Взгляд пустоты

Только сами люди могут построить себе лучший мир. Иначе получается клетка. Терри Пратчетт

      Пустота. Она так легко заполнила огромное пространство вагонов мчащегося по рельсам поезда, что даже просочилась в душу одинокой фигуры, находившейся в одном из них. Девушка, погруженная в себя, лишь изредка вслушивалась в текст песни, играющей в наушниках и сильно заглушаемой грохотом старого вагона:

«От края до края, Небо в огне сгорает, И в нем исчезают все надежды и мечты…»

      И правда, все нелепые мечты и надежды разбились в один миг, а остатки мира посерели, потеряв какое-либо значение. Гнев и слёзы уже прошли. Взгляд девушки потух, а праздничный макияж превратился из-за слёз в нелепый грим. Только боль осталась, продолжая всё больше разъедать изнутри.       Гул поезда возрос и окончательно заглушил музыку. Девушка вынула наушники из ушей и стала убирать их в карман, но, столкнувшись пальцами с шуршащей бумагой, тут же отдернула руку, сжавшись от кольнувших в сердце воспоминаний. Боль от обиды снова пронзила тело, но быстро погасла под напором просочившейся в душу пустоты. Девушка натянула капюшон на голову, скрывая за ним фиолетовые концы волос, и закрыла глаза.       Сон. Пусть это всё будет лишь ужасный сон.       Поезд затормозил. Остановка. Вошли люди, и в вагон ворвался шум, прогоняющий леденящую пустоту. Девушка с трудом приоткрыла зудящие от света и слёз глаза и поморщилась. Не сон. На соседнее место плюхнулся мальчик, казалось, излучающий раздражение. Чумазый и неряшливый, глаза красные, будто только недавно плакал. Девушка хмыкнула. Ещё один несчастный.       Поезд тронулся, и пространство вокруг больше нельзя было сравнить с вакуумом: женщина что-то громко объясняла по телефону, скучающий парень в начале вагона барабанил ногой об пол, пара у дверей увлечённо что-то обсуждала. Состав набрал скорость, и шум смешал все звуки воедино.       Девушка вытащила телефон: пять пропущенных и двадцать непрочитанных сообщений. Внезапная лёгкая улыбка почти сразу же исчезла. Подруга, как всегда, хотела поддержать, говоря что-то банальное, наподобие того, что время лечит. Но слова не могут заполнить пустоту внутри. А время не сможет вылечить, оно способно только научить жить с болью.       А поезд все мчался. А поезд все мчался. Мальчик-цыганёнок, сидящий рядом, искоса оглядывался по сторонам и, скрестив руки на груди, ругался. Он бормотал про маму и про встречу, сжимая маленькую книгу в руке. Вдруг мальчик ударил кулаком по сиденью, от чего девушка слегка вздрогнула и вновь вышла из своего мира. Ничего не поменялось: парочка всё так же оживленно обсуждала насущные проблемы, женщина кричала в трубку, а парень сидел и свысока смотрел на всех. Но что-то было не так. Поезд долго мчался, но не было ни одной остановки. За окном мелькнула станция, однако, он не затормозил. Женщина напряглась и бросила трубку. Вскоре пролетела другая станция, а за ней и ещё одна. Дама попыталась дозвониться до машиниста через экстренную связь. Парочка прилипла к окнам. Девушка резко встала, от чего капюшон спал с головы. Резкое торможение заставило её упасть обратно на сиденье, а остальные только и успели схватиться за поручни.       В полной тишине открылись двери. Взгляды пассажиров пересеклись на утопающей во тьме платформе станции.       Девушка в розовой толстовке начала длинными рукавами вытирать заплаканное лицо. Страх прошел мурашками по коже, возвращая её в реальность и неопределённость происходящего. Она оглянулась и заметила, что мальчик удивлён, но не нервничал. Он вглядывался в чёрное окно, шепча что-то себе под нос и убирая в карман свою книгу. Общее оцепенение нарушила женщина, которая с большей силой продолжила терзать кнопку экстренной связи, что всё равно не дало результатов. Так что вскоре она бросила это бесперспективное занятие и снова достала из кармана серого пальто телефон.       — Нууу, — протянула с надеждой женщина, — ловись, здесь должна же быть хоть одна палочка сети! — бормотала она, тряся телефон в руках.       В это же время пара увлечённо что-то высматривала в тёмноте открывшихся дверей. Парень, высокий и худощавый блондин в очках, светил фонариком мобильного и возбуждённо, но тихо переговаривался со спутницей, та же экспрессивно отвечала, активно жестикулируя, из-за чего луч света от её фонарика беспорядочно скакал в пространстве. Девушка была тонкой и подвижной, за спиной болтался чехол скрипки и потрёпанная сумка. Она уже хотела выпрыгнуть на станцию, когда её остановил резкий вскрик за спиной:       — Куда собралась? — рыкнул парень с серёжкой, до этого молча наблюдавший за обстановкой.       — Это же заброшенная станция! Мы с Владом не собираемся сидеть здесь, когда впереди такие открытия! — возбуждённо протараторила девушка с таким видом, будто решение было очевидным и неоспоримо правильным. — О Советской ходит столько легенд! Наверняка здесь есть какие-нибудь супер-пупер интересные мистические аномалии!       Влад, её спутник, тяжело вздохнул, и сразу стало понятно, что это он слышит далеко не в первый раз.       — Нет здесь никакой мистики, Лиз, — медленно и с расстановкой начал парень. — И аномалий тоже нет. Единственное, что ты найдёшь — это приключения на свою пятую точку, — он поправил очки и снова заговорил, обращаясь теперь к новому собеседнику: — Но станция между Театральной и Маяковской действительно заброшена. Я слышал о бункере, вот там можно нарыть много интересной информации.       — Послушайте вы, чудики, никто никуда не пойдёт, пока мы не поймём, что это безопасно! — раздражённо зарычал на них второй парень.       Пока они выясняли отношения, женщина упорно пыталась поймать связь.       — Да почему никто не отвечает, твою же!.. Чёртовой связи и здесь нет… — она нервно ходила по вагону. — Здесь тоже нет!       Женщина села от бессилия, но, заметив через пару мест от себя мальчишку, недоумённо заозиралась по сторонам. Один, без родителей, в такое-то время?       — Мальчик, почему ты один? — она подсела к нему и доверительно улыбнулась. — Где твои мама и папа?       Ребенок хмуро на неё посмотрел и ничего не ответил. Женщина побоялась на него давить, поэтому успокоила себя тем, что он не выглядит напуганным.       — Меня зовут Оксана Кирилловна. Не отходи от меня, хорошо? — она встала и протянула ему руку.       У женщины были русые недлинные волосы, а лоб прикрывала чёлка. Глаза, уставшие, окружённые сеточкой морщин, смотрели тепло и успокаивающе. Мальчик секунду сомневался, но потом вложил свою ладонь в руку новой знакомой.       Ступив пару шагов, они заметили девушку, вытирающую длинными рукавами розовой толстовки слёзы вместе с потёкшим макияжем. Женщина нахмурилась и подошла к незнакомке.       — Вот, возьмите, — она протянула девушке салфетки. — Слезами горю не поможешь, — улыбнулась Оксана Кирилловна и направилась в сторону спорящих, попутно пытаясь поймать связь.       Девушку это задело. Как эта женщина смеет судить о том, что ей поможет, а что нет?! Она же ни черта не знает! А советы все давать горазды! Вот если бы она испытала ту боль, что беспощадно поглощала девушку изнутри, обиду, которая разрывала её покалеченное сердце, то заговорила совсем по-другому. Но для женщины в сером пальто весь мир не разрушился вдребезги, ей не понять. Снова упала слеза, но девушка быстро вытерла её, достала телефон и посмотрелась в камеру. Так стало намного лучше, от недавней истерики остались лишь опухшие и покрасневшие глаза.       — Связь с машинистом не работает, в любой момент в поезде может погаснуть свет, а ты предлагаешь сидеть здесь и ждать у моря погоды? Мы можем пойти искать выход сами! Дойти до следующей станции, в конце концов, — загибая пальцы, перечислял варианты Влад.       — Согласна с молодым человеком, — влезла в спор Оксана Кирилловна, держа за руку задумчиво смотрящего во тьму ребёнка. — Помощи нам ждать не стоит, нужно самим искать выход.       — Что, если поезд уедет? Вы об этом вообще подумали, гении? — напирал кучерявый парень. Друзья стушевались, а женщина напряглась. Доводы патлатого рождали в головах присутствующих сомнения. — Наконец, если что-то случилось со связью, то машинист сам пойдёт по вагонам.       — А он ведь прав, что, если мы только выйдем, а поезд уедет без нас? Или машинист пойдет по вагонам? — занервничала женщина. — Нет, рисковать нельзя. К тому же, с нами ребёнок, — упомянутый ребёнок нахмурил брови и еле слышно фыркнул.       — Подождите, вы сначала поддержали нашу идею, а потом переметнулись на его сторону? Определитесь, блин! — деревянные бусы и амулеты тихо звякнули, когда девушка замахала руками.       — Вы, конечно же, тоже правы. Может, и правда стоит покинуть поезд, — попыталась оправдаться женщина.       Спор начал разгораться и стремительно набирать обороты. На ребёнка перестали обращать внимание до момента, когда тот неожиданно сорвался и, оттолкнув девушку, попытался выпрыгнуть из вагона. Оксана успела ухватить его за майку, но по инерции была утянута им во тьму.       Секунда, и они пропали.       Фонарики Лизы и Влада пересеклись в пустующем проходе. Свет выхватил очертания скамеек и колонн и скользнул по покрытому толстым слоем пыли и грязи кафельному полу без единого намёка на следы ног.       На платформе никого не было.