Ночной кошмар

      После того как Академия Амбрелла успешно остановила конец света, всё возвратилось на круги своя, и семейство Харгривзов не стало исключением. Все вернулись в свои привычные будни. Эллисон снова начала судиться с бывшим мужем, пытаясь добиться опеки над дочерью, в чем ей активно помогал и всячески поддерживал Лютер. Диего вернулся к своей супергеройской роли, помогая нуждавшимся, при этом живя все в той же бойлерной у спортзала. Клаус же пытался начать жизнь с нового листа, найти свое место, призвание и в первую очередь работу. Ваня пыталась отпустить свое прошлое и училась контролировать свои силы. Она все еще была первой скрипкой, что положительно влияло на ее настроение и на качество жизни.       Но кое у кого этого самого "места в жизни" до сих пор и не было. Номер Пять остался жить в отчем доме. Остальные Харгривзы периодически заглядывали в Академию, но совсем ненадолго, и Пятый очень ценил эти моменты, когда веселые голоса братьев и сестер разгоняли привычную тишину одинокого особняка, особенно когда все собирались вместе, что, к сожалению, случалось не слишком часто. Иногда они оставались погостить или переночевать, либо посмотреть фильмы. Это было редко, но особенно приятно. Эллисон и Ваня во время просмотра тихо смеялись и переговаривались, пока Лютер и Диего спорили о фильме и не только, пытаясь доказать друг другу непонятно что. Клаус изредка вставлял свои комментарии. А Пятый просто спокойно сидел, сложив руки на коленях, и раздраженно закатывал глаза на его реплики.       Сейчас же в академии никого не было. Грейс, у которой немножко испортились настройки, не считалась. Обязанности горничной она выполняла через раз, большую часть времени проводя напротив любимых картин и практически не передвигаясь по дому.       Стояла мертвая тишина, старые деревянные половицы покрылись тонким слоем пыли. Она летала и в комнате, медленно и плавно оседая на горизонтальные поверхности. Свет нигде не горел, лишь фары проезжающих мимо машин мимолетно освещали убранство пустых комнат. Одна из них осветила лицо мирно спящего хозяина, из-за чего тот нахмурил брови, но тут же их расслабил, перевернувшись к окну спиной, дабы не раздражать и так уставшие от постоянного чтения глаза.       Спал Номер Пять в голубой ночной рубашке, уткнувшись носом в подушку и обхватив её руками. После предотвращения апокалипсиса Пятый остался в академии, и теперь его будни представляли собой однообразную рутину: кофе, завтрак, прочтение книг на самые разные темы, изредка мальчик мог отвлечься на просмотр фильма или на семейные посиделки. Но Пятый не жаловался.       Но вдруг Пятый начал ворочаться на кровати, практически дрожа. Все сильнее и сильнее он трясся. Из горла вырвался сдавленный стон, быстро переросший в громкий крик. Номер Пять резко принял сидячие положение, раскрыл глаза, жадно и хрипло вдыхая ртом воздух, будто выброшенная рыба на берег, грудная клетка часто вздымалась, пока сердце бешено стучало, качая кровь по венам, а на лбу появился холодный пот, из-за чего к нему прилипла челка. Глаза лихорадочно бегали по комнате, пока мозг пытался установить местонахождение своего хозяина. Правая рука вцепилась в грудь.       Но мысли упорядочились, и мальчик вспомнил где он находится. Острые плечи опустились, и Номер Пять глубоко выдохнул, понимая что это был всего лишь кошмар. Его ноги согнулись в коленях, и он сложил на них руки.       Неожиданно раздался скрип старой деревянной двери.       Номер Пять вздрогнул, испуганно, обернувшись на звук, будто олень на проезжей части, на которого несется машина в ночное время суток. Сердцебиение снова участилось, мальчик замер, огдядываясь в поисках оружия, и ожидая когда откроется дверь, чтобы увидеть входящего.       Дверь отворилась, пропуская свет, и мальчик невольно сощурился. Он ведь точно помнил, что свет был выключен, когда он ложился. Тьма не позволяла разглядеть лицо входящего, а воображение после красочного сна рисовало не менее красочные картины. Пятый даже было подумал, что это продолжение кошмара...       — Пятый, милый все хорошо? — раздался знакомый женский голос.       Названый сразу расслабился, ведь этот голос он узнал бы из тысячи. Грейс. Их приемная мать-робот. Звучит довольно безумно, но так и есть. Пятый не был так сильно привязан к ней, как Диего, но все равно любил свою мать, хоть она даже и не являлась таковой. Она ведь воспитала его. Она ещё в детстве изредка помогала ему с решением уравнений, приносила ему свежие стираное белье, которое было сложено в аккуратную стопочку и пахло лавандой. С Грейс было связано множество приятных воспоминаний. Сейчас она являлась тенью той веселой почти-женщины, и лишь некоторые ее функции продолжали исправно работать. Например, рефлекс "успокоить волнующегося ребенка" сработал на ура.       — Да, все нормально, — произнес мальчик хрипловатым после сна голосом и провел рукой по лицу, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок и успокоить колотящееся сердце после ещё одного ужастика, но уже в реальном мире.       — Я услышала крик, поэтому пришла, — объяснила Грейс, нежно улыбаясь и делая шаг вперед. — Тебе приснился кошмар?       — Да, — хмуро признался Номер Пять, не желая проявлять свою слабость перед кем-либо, будь то робот или человек. — Теперь все нормально, можешь идти.       Грейс ласково улыбнулась, подошла к кровати и присела рядом. Затем взяла его влажную руку за запястье, ловко находя пульс, мягко проводя большим пальцем по ряду костяшек.       — Твое сердцебиение выше нормы, —сообщила Грейс, и положила вторую руку на его лоб, поправляя прилипшую челку и вытирая холодные капли.       — Мне пятьдесят восемь, Грейс, а не шесть.       — Я знаю. Ты так сильно вырос, — ответила женщина, расслабляюще помассировав виски подростка. Но прикосновения оказали противоположный эффект, Пятый напрягся и дёрнулся. За годы он слишком сильно отвык от ласки.       — Я выгляжу все так же, как и семнадцать лет назад, — возразил Пятый, немного отодвигаясь.       — Да, это так — согласилась Грейс, и снова потянулась рукой к голове мальчика, медленно по ней пальцами. — Но для меня ты все равно вырос, — Грейс немного отодвинулась и прислонилась спиной к изголовью кровати, затем похлопала ладонью рядом с собой,призывая сесть туда. Номер Пять раздражëнно на нее посмотрел и глубоко вздохнул. Не желая спорить, он просто сделал это. Кошмары выматывали и истощали как физически, так и морально.       — Ладно, — буркнул он, умилительно глядя на женщину снизу вверх и при этом сохраняя угрюмое выражение лица. — Но недолго.       — Конечно, милый, — ответила та, и продолжила массаж, зарываясь в волосы пальцами и плавно перебирая их. Пятый снова вздрогнул, но постепенно начал расслабляться под прикосновениями приемной матери.       Стало так уютно и тепло, как не было уже много лет. Грейс укрыла его одеялом и чуть улыбнулась, когда тот медленно начал закрывать глаза от удовольствия. Пятый разомлел от прикосновений матери, но затем вздрогнул и нахмурился, будто очнувшись. Тогда Грейс опустилась перед ним на колени и установила зрительный контакт, вложив в свою улыбку все тепло, которое могло источать неживое существо. Пятый же глядел хмуро, но от внимательного взгляда робота не укрылась глубокая затаенная печаль и горечь.       Не проронив ни слова, она положила свою руку на затылок Пятого, снова начиная мягко копошиться в его взлохмоченных от сна волосах. Мальчик снова заклевал носом, его напряжённые мышцы окончательно расслабились, а веки налились свинцом, и Номер Пять погрузился в дрему, когда почувствовал что рука которая гладила его по голове, легла ему на спину и спустилась вдоль позвоночника. Он тихо и глубоко вздохнул от удовольствия, открыв, но затем снова закрыв глаза.       Когда же он начал окончательно засыпать, последние что он почувствовал, это как Грейс обвила свои руки поперек его туловища, обнимая и прижимая его лицо к своему плечу и мягко целуя в лохматую макушку. Пятый слабо улыбнулся и положил свою руку на талию матери, обнимая её в ответ.

***

      Рассветные лучи солнца начали выбиваться из-за облаков, оповещая жителей города о начале нового дня.       В старой пыльной Академии Амбрелла как и вчера ночью было тихо. Но эта тишина не была мрачной или жуткой. Наоборот, сегодня она была уютной и успокаивающей. Свет, проникающий в окна, мягко ласкал интерьер помещений.       Массивная входная дверь, давно не открываемая, громко скрипнула. Порог переступили Диего и Клаус, ранним утром решившие посетить дом детства. Клаус, проходя мимо комнаты Пятого, заметил интересную деталь. Дверь следующего по номеру брата была не то что не заперта, а даже немного приоткрыта, что не было похоже на него. Не сдержав любопытства, Четвертый заглянул туда, и его брови тут же взметнулись вверх от увиденной картины.       На кровати лежала Грейс, обнимая спящего на ее груди Номера Пять, которого она гладила по спине, как заведенная. Тот спал, причем довольно давно, о чем свидетельствовал немного помятый вид обоих. Взгляд Грейс, до этого устремленный в потолок, обратился на Клауса, и она мягко улыбнулась.       Тот, выбросив из головы все свои идиотские мысли, навеянные порнушкой, умиленно смотрел на спящую парочку. Лицо Пятого было необыкновенно расслабленным и умиротворенным. Он жался к матери, будто ища защиты и заботы, которой так долго был лишен.       На цыпочках спустившись, Клаус потянул за руку Диего, который уже успел забрать нужные ему вещи и собирался уходить из академии. Он намеривался было бы стряхнуть конечность брата, пока тот не приложил палец к губам и повел в комнату Пятого.       Теперь уже Диего впал в легкий ступор. Пятый не когда особо не был сентиментальным человеком, он был прямолинейным, ворчливым и строгим, но никак не любителем обнимашек с мамой. Первыми в буйную голову полезли вопросы, спустя несколько секунд пробилась ревность. Большую часть мать в их детстве проводила именно с ним, да даже сейчас, она всегда его утешала и успокаивала после миссий, поддерживала его, когда он снова начинал заикаться. Второй уже хотел было снова возмутиться на близость Пятого и Грейс, тем самым разбудив мальчика, но Клаус поняв что тот хочет сделать, положил руку на плече брата, слегка сжимая и останавливая его. Тот лишь сердито обернулся, однако Клаус только чуть улыбнулся, не убирая руки с плеча брата.       — Дай ему немного поспать, — шёпотом произнес четвертый, убедительно заглядывая второму в глаза.       Диего обычно было плевать на состояние других, да и ранний подъем это полезная вещь, но вспомнив о бессоннице и кошмарах их пятого брата, он сбавил обороты. В упрямую голову прокралось сочувствие, затем умиление. Он неуверенно посмотрел на лыбящегося Клауса, затем на Грейс, будто бы маленький мальчик, спрашивающий разрешения у родителей. Потом выдохнул, и, опустив плечи, зашагал по коридору.       Клаус так и остался стоять, глупо улыбаясь, откровенно наслаждаясь этим моментом семейной идиллии, хотя он и не участвовал в ней, пока Диего не потащил его обратно в коридор, чтобы тот не мешал спящим.       Когда же шаги в коридоре утихли, так и не проснувшийся Пятый чуть улыбнулся сквозь сон.