Послесловие

— О чём ты спросишь меня, когда погорят под войнами города, если найдёшь меня под золой? Я полумёртвый, уже не злой, как при жизни был, а чуть-чуть добрей. Немного чутче, как у зверей, мировоззрение станет, но понять вопрос уже не дано. — Спрошу, увидев тебя, о том, что с нами стало теперь? Потом спрошу у Бога, не у тебя, за что измучил своих ребят? За что весь мир погорел до тла, как в жерле дьявольского котла? Пусть глуп и зол человечий род, как создал, так бы и спас народ. — Что ты мне скажешь, взглянув в глаза, что стали сизыми, как гроза, всё небо скрывшая на года, и синевы теперь не видать… Что ты мне скажешь, герой войны? Будешь молиться, ругаться, ныть? Есть ли слова для того, кто жив, но подчистую лишён души? — Скажу тебе я — пойдём со мной, как зверя брал пресловутый Ной, так я возьму тебя в свой ковчег, дам часть души и воды, ночлег, тепло огня и слова про мир. Мы включим рацию, и эфир будем ловить, и среди помех нам будет чудиться чей-то смех. — Я знаю, знаю, чей смех звучит. Демоны, чёрные, как грачи, остались в мире, в эфире, здесь они найдут нас затем, чтоб съесть. Они идут, выключай прибор, готовься драться и дать отпор. Война не кончится никогда, сгорят в ней наши с тобой года. — Война закончилась, все мертвы. И смех динамиков есть, увы, не что иное, как пустота, сигнал не зрячая слепота. Остались только лишь мы вдвоём, и скоро тоже уже пойдём. Пойдём по ранам земли, траве, политой кровью солдатских вен. — Пойти, последний живой, с тобой? А я умею идти лишь в бой. Смотрел на горе я столько лет, что свет не вижу, совсем ослеп. Куда мне, зверю, с тобой идти? Мне нет дороги и нет пути. Души твоей не возьму себе, за это ждут нас двоих семь бед. — Семь бед — не сотня, не миллион, как-нибудь справимся, если Он, если наш Бог обратит на нас свой взор сверкающих солнцем глаз. Верь мне, мы выберемся на Свет, где-то есть выход и есть ответ на все вопросы. И этот ад покинут двое живых солдат. — Один живой и один другой. Вне ада буду я всем изгой. Оставь меня и иди один, и пусть твой солнечный Господин светит тебе хоть со всех сторон, если для этого создан Он. А мне и здесь хорошо, тепло в пепле, которым осталось зло. — Нет, я не брошу тебя в аду, хоть и не знаю, куда иду, но вместе, верю, мы всё найдём. Идём же, брат мой, идём, идём! — Идём, раз хочешь от всей души. Вокруг скелеты домов, машин, и валит пепел, как снег зимой, в нём след за следом — и твой, и мой. И так мы шли до конца времён, молились Богу, и слушал Он, но ничего не сказал в ответ. Ни нас, ни Бога, ни мира — нет.