось прикладывать особых усилий, работая с любимым кнутом. Они, Палыч и кнут, словно стали единым целым. Малейшее изменение передавалось кнуту, малейшее движение учитывалось и помогало управлять и без того податливой вещью. Лицо императора приняло звериный оскал – он не стал щадить спину директора и вкладывал полную силу в каждый новый удар. Тем более, что он сам дал понять, что можно не сдерживаться. Орсон же ликовал – получил то что хотел - безумство ситха заводило и возбуждало сильнее, чем всевозможные игрушки и эксперименты в коллекции Джинн. Боль была адская, кожа уже давным давно порвана хлёсткими жгучими ударами, которые заставляли выгибаться прилипая к середине перекрестья животом, и выставлять аппетитную попу на обозрение ситха. Однако Креннику нравилось всё происходящее - его любили и трахали кнутом так усердно, словно это был первый и возможно последний в их отношениях секс, когда они могли отдаться своим желаниям полностью, без остатка. Чувства вокруг них словно искрились, воздух наэлектризовался от частых щелчков кнута. Постепенно чувства оседали на разгорячённых пытками телах. Партнёры ощущали лишь друг друга, движение промокшей в крови кожи кнута, возбуждение церкулирующее по венам вместе с диким огнём , поджигающим их сердца. Мужчины часто путались в ощущениях реальности, хотя ситх чуть меньше погружался в туманящий разум пелену и контролировал силовое облако, охватывающее и оберегающее их от посторонних. Безсчётное количество раз они кончали и возбуждались вновь. Тела дрожали, выгибались на встречу величайшему наслаждению. В такие моменты палпатин опускал кнут и, слегка отойдя от оглушительного оргазма, возобновлял своё занятие, нанося скользящие и кручёные удары по окровавленной спине Кренника. После очередной такой остановки император заметил, что директор едва держится за удобные ручки в верхних углах креста. Он обеспокоился: «Не мог же я забыться настолько, что нанёс смертельный удар по безвольному телу обожаемого подчиняемого?». Прощупал силой состояние Кренника и понял, что хватит. Орсон едва дышал и лежал с закрытыми глазами. Сознание вот-вот собиралось ускользнуть в черноту и забытьё, но он держался, цеплялся за сознание Шива обрывками собственного. Палпатин взглянул на произведённую работу и обнаружил, спина Кренника была сплошь алым покрывалом – не осталось кусочка целой кожи. Шив удовлетворённо улыбнулся – никогда ещё ему не было так спокойно. Однако стоило позаботиться о директоре и сделать это нужно было в ближайшее время. Император подошёл к трону, поколдовал с кнопками, переключателями и наконец-то смог откинуть спинку, создавая подобие ложа. Укутав Кренника шелковистой тканью, ситх леветировал партнёра в соседнюю с залом комнатку, где император отдыхал в перерывах между приёмами. Там он обработал спину директора и уложил его отдыхать. Сам же устроился в приготовленном для себя ложе.

***

Спустя несколько стандартных суток директор наконец-то смог облачиться в своё одеяние, поблагодарить ситха за превосходное взыскание и заботу о себе. Палпатин не хотел отпускать Орсона с пустыми руками. - В знак благодарности за покорность и доставленное удовольствие, я поручаю тебе разработку новейшего крейсера для Империи. Ещё предлагаю повторить взыскание. – мерно проговорил ситх, в упор глядя на Кренника. - Я благодарен вам, Шив, за столь заманчивое предложение, - улыбаясь краешками губ и лучистыми глазами ответил Орсон – но мне нужно восстановиться. - Я понимаю, - мягко произнёс старик, поправляя волосы – я не требую ответа прямо сейчас. Если захочешь повторить, просто запишись ко мне и я буду лзнать, что делать. - Хорошо. – вернул Кренник мягкость тона голоса – я подумаю и если что дам знать. С этими словами они пожали друг другу руки, поцеловались на прощание и расстались.