Отчего так тихо?

Небо начало сереть. И было тихо на том поле, так тихо, что не было слышно совершенно ничего. Будто бы Великие силы укротили все звуки этого мира. Еще спящего мира, в котором ночью вновь пролилась кровь. Кровь багряными полосами и пятнами растеклась по траве, а на ней лежали несколько бездыханных тел. И никто не лил слезы по ним, и никто не плакал над хладными трупами. Только стояли над ними двое. Первый с тоской смотрел на них и переводил взгляд с травы на деревья, с деревьев на траву. Второй же уставился в небо и следил, как с каждым мгновением оно становится всё светлее и светлее. Первые лучи показались из-за крон деревьев, пронзая прохладный воздух, до сих пор пахнущий свежей кровью, и касаясь кровавой травы. И если не смотреть под ноги, то вряд ли можно было заподозрить, что произошло сегодня ночью. — Скажи мне, Алинор, отчего так тихо стало сейчас? — спрашивал отчужденно Эльф своего друга-колдуна, глядя на стекающую по клинку тёмную кровь. — Скоро рассвет. Всё еще либо спит, либо мертво, — ответил он, опускаясь рядом с еще теплым трупом. — И все мы убиваем тех, кот так похож на нас. Зачем же? — Хотел бы я сам знать ответ, — выдохнул Алинор, пряча меч в ножны. — И ради чего эти люди так низко пали? Ради чего идти и воровать, когда можешь свободно работать и добывать себе хлеб, а потом жить с чистой душой? — Я всегда считал их недостойными существами, но никогда не понимал, за что высшие силы так любят их, — Велес запахнул свой плащ, принявшись дыханием греть свои замерзшие от холодного утреннего воздуха руки. — Просто посмотри на это лицо: на нём так и застыло это выражение жадности и алчности. И так у них всех. Но мы похожи все по внешнему облику, тогда почему же люди столько не походят на нас внутренне? — Не забывай, друг мой, ты сам был когда-то человеком, — напомнил ему Алинор, отрывая наконец взгляд от мертвецов и глядя на восходящее солнце. И нельзя было понять, о чём он сейчас думал, но небесно-голубые глаза его сосредоточенно высматривали что-то вдали. Небо из серого становилось синим и ярким, постепенно окрашиваясь в столь приятный цвет, напоминавший изгнанникам о далёком доме. — Да, был, но ничего о том времени уже не помню, — Велес задумчиво провел ледяной рукой по подбородку, потом поднялся. — Зато помню, как меня забирали из моей деревни. Было такое же утро. Небо точно такое же. На траве у дома была кровь. Матушка говорила, что это просто Урлук снова разлил краску, а потом поскользнулся на ней и упал. Но голос у неё дрожал в тот миг. — А видел ли ты её после того дня? — Её сразу же убили. Деревню сожгли. А Маг, который забрал меня с собой, никогда больше не говорил о ней, сколько бы я не просил. — Она вполне могла выжить. Надежда есть… — Далеко не всегда, Алинор. И ты это прекрасно знаешь. Её первой сожгли на костре за то, что она отдала ребёнка учиться магии. Сожгли фанатики. И никто. Абсолютно никто не защитил. В кошмарах я всегда слышу крики, и кажется, что это кричит она. Именно поэтому я так ненавижу людей. — Не все люди такие, Велес, — эльф подошёл к нему и, положив руку на плечо, продолжил, — У любого есть выбор. И не стоит ненавидеть себя из-за того, что ты человек. — Я больше не человек, — возразил он, покачав своей тёмноволосой головой. — Скажи, разве у людей бывают такие алые глаза, как у кота самого Дьявола? — Я знаю только одно: мы все живые существа. Ты слишком мало прожил, друг мой, потому многое ещё не понимаешь в этом мире. Люди всю жизнь живут как младенцы, видя лишь то, что видят. Если ты живёшь тысячи лет, то понимаешь и осознаешь куда больше. Ты прожил чуть больше шестидесяти лет. — Вы Эльфы любите пофилософствовать, — усмехнулся по-доброму колдун, снова кинув взгляд на мертвецов. — Зато они больше никогда не причинят вред другим. — Не повезло им наткнуться на нас. Боюсь, что из-за них нам придётся идти пешком до ближайшего трактира весь день. Поищем лошадей? — Жаль Ворона и Стрелу. Кто знает, куда они их увели! — Во всякое случае, они где-то поблизости, надеюсь, — юноша огляделся вокруг, прислушался, а потом сложил руки рупором и крикнул оглушительно что-то на эльфийском. Велес недовольно поморщился. Он никак не мог привыкнуть к тому, что его спутник был не просто каким-то человеком, как раньше то бывало. Деревья вздрогнули от крика Алинора, даже по земле прошлась дрожь. Эльф замер на месте, а потом быстро припал к земле, вслушиваясь. Его бледные губы растянулись в торжествующей улыбке. — Они бегут к нам. Не успели убежать далеко. — Стрела ведёт за собой моего Ворона? — скептически фыркнул маг, вглядываясь в лес. — Стрела не просто лошадь. — Да-да, припоминаю, ты говорил. Но что будем делать с трупами? — Лучше бы было закопать, как обычно это делаю люди, потому что уход в мир иной, каковой проводится у нас, они не заслужили. — Тогда я просто превращу их в пепел, и вернутся они туда, откуда пришли. В грязь. — Много нужно тебе времени? Ворон и Стрела уже скачут к нам, взгляни. Где-то среди стволов дубов мелькали две тени. — Дай мне две четверти часа, и здесь больше ничего не будет. Только поле и лес. И даже трава не вспомнит о крови, которая тут пролилась. — Что ж, хорошо, — кивнул Алинор, накидывая капюшон на светлые волосы и направляясь в сторону леса. — А вот Ворон и Стрела. — Умные у нас животины, — не без улыбки заметил Велес и, вытянув руки над полем, прикрыл глаза, принявшись нашептывать заклинание. Лошади недовольно тряхнули длинными гривами и медленно подошли к Алинору. Тот достал из своей сумки по горсти овса, протянув его им. лошади ели и изредка поглядывали на молчаливого мага, который с большим усилием, чем когда-либо перевоплощал тела людей. Он был зол. В нём бурлила ярость, столь нехарактерная для колдунов. Его глаза готовы были метать искры. В этом еще юном чародее до сих пор оставалась человеческая часть. С годами все маги становятся мудрыми и рассудительными, поскольку чем дольше живешь, тем больше и больше привыкаешь к несправедливости и жестокости этого мира, но когда ты молод и юн, то эмоции и чувства могут захлестнуть с головой. Мертвецы сгорали, тлели изнутри, и Эльф готов был поклясться за своем мече: им еще повезло, что Велес не сжег их так заживо. Тела рассыпались, как угли в остывающей печи, превращаясь в пепел и золу. Проснувшийся ветер уносил всё на восток, где солнце уже почти показалось. — Пусть очистятся их души и найдут покой, — прошептал Эльф, проведя рукой по гриве прильнувшей Стрелы. — Тумана нет, значит доберемся до «Последнего гнома» довольно скоро. — Да, — глухо отозвался Велес, смотря в небо. — В тебе кипит ярость и злость, друг мой, — огорченно сказал ему Алинор. — Как бы ты того не хотел отрицать, но в тебе еще осталось что-то человеческое. — Увы, единственное, что осталось от того ребенка, который видел, как на закате пылала его родная деревня. — Время залечит любую рану, но не избавит от шрамов. Даже Великие Целительные источники не могут в этом помочь. Одно только время и смирение. — Легко об этом судить Эльфу. Вы ведь не люди и с рождения воспринимаете этот мир, иначе, чем мы, — Велес резко махнул рукой, и налетевший порыв метра унес за собой всё, что осталось от неудачливых воров и разбойников. Солнце уже полностью вышло из-за горизонта и освещало пустое поле. Трава снова была зеленой, лишь где-то оставались черные пятна — следы гари и копоти. Скоро пройдут дожди и смоют весь смрад с земли, и зелень снова будет яркой. Велес отряхнул руки и, подозвав Ворона к себе, ловко оседлал его. — Солнце взошло, Алинор, нам пора! — Да, пора. И всё же, я опять вижу тьму на нашем пути. — Снова наткнемся на людей? — Где люди, там всегда тьма, но так же есть место и свету. — У всего на этом свете есть две стороны. Так что же ты видишь? — Тьму, но она не от людей. Это нечто другое. В путь? — В путь, — кивнул маг, поправляя свой капюшон. И двое путников двинулись дальше по дороге, которая могла сулить им смерть. Больше им некуда было податься. Некуда идти двум изгнанным, чьи дома уже давно стерты с лица земли теми, имя кому люди.