Запретный плод

Прошло уже три дня наступивших осенних каникул. Андрей всё глубже погрузился в учёбу и даже как-то перестал думать о своём друге. Учителя ждали от него активности на уроках, родители ждали самых высоких результатов упорного труда. Будущее не казалось больше таким страшным, ведь было наперёд просчитано: не такой уж широкий у тебя выбор, когда родитель-военный хочет, чтобы ты пошел по его стопам. На улицу без надобности блондин выходил всё реже. -Ух, чёт холодно- сказал, зарываясь подбородком в ворот куртки Влад, когда они в первые за неделю решили гулять. –Дюха, может ко мне? У меня родители к бабушке уехали. Дошик похаваем. -Дошик? Ну давай. Гулявшие с ними девочки давно уж ушли по домам, замерзшие и уставшие, так что погостить у Влада было очень даже неплохой идеей. По пути парни закупились вкусняшками и активно обсуждали, какое кино посмотреть, перебивая друг друга и смеясь с всё более абсурдных предложений, наподобие пятидесяти оттенков серого. Фонари из подтяжка освещали неровную узкую асфальтовую дорожку, всю избитую временем, по которой идти не спотыкаясь было не то, чтобы испытанием, но в некоторой степени неплохой проверкой на равновесие. Деревья неприятно трещали от ветра своими голыми ветками, листья же, давно опавшие, почти совсем исчезли из виду, и казалось, что жизнь потихоньку замедляет свой ход, и гасит на ночь лампу, приговаривая, что пора ложиться спать. Оказавшись дома, Влад первым делом принёс из комнаты тёплый плед и протянул его своему товарищу. –Извини, - сказал тот, в шутку ехидно поглядывая на блондина, - Одеялко только одно, так что придётся подраться за него. Поставив чайник и приготовив две тарелки для быстрорастворимой пищи, мальчики сели на диван по обе его стороны, сохраняя между собой небольшое расстояние, и воцарилась тишина, нарушаемая только треском электрического чайника. Тишина вдруг дала понять, что что-то не так. Что темы для обсуждения резко оборвались. Именно в такие моменты становится либо слишком неловко, чтобы начать разговор, либо слишком сильно хочется сдержать себя, чтобы не ляпнуть лишнего и не нарушить это молчание. «-Господи, ну не молчи же ты, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Я сейчас ёбнусь от желания тебя поцеловать» - именно на такой мысли поймал себя Владислав, когда понял, что уже с минуту молча смотрит в глаза безмолвно сидящего рядом. И тот, на удивление, делает то же самое. -Почему ты смотришь на меня? –Андрей понимал, что перешагнул полосу, которую не стоило перешагивать, и пути назад уже нет. Ведь он несомненно понимал так же и то, что неровно дышит к Владу, и догадывался, что это абсолютно взаимно. -А что, нельзя? –Юноша как будто не специально посмеялся, но смех его был даже более чем ненатуральным и испуганным. –Хочу и смотрю. -Влад… Вернувшиеся в двенадцатом часу ночи родители не удивились лишней паре обуви в коридоре, ведь сынок предупредил их о визите своего друга. Немного странно было отсутствие света в кухне, в зале, в комнате. Лишь небольшая полоска синего свечения от телевизора виднелась из гостиной. -Мам, это не то, что ты думаешь, я всё объясню, не кричи, пожалуйста. Выпал первый снег. Выпал и следующий. Холодно и темно стало в посёлке, сугробы будто бы завалили всё видимое пространство, но оттого мир не стал похож на белый лист, а скорее на сон без визуального представления. Последним сообщением, поступившим на телефон Влада от возлюбленного, было «Мои родители после звонка от твоих совсем обезумели, и, кажется, мы больше не увидимся. Я перевожусь в другую школу, и сам, честно говоря, не желаю тебя видеть. Получается так. Не пиши сюда больше.» Страница Андрея: «Вы подписаны.», на попытки написать «Вы заблокированы.». Что ж, всё хорошее заканчивается.