Тварь

Дженит горит. Атанасия — ангел до мозга костей. Атанасия — сволочь с головы до пят. Атанасия — совершенство во всём. Атанасия — сука. Дрянь Атанасию любят все. Дженит ненавидит огненную Принцессу. У лицемерной мерзавки лживая внешность писанная. У Дженит — нет. У дурной обворожительной сестры хрустальные глаза точно драгоценные камни. Чудные льдинки из настоящих снежинок и голубых кусочков холодного неба. У лже-ангела дивные цветы пленительно распускаются в морских бокалах полусладкого, непрошенно цветут на синих каёмочках и грациозно сыпятся фиалковыми лепесками в темнеющие центры. Дженит таким врождённым богатством похвастаться не может. Её обычные глаза просто синие. Но она гордится, что её совсем-не-топазы искренне излучают радостное тепло, а не антарктический холод, как у кукольной Принцессы. А ещё Дженит горько плачет, потому что подлая Атанасия умеет пускать ядовитые лучи своими губительными творениями и все как один туманно лезут в её небесные петли. У незаменимой дочки золотые локоны в тон пышным веерам густых ресниц непокорно вьются медовыми кудрями, ослепительно мерцают шафрановыми песками и величественно стелятся буйственными волнами. У брошенной Дженит такого нет. Её собственные волосы отродясь прямые, скучно-ровные и грязно-коричневые. Гордая Атанасия похожа на царственного льва, в то время как Дженит больше смахивает на обычную дворовую кошку. Её берёт зависть. Сиодоновская девочка чарующе танцует. Её крохотные пятки ловко ступают по чистейшему паркету, элегантные руки плавно движутся в воздухе, утончённый стан гибко извивается в такт совершенно любой музыке. Тогда Дженит случайно уловила настоящую улыбку на её неземных чертах расслабленного лица. И ещё Дженит впервые подумала, что действительно ничтожна. Образцовые танцы довольной сестры были нежными, уверенными, пластичными, скользящими, идеальными. В отличие от её безобразных танцулек. Сомнительные движения были неуклюжими, кривыми, смешными. Неповоротливая Дженит постоянно падала и уродливо сдирала свои некрасивые коленки. Строгий учитель недовольно смотрел на её безнадёжные попытки, а безупречная чертовка-Атанасия эталонно кружилась и звонко смеялась, кружилась и смеялась. Дженит безнадёжна. Дженит плачет. У скользкого цветка Империи осанистая походка изящная, руки аристократичные, точёная талия и пальцы тонкие. У Обелийской Принцессы губки розовые, аккуратный носик маленький, щёчки фарфоровые и изысканная кожа молочная. Дженит похожа на тень. Сегодня Дженит узнала про мать Атанасии. Вот оно как — ведьма-Принцесса в распутницу-Фею. Дженит удовлетворённо поднимает голову и чревато радуется — любимая дочь не идеальна. Милая Дженит — законорождённый ребёнок аристократии. Холодная Атанасия — грязнокровная бабочка. И плевать, что двуликая сестра — желанный ребёнок, торжественно появившийся в пылкой любви. Плевать. Неверная танцовщица, подобно ветреной Атанасии, околдовала всех и вся. Вот где собака закрыта. Паскудная Атанасия — проклятый дубликат, благородно оставленный пакостной Дианой. Её огненные кудри, кукольная красота, неписанный талант к небесным танцам, фальшивые улыбки, ведьменские чары — всё-всё от бездыханной чаровницы-матери. Дженит говорят, что волшебная Диана была поистине красива. Её пленительные танцы сгубили не одну душу, и бесподобные глаза-кварцы обжигали похлеще своенравного костра на центральной площади. Мелодичный голос торжественно затекал в доверчивые уши и сладко приживался на корке сознания. Образ смертельного создания нещадной красоты больно запомнил каждый, кто когда-либо сталкивался с желанной сиреной. Юная Принцесса — неземная копия призрачной Феи. Её красота будет убийственна. Дженит охотно верит в схожесть двух ночных созданий и кисло шепчет, что блудная Диана может гордиться — дрянная Атанасия нагло переняла от неё всё до мельчайшей крупицы. Идеальная дочь своей матери. В представлении Дженит безжалостная Атанасия мучительно застывает виниловой куклой. Царственная игрушка бережно хранится на белой полочке и лишь время от времени принудительно красуется в чужих руках. Дженит будет аккуратно любоваться невысыхающей красотой изворотливой сестры. Возможно, двуликое счастье предательски кроется в этом. Возможно, Дженит сошла с ума. Возможно, из-за грамотных игр криводушной Атанасии. Дженит не говорит, но танцующая Принцесса очень жадная. Дженит милая и добрая. Атанасия красивая и хитрая. В этом их главные отличия. Дженит резонно полагает, что у эгоистичной сестры где-то на внутренней стороне мелового ребра посмертно присохла неутолимая ненависть. Не только к ней. Ко всем. Самолюбка-Принцесса ненавидит всех: Леди Лилиан с пёстрыми лентами и глупой верностью; Сэра Феликса с мятыми улыбками и острым мечом; Мага Чёрной Башни — Лукаса — с его фамильярным характером и занудной любовью привязанностью; Иджекила с тихими тайнами и парящим трепетом безнадёжной влюблённости; стеклоглазого отца, что отчуждённой души в ней не чает, холит и лелеет танцовщицу-дочку; и даже мать-Диану, щедро оставившую в наследство своё губительное совершенство. Дженит наивно мечтает дарить людям лучистое тепло. Но все почему-то упорно продолжают неотступно тянуться к навязчивому холоду врушки-Атанасии, мазахистически ломая руки, шеи, пальцы, выжженные глаза и всё-всё-всё. Это удручает. Стеклоглазая дрянь девочка дублированно родилась от неверной вольной Дианы. Она виртуозно ступает по ниточной агонии раскалённых танцев и врождённого холода. Дженит так не смогла бы.