В условиях карантина

      На улице резко похолодало. Нетипично тёплый октябрь вдруг сменился настоящим ноябрём со всеми его нордическими ветрами и пронизывающим ледяным воздухом. Я уныло тряслась в школьном автобусе, раздраженно дергая змейку тонкой куртки. Внезапно собачка намертво застряла, и я с оцепенением поняла, что в зубцы попало кружево любимого дорогущего свитера, который мне подарили родители на начало последнего учебного года. Безуспешно дёргая змейку, с раздражением осознала, что ничего не остается, кроме как рвать. День не задавался с самого начала, но я ещё об этом не знала. Уродовать кружевной ворот было жалко, однако та миссия, которую я на себя возложила, казалась куда важнее испорченной шмотки. Впереди был очень долгий день, по окончании которого я намеревалась резко изменить жизнь себе и ещё одному пока незнакомому человеку. В глубине сумки лежало втрое сложенное письмо, в котором я признавалась в неприкрытой симпатии к парню из своей огромной школы. Этот план я вынашивала давно, прошла через миллиард и одно сомнение прежде, чем решилась подойти и обратить на себя внимание. И вот день Икс настал.       Автобус ухабисто подпрыгивал на многочисленных лежачих полицейских, совершенно неожиданно завернув на улицу, на которую не заворачивал уже лет эдак сто. Я заволновалась. К слову, нашу школу обслуживало большое количество транспорта, который мотался по разным концам городка и собирал детей, как грибник грузди в корзину. И именно на этом пути я увидела его.       Я не знала, как его зовут. Я видела его практически мельком в те редкие минуты, когда он садился в наш большой школьный автобус, и я могла украдкой рассматривать точёный остроносый профиль. Когда автобус подходил к его остановке, мест в нём уже практически не было, и новоприбывшие пассажиры почти всегда стояли в проходе. Вот так однажды я его и заметила. Он не был шикарен или даже красив. Обычный парнишка из разряда «пройдет мимо и не заметишь»: худощавый, не особенно высокий, с кожей на несколько тонов темнее, чем моя. Он всегда прятал взгляд под тёмной бейсболкой. К сожалению, мне не удавалось рассмотреть весь спектр оттенков его темных глаз, но наверное, они были насыщенного коричневого цвета, как и подобает обладателям темных волос. Мне очень приглянулся его профиль, собственно, со взгляда на него всё и началось. Не скажу, что парень обладал какими-то аристократическими чертами, но тонкость линий его лица действительно не оставила меня равнодушной. И, как это бывает со всеми девочками, склонными к бурным придумкам и совершенно невообразимым фантазиям, я понемногу поняла, что он стал мне действительно очень нравиться.       Меня влекло к нему с непреодолимой силой: однажды, оказавшись рядом слишком близко — так, что я ощутила головокружительный аромат его туалетной воды, мне действительно на миг стало очень не по себе. Океан эмоций, который вызывал внутри этот парень, поверг меня в шок. Я переставала быть собой, и это делало мою устоявшую будничную жизнь совсем иной. Если раньше я бездумно пялилась в окно, пронзая остановившимся полусонным взором просторы родного городка, то теперь странно оживала и замирала, когда мы подъезжали к месту, где водитель подбирал пассажиров, и в салон поднимался он. И хоть я старалась не пялиться слишком явно, думаю, мои флюиды против воли всё равно летели в его сторону, заставляя его подсознательно ощущать на себе чей-то пристальный взгляд.       Помимо нечастых встреч в школьном автобусе я видела его так же и в курилке после уроков, где болтала с одноклассницами, громко и бурно обсуждая итоги учебного дня. Не в силах себя больше сдерживать, я уже в открытую, не стесняясь, пялилась на него, чувствуя, как в груди разливается предательское тепло, а внизу живота действительно словно порхают бабочки. Я не знала, как привлечь его внимание, но мне страстно хотелось это сделать. Ходить мимо и делать вид, словно он — пустое место, было выше моих сил. Однако случайно встречаясь с ним глазами, я тут же опускала их, против воли смущаясь, хотя твердо обещала себе, что дам заметить свой интерес. И вот, наконец-то, мои посылы в его спину дали некие плоды.       Сначала то, что я буравлю темноволосый затылок под черной бейсболкой, заметили окружающие его друзья. Затем и он сам начал время от времени оборачиваться в мою сторону, а мне оставалось только позорно и трусливо не отвернуться в решающий момент. И на краткий миг мне удалось взглянуть ему в лицо чуть пристальнее, более значимо. Так, чтобы он понял: мне от него что-то нужно. Осознавая, что веду себя не совсем прилично, тем не менее я оправдывалась тем, что если не попытаюсь, то буду казниться и жалеть об этом. Лучше прямой отказ в лоб, нежели внутренние противоречия и домыслы, а что было бы, если бы я не струсила?       Я добилась своего — он меня заметил. Теперь когда мы с ним сталкивались, он удостаивал меня мимолетным, ничего не выражающим взором, заставляя сжиматься нутро и замирать сердце. Это были очень волнующие моменты, но я довольно быстро поняла, что мне этого мало. Программируя себя на удачу, я днями и ночами думала и грезила только о нём, гадая, какими же на вкус окажутся его губы, когда он поцелует меня. А то, что это будет — только вопрос времени.       Дни сложились в недели прежде, чем я решилась переступить через патологическую трусость и привлечь его внимание довольно оригинальным для девушки в наши дни способом — написать о нём рассказ. Да-да, этот прекрасный незнакомец так сильно вдохновил меня, что мысли о развитии наших пока что не начавшихся отношений одолевали мою натуру и днем и ночью. Я перестала толком спать, я почти перестала есть, я только и делала, что страшно переживала самым неприкрытым образом, и мое состояние заметили, конечно, все мои немногочисленные друзья.       В эту памятную осень в нашем Литтлтоне, да и вообще в стране и мире в целом разразилась грандиозная пандемия жуткого китайского вируса. Говорят, какие-то ублюдки активно жрали летучих мышей, подцепили из их нутра нечто такое, после чего обычная простуда начала приравниваться едва ли не к чуме. После того, как количество заболевших зашкалило на цифру, потрясшую мировое сообщество, всем жителям нашей свободной страны было приказано соблюдать масочный режим. Что мы и делали, так как без разноцветных намордников нас не пускали даже в автобус. На входе в школу перед турникетами висели ядреные спиртовые стериллиумы, охрана пикала входящих бесконтактными термометрами, измеряя температуру тела, создавая невероятно столпотворение и очереди в больших стеклянных дверях. Надо ли говорить, что лиц вокруг больше не было? Наружу торчали только одни глаза. И этот момент, как оказалось, едва не сыграл со мной недобрую шутку.       Утром в шумно гомонящей курилке я неожиданно столкнулась глазами с объектом собственных воздыханий. Сегодня он был одет не так, как я привыкла его наблюдать. Синяя медицинская маска была спущена на подбородок, парень курил, только это и позволило мне зацепить его взглядом. Со спины я бы однозначно его не узнала, и к своему стыду, я моментально забыла, что на нем было и какого цвета, так как находилась под сильнейшим впечатлением от его темных глаз. Разбежавшись в разные стороны (увы, уроки у нас не совпадали от слова совсем, проводили мы учебные деньки в противоположных концах огромной школы), я принялась с мучительным нетерпением и мандражом ждать заветной минутки. План был прост: я подхожу к нему, прошу отойти в сторону и спрашиваю, как его зовут. Узнать имя для меня стало идеей фикс. Любопытство было такое, словно от этого знания зависела вся дальнейшая жизнь. А может так и было, кто знает?.. Узнав имя, отдаю отпечатанный рассказ, объяснив это просто: я немного пишу, а ты меня вдохновил, вот, прочти, надеюсь, оценишь. После этого оставляю его наверняка обтекать от странности происходящего и полнейшего непонимания ситуации. Что ж, эта затея была действительно странной, но других идей у меня не было, а спускать всё на тормозах мешала моя уж слишком впечатлительная натура. В конце концов я не предлагала ему пройти со мной в нумера, никак его не обижала в письме и не высмеивала. Всего лишь рассказывала о том прекрасном чувстве, которое заставляет меня при взоре на него мысленно браться за перо и чернила… Надеюсь, он оценит.       Просидев, как на иголках все чёртовы уроки, не запомнив ни единой темы, которые терпеливо-уставшие педагоги пытались вложить в наши пустые головы, я дождалась окончания занятий. День прошёл как в тумане, нутро крутило от страха быть не то, чтобы отвергнутой — скорее, непонятой. Показаться странно-ненормальной в глазах парня, который так тебе нравится, что может быть кошмарнее для девушки? Но желание сделать хоть что-то, чтобы погасить внутренний жар и утолить дикий интерес (чем же окончится эта авантюра?) оказались сильнее трусости.       После уроков я достала письмецо из потаённого места и положила во внешний карман сумки. Думаю, что моей решимости хватит едва ли на то, чтобы к нему подойти, не стоит ещё тратить её на лишние телодвижения. Про себя выдохнув, с бешено бьющимся сердцем я направилась за своей одноклассницей Кристи в курилку.       Кристина вещала о чём-то, касающимся школьных тем, но я не слушала. Глаза выхватывали из однотонной тёмной толпы знакомый худощавый силуэт, но безрезультатно. Кинув отчаянный взор на часы — он всегда приходил курить именно в это время, я поняла, что предмет моих фантазий безбожно опаздывает. Натянув на лицо чертову маску, я окончательно перестала следить за нитью беседы с Крис, понимая про себя, что моя затея отдать письмо полностью провалилась. Разочарование в купе с какой-то детской злостью на ситуацию охватили нутро целиком. Я не понимала, кто из пришедших в эту курилку он, так как почти на всех лицах были мерзкие намордники. Заслезившиеся от ветра и обиды глаза выхватили вдруг парня напротив, буравившего меня странным взором. Он? Я не понимала. Кепка, на которую был натянут капюшон толстовки, куртка, рюкзак, джинсы — вроде бы он был одет сегодня так же, но я не могла ручаться за свою дырявую память. А подходить и просить снять маску было супер глупо. Минуты шли, я искусала губы почти до крови, понимая, что до отхода автобусов совсем мало времени, и почти решилась подойти к парню в маске, как вдруг толпа расступилась, явив мне его. Совершенно не боясь пронизывающего ветра, он шёл в расстегнутой куртке, держа сигарету в тонких пальцах, на ходу пытаясь ее прикурить. На его лице не было маски, и я невольно залюбовалась его чертами. Привычная кепка натянута на самые глаза, я в очередной раз задалась вопросом, как он выглядит без нее, какой длины у него волосы и прочие вопросы, на которые я не знала, но так страстно хотела получить, ответы.       Парень встал неподалеку от нас, о чём-то оживленно болтая с приятелями, а я с ужасом поняла, что не могу… Страх был такой, что у меня затряслись губы и вспотели ладони. — Ники, что с тобой? — Кристина каким-то чудом, очевидно по широко распахнутым глазам, поняла, что я балансирую на грани обморока. — Мне… мне надо отдать кое-что вот тому парню в черной куртке, — отвратительным овечьим вокалом проблеяла я, кивая головой в сторону объекта воздыханий. — А я не могу сделать шаг. — Что отдать? — ожидаемо удивилась Кристина, докуривая ароматную папиросу, но я отрицательно покачала головой. Сейчас или никогда. Сейчас или никогда? Никогда! Нет, сейчас! — Фуф, я пошла! — Словно в трансе я качнулась в сторону компании, сжимая на груди сложенные листы. Слыша в ушах только ток гулко бухающей крови, я прошла мимо него, затем чуть тронула его дрожащей рукой за рукав. — Можно тебя на минуту? — всё, назад пути нет. Парень удивленно оглянулся, словно бы проверяя, точно ли к нему я обращаюсь, и переспросил: — Кого, меня? — Тебя, — кивнула я, понимая, что время замерло, как и мир вокруг. Двигались только я и он, выжидательно занявший позицию напротив меня, убрав руки в карманы узких джинсов. — Как тебя зовут? — осведомилась я, глядя почему-то на кончик острого носа. — Эрик, — недоуменно представился он, — а тебя? — Ники, — разве важно как зовут меня? Главное, что я узнала его имя! — Очень приятно, — Эрик помнил о приличиях, но так же и о том, что у нас не светская беседа. — А что такое? — Я… хочу тебе кое-что отдать, — проклятый голос дрогнул, я помахала листами перед ним, и отчетливо увидела, как он напрягся. Господи, помоги! — Не волнуйся, это никакая не агитация, не призыв к экст… терроризму, — я запнулась, едва не умерев на месте, но дело нужно было сделать до конца. Вот он передо мной, я обязана отдать рассказ. Соберись, тряпка! Мысленно надавав себе пощечин, я продолжила: — И не призыв вступить в секту, — парень передо мной скрестил руки на груди. На его лице отчетливо читалась мысль, что он разговаривает с сумасшедшей. Какой ужас… Ладно, признаюсь… — В общем, я пишу. Здесь, — снова взмах страницами, — написано то, на что вдохновил меня ты. Я хочу, чтобы ты это прочитал. Возьми. — Я протянула листы мелко подрагивающей рукой, готовая упасть на землю и биться в припадке, если он отвернется. Но парень не отвернулся. Он взял листы, озадаченно переводя темные глаза с них на меня и уточнил: — Просто прочитать? — Да. — А потом что? — вопрос сразил наповал. Я не ожидала его. — Ничего, — растерялась я, ощущая, как сердце в груди пляшет кадриль. — Просто прочти и скажи, что думаешь. Там есть мои контакты, я была бы очень признательна тебе за обратную связь. — Ладно, — он при мне убрал письмо во внутренний карман куртки, и я чуть не кончилась от облегчения и счастья. Миссия была выполнена, рассказ отдан, дело сделано. Теперь мне оставалось с достоинством удалиться, хотя о каком достоинстве можно говорить, когда я тряслась, как самый трусливый на свете заяц, и блеяла, словно новорожденный ягненок? Но я таки собрала жалкие остатки мужества и пропищала: — На этом всё. Буду ждать. Спасибо, счастливо! — Взаимно, — сдержанно попрощался он, а я пулей дернула к своему автобусу, по пути выхватывая телефон. — Ана, я отдала ему письмо! Его зовут Эрик! — записала истерическое голосовое своей самой лучшей подруге Анастейше, ликуя про себя от осознания собственной смелости, мужества и… глупости? А чёрт с ней, с глупостью, назад дороги нет. И теперь мне остается только ждать его реакцию. Он обещал же, правда? Господи, словами не передать, что я испытала там перед ним, и что ощущала сейчас, но в этот эпический момент я была абсолютно, совершенно, невообразимо счастлива…       На листах, что я отдала Эрику, действительно была ссылка на мою страницу на «MySpace», а так же номер телефона. Хоть куда-то он должен написать, звонить вряд ли будет, я бы точно не позвонила тому, кто так стремительно вломился в мое личное пространство, тряся перед носом бумажками. Но мне хотелось верить, что я всё-таки пробудила в нём интерес к своей весьма оригинальной персоне таким вот необычным способом знакомства. Ведь пробудила же, правда?       Телефон разразился голосовыми от Аны, которая, конечно, была в полнейшем шоке от происходящего, но восторженность ее тона доминировала над неприкрыто сквозившем в голосе изумлением: — Ники, Боже, ты сделала это?! Как неожиданно! Разве можно так об этом рассказывать? Я чуть со стула не упала! Ну как он?       Как он… Он прекрасен! Он такой, такой, такой замечательный, а главное, я знаю его имя! Почему-то именно этот момент во всей затеянной мной афёре радовал меня больше всего. Эрик. Какое красивое имя. А главное, как оно ему подходит. Я на все лады повторяла имя про себя, примеряя его на парня и так и эдак, всё больше убеждаясь, что я всегда точно знала, как именно его зовут. Ну что ж, да, я действительно вела себя как ненормальная, но меня это нисколько не смущало, ведь я сделала то, к чему шла достаточно долгое время — сама познакомилась с парнем, который мне так нравился. Это ли не было поводом для радости?       Весь остаток дня я провела как на иголках, перебрасываясь с Аной сообщениями. Я то и дело смотрела на телефон, то и дело обновляла входящие в соцсети, но пока была тишина. Анастейша успокаивала меня как могла, уверяя, что Эрик обязательно проявит себя, просто ему нужно время, чтобы прочитать, осознать, как он к этому относится, ну и просто собраться с мыслями. Ведь не каждый же день ему отдают написанный о нём же рассказ? Ох, надеюсь, не каждый. Но как бы не была права Ана, унять разрушительный мандраж, охвативший всё тело противным тремором, было крайней трудно. Эйфория прошла, ее место начинал занимать липкий страх, понемногу обнявший меня черными удушающими щупальцами, словно смертоносный спрут. И страх этот имел под собой основу его молчания. А что если не ответит? Что если сочтёт меня дурой, не стоящей его драгоценного внимания? Что если ему мой поступок покажется неинтересным, абсурдным и даже постыдным? Я накрутила себя настолько, что с меня напрочь слетел сон, хотя время близилось к полуночи.       Щелчок входящего сообщения в сети заставил меня икнуть от неожиданности. Сбоку высветилось имя «Эрик Харрис», и я чуть не упала со стула, ловя сердце в горле. Вмиг похолодевшими пальцами взяла мышку и сделала решающий клик. «И снова здравствуйте, я тот человек, которому ты передала мини-рассказ. Если честно, подобный жанр никогда не читал😄, но написано интересно, очень красиво описаны детали. При прочтении была улыбка на лице😄 Главное, не останавливаться, начало рассказа действительно интересное))) стоит попробовать себя в написании эссе, а вдруг😏 А почему вдруг я?»       О Господи… Господи, Господи, Господи!!! Я перепугалась, растерялась и офигела от неожиданности одновременно, выцепив из сообщения особенно остро последний вопрос. И от того, как я на него отвечу, зависело наше дальнейшее общение. А то, что оно мне адски нужно, было понятно без лишних сантиментов. Призвав всё свое красноречие в помощь, я набила, как мне показалось, достойный ответ, расписав чуть ли в не в лицах, как и где я увидела его, что мной двигало к написанию текста, и что именно конкретно в нём я узрела такого, что дало мне колоссально мощный толчок в виде красавца-муза, огревшего меня лирой по белобрысой макушке. На удивление Эрик оказался очень общительным и живым молодым человеком, и, хоть растерянность от моей внезапности сквозила в каждом его сообщении, он старательно маскировал ее обилием самых разных смайликов. Я и сама была в полнейшем шоке от происходящего, но радовалась каждому написанному им слову, словно ребёнок радуется вкусной ириске. Мы обсуждали всё на свете так, словно уже знали друг друга очень давно. По крайней мере я точно. Я доверилась этому парню, вручив в его руки самое сокровенное — собственные мысли и чувства, и он меня не подвёл. Я не могла сказать, чем в итоге закончится эта история, но то, что это начало чего-то действительно очень захватывающего, сомневаться не приходилось. На кураже под самый конец беседы я как бы между прочим написала: «Давай, может, договоримся)) Я бы с удовольствием с тобой общалась и дальше. Уверена, нам всегда будет, о чем говорить…».       Эрик отреагировал неоднозначно: «Договоримся? интересно», а ниже прислал стикер с симпатичной рыжей кошкой, игриво двигающей бровями. Что это было, если не флирт? Я пискнула от восторга, прижав сжатый кулак к груди. Нет, ни разу не пожалела, что решилась и подошла. Не пожалела, что написала и отдала ему письмо, не пожалела, что он ответил. Ведь всё это произошло по чьей-то высшей воле, ни он, ни я не просили этого, и всё-таки наши дорожки пересеклись таким вот невероятно чудесным образом…       Договоримся, Эрик. Уверена, мы с тобой точно договоримся.