Голод, которому нет имени

      Бакуго сидел за столом на кухне, держа в руках кружку с какао. Парень сосредоточенным взглядом буравил горячий напиток, время от времени делая большие глотки, совершенно игнорируя кипяток, обжигающий язык. Будь в арсенале слов юноши понятие «благодарность», он бы непременно сказал миру «спасибо» за то, что какао не обладает способностью говорить. Потому что сейчас он не был готов слушать чей-либо голос.       Взорвёт к чертям.       События последних дней выбили его из колеи. Ему вообще было не свойственно подобное подвешенное состояние, в котором, то ли сдохнуть скорее хочется, то ли убить кого-нибудь. Потому что обычно было только второе. Когда угодно, но не сейчас.       Сейчас его напрягал каждый взгляд со стороны. Любого из его надоедливых одноклассников.       Киришима тоже напрягал больше обычного, потому что болтал в разы меньше. Он напрягал даже сам себя! Потому что, какого хрена его вообще волновало подобное?!       И, да. Конечно же. Без присутствия этого человека у Бакуго не обходилось уже ничего.       Дико напрягал Мидория, в последние два дня решивший, что постоянно пялиться на него издалека будет отличной идеей.       Бакуго хотелось взорвать всё к чертям. Эта мысль обитала в его голове на постоянной основе, но сейчас была ощутимее. И от этого раздражала.       Бакуго не знал, почему сдерживался.       Он был тем самым человеком, с которым большинство, хотя бы слышавших о нём людей, по собственной воле ни за что не полезли бы общаться. Это было бесспорным фактом, но чёрт его дёрнул остаться в комнате в прошлое воскресенье, когда все парни из класса тоже были там.       Блядство.       Бакуго скрипнул зубами. Впервые в жизни он думал о том, что с огромным удовольствием вернулся бы в ту минуту и свалил куда подальше. Перед этим поорав на кого-нибудь для поднятия собственного настроения. На Деку, например.       Но нет. Причуда управления временем не была его силой, и Кацуки приходилось третий день терпеть всю эту свалившуюся на него хрень.       А дело было в том, что теперь его считали странным.       Нет, погодите, его и раньше считали таким. Многие даже больше — вконец ёбнутым и неадекватным. Но именно сейчас — странным.       Или Бакуго накручивал себя?       Он не понимал серьёзности причины и оттого бесился. Бесился Бакуго, пугая всех вокруг своим состоянием. То, что скорее обрадовало бы его раньше. Сейчас — напрягало.       Подумаешь, он не был повёрнут на сиськах, задницах и пухлых губах своих одноклассниц и других девушек. Да, не дрочил он каждый вечер как по расписанию. Он не смотрел порно — и что с того? Оно противное. Он попробовал однажды. С него хватит. Ну и что, что когда все остальные парни — и, ладно, не парни тоже, это же Яомомо, господи — хоть раз засматривались на грудь Яойрозу в её геройском костюме. Бакуго было совершенно наплевать на то, сколько голой кожи было видно в этот раз.       И Кацуки не видел ничего особенного в своей незаинтересованности.       Видели остальные.       Бакуго один раз, всего один чёртов раз, вступил в нормальный разговор с одноклассниками вне тренировок и занятий, как тут же случился пиздец.       Теперь вся мужская половина класса третий день думала о том, что Бакуго асексуал, а еще гей. И, вероятно, в кого-то влюблён.       Господи.       Он даже слова такого, «асексуал», до этого дня не знал. Пришлось орать на замеревшего в ступоре Киришиму, чтобы объяснил. Не гуглить же ему.       — Бедные твои фанатки, — задумчиво протянул тот после того, как кое-как объяснил.       Бакуго промолчал на счёт несуществующих, по его мнению, фанаток. Но нахмурился, обдумывая это слово.       «Асексуал».       Нет. Что бы это ни значило, это было не про него. Кацуки не мог объяснить этого словами. Да и не стал бы перед кем-то оправдываться, но он точно знал — он не асексуал.       — Откуда вы знаете, может он просто влюблен в кого-то, — вставил своё слово Тодороки, и Бакуго раздражённо закатил глаза, цокнув.       Ага, щас. Влюблен он, как же! Более тупых вариантов нет?       Он просто не был легкомысленным. Разве нет? Это ведь логично. Он просто не засматривался на каждую юбку. Какой смысл пялиться на чью-то грудь, не испытывая никаких чувств к этому человеку? Он не понимал. Да и вообще, дело было не в этом.       Это не особо привлекательно. Ну, грудь, в смысле.       Вслух говорить об этом Бакуго не стал, потому что и без того Каминари предположил, что он — гей, и поспешил поделиться этой догадкой с остальными. Даже несмотря на то, что Бакуго, как бы, блять, здесь.       — Я не гей, — лишь фыркнул он на это. Каминари пожал плечами, мол, ну не гей, так не гей. Бывает.       Бывает, ага.       Разве что теперь Бакуго каждую секунду ощущает себя не в своей тарелке.       Он не из тех, кто любит всю эту хрень по типу копания в себе и разбирания своих мыслей по полочкам. У него и так в голове был порядок. Но теперь без постоянного самоанализа уже и дышалось трудно.       Не асексуал. Не гей.       «Может, блять, и то, и другое» — раздраженно подумал он.       Какао заканчивалось. Бакуго хмуро отставил кружку в сторону. Дерьмовое послевкусие останется на его языке до самого вечера. Он любил какао, но конкретно этот был так себе, мягко говоря. Бакуго подавил желание швырнуть кружку в стену и резко дёрнул голову в сторону приближающихся шагов.       — О, Каччан, я не знал, что ты здесь, — удивлённо пробормотал Мидория. Бакуго почувствовал в груди неприятный узел при виде его тупого лица. С удовольствием бы врезал. Честно.       Мидория, кажется, его состояние не заметил. Иначе как объяснить тот факт, что он спокойно прошёл вперед, как ни в чем не бывало обойдя Бакуго и — о чёрт — задев его ногу.       — Смотри куда прёшь, Деку, — прорычал Кацуки, прожигая лохматый затылок взглядом.       А тот вовсе не среагировал.       Блять.       Бакуго в одну секунду встал, хватая Мидорию за ворот футболки и толкая к стене. Он ударился спиной о край полки с какими-то бутылками. Те звонко вздрогнули.       — Смотри на меня, чёрт возьми, — Бакуго встряхнул Мидорию, стоило ему отвести взгляд куда-то вбок. Он не сопротивлялся, что было, как минимум, непривычно. Только хмурился и сжимал губы. Решил игнорировать?       Кацуки ощутил знакомое покалывание в ладони, готовый применить причуду. Ему и в обычном состоянии ничего не стоило мигом закипеть, набросившись с кулаками, сейчас — и подавно.       Взгляд Кацуки, наполненный почти беспричинной злобой и непонятной неловкостью, заскользил по лицу Мидории, в попытках за что-то зацепиться. Тот по-прежнему на него не смотрел. Бесит.       — Как пялиться издалека, так ты смелый, а сейчас твоя смелость куда, блять, делась? — неожиданно для себя прорычал Кацуки.       Последние пару дней Бакуго устал ловить на себе его взгляд. Серьёзно. Бесит, блять. Больше действительно было нечем заняться, как на него пялиться?       Выражение лица Мидории стало странно нахмуренным, и Бакуго с отвращением оттолкнул парня, отходя. Говорить с ним бессмысленно, и Бакуго этого сейчас совсем не хочется. Если он начнет что-то объяснять, Кацуки точно его взорвёт.       Отвратительно.       — Не попадайся мне на глаза, чёрт возьми, иначе въебу, — со злостью проговорил Бакуго.       Не дожидаясь реакции, он покинул комнату, сжимая руки в кулаки. Чёртов Деку!       Ничего толком не произошло, а настроению было пиздец.

***

      После этого день, естественно, пошёл по пизде.       На занятиях он постоянно отвлекался на всё время поворачивающуюся к нему голову Деку. И, в итоге не выдержав, сломал два абсолютно новых карандаша, так и не написав и слова в задании.       Мидория за урок посмотрел на него максимум дважды. Но тут или Бакуго сходил с ума, или у него всё-таки аллергия на этот тупой взгляд. Поэтому он, собственно, и бесится на ровном месте.       Подумаешь, будто Деку на него раньше не пялился. Пялился. Кто вообще знает, что в голове у задротов.       Бакуго в душе не ебёт.       На обеде его еда оказалась остывшей, а греть всё заново у Кацуки не было терпения. Поэтому он толком не поел. А затем Киришима так и не смог понять тему по геометрии, которую Бакуго пытался вдолбить в его голову своими нервными объяснениями. И они на это дело благополучно забили.       Чтобы не раздражаться ещё сильнее — больше хуйни в один день он уже не выдержит — Бакуго включил режим игнорирования всех и всего, направившись в свою комнату. Давно пора.       Сейчас он не был уверен, что не доведёт до кипения самого себя. Осталось не так уж и много.       Его всегда немного уравновешивало уединённое занятие учёбой, потому что это было важно. Он, отдавая себе в этом отчёт, просто концентрировался на домашке или книгах, и мог просидеть так несколько часов.       Геометрию он уже сделал, пока сидел с занимающимся хуйней, вроде непонимания банальных уравнений, Киришимой. Так что с этим покончено. Кацуки вытащил учебник и тетрадь по английскому, и сел за стол, сгребая легкий беспорядок в угол. Потом уберёт.       Тиканье часов вдруг начало раздражать, и спустя минут десять круглый циферблат оказался снятым со стены и засунутым под подушку. Тиканье полностью не исчезло, но стало тише.       Бакуго рвано выдохнул.       В дверь постучали.       Кацуки замер, прекратив листать учебник и уперев раздраженный взгляд в дверь. Кого там могло принести? Он не запирался, потому что, ну, кто к нему вообще вздумает зайти? Это же комната Бакуго, вы совсем ёбнутые?       Надежда на то, что стоящий в коридоре суицидник почувствует его недовольный взгляд и свалит куда подальше собственными силами, испарилась, стоило стуку повториться. Бакуго подавил желание крикнуть что-нибудь нецензурное и поднялся. Если его побеспокоили не по причине вселенской важности, честное слово, он с чистой совестью врежет кому бы то ни было.       Стук раздался в третий раз, и Бакуго резко распахнул дверь, натыкаясь взглядом на       Блять.       — Ты охуел?       Вышло больше удивлённо, чем раздражённо, но только от того, что Бакуго этого не ожидал.       Совсем.       Серьёзно?!       — У меня хватает смелости, — прозвучало в ответ невозмутимо. И Бакуго возмущенно поднял бровь. Губы сами по себе растянулись в угрожающей ухмылке.       — Да ты, блять, труп, — вскрикнул он, замахиваясь, но всё ещё не концентрируясь на происходящем. Его растерянность сыграла против него: Деку легко перехватил его запястье и не без усилий втолкнул в комнату.       Дверь за спиной Мидории закрылась, и по его лицу тут же прилетел кулак, заставляя пошатнуться. Отлично.       Деку всё ещё держал одну его руку, и Бакуго, рыча, попытался её вырвать, но — какого хрена, он, что, использовал причуду? — ничего не вышло. Хватка лишь усилилась и стала болезненнее. Бакуго ощутил себя непривычно подавленным.       Какого чёрта?       Мидория вновь смотрел на него этим своим нечитаемым и оттого неимоверно раздражающим взглядом. Свободной рукой Бакуго снова врезал по его лицу, с удовольствием отмечая, что из носа Деку теперь тонкой струёй течёт тёмная алая кровь.       — Каччан, я… — попытался, видимо, остановить следующий удар Изуку, но Бакуго врезал ему снова. Удар повторился ещё дважды. Стёртая кожа на костяшках пальцев начала слабо саднить.       Бакуго с удовольствием бы активировал причуду, но чёртов Деку держит крепко и стоит слишком близко. Если взорвутся, то только вдвоём.       Мидория несильно ударил в ответ, Бакуго замахнулся снова, и вот они валялись друг на друге уже на полу.       Обе руки Бакуго оказались в захвате ладоней Мидории. Но Кацуки нависал сверху, тяжело дыша и все так же пытаясь вырваться. Сложно было понять, у кого тут преимущество.       Изуку чудом увернулся, когда его попытались стукнуть головой. Но отпускать не собирался.       Два упёртых барана.       — Каччан, позволь мне, — прерывисто выдохнул Мидория. Он бы отпустил Бакуго, но тогда их небольшая потасовка точно перерастёт в настоящую драку. — Я…       — Какого чёрта ты постоянно лезешь ко мне?! Я сказал тебе отъебаться! Так какого, мать его, хрена, продолжаешь заниматься непонятно чем?! — вскрикнул он, не заботясь о том, что его могут услышать. Наплевать ему сейчас на всё, кроме одного придурка, который заявился к нему в комнату. — Или говори, понятно и ясно, что тебе от меня надо, или сваливай нахер. Прямо сейчас. Понял?!       Не то. Вообще не то ему сейчас говорить хотелось. Но получилось, что получилось.       Мидория, в ожидании очередных ударов, был напряжён, но согласно кивнул. На всякий случай дважды.       Бакуго чуть успокоился и буркнул негромкое: «отпусти, придурок», поднялся, складывая руки на груди. Так и быть, драться он пока не будет.       Мидория следом за ним оказался на ногах и, по-идиотски открыв рот, замер.       Бакуго почувствовал, что утихшая было злость снова начинает закипать в нём. Вот только Деку и может тупить в такой ситуации.       Бесит.       — Деку, — угрожающе прорычал Кацуки, и Мидория спохватился, нахрена-то закивав. Его идиотский рот наконец-то раскрылся, чтобы начать произносить нормальные звуки.       Ну, или опять выводить из себя Бакуго. В этом он профи.       — Каччан, это глупо, но я только хочу помочь тебе разобра… — Он замолк. Споткнулся и спохватившись, наткнулся на взгляд Бакуго, замахав руками: — Нет, не помочь! Погоди! Я просто подумал, что одному будет сложно что-то вообще понять, и…       — Ты чё несёшь вообще?       Действительно.       Деку непонимающе моргнул, и Бакуго цокнул.       Боже, он, что, всерьез разговаривает с ним?       — О чём ты, блять, вообще говоришь? — терпеливо пояснил свой вопрос Бакуго. Мидория понятливо издал «а». Кацуки чуть не вышвырнул его за дверь в ту же секунду.       Уверенности у Изуку после этой фразы заметно поубавилось. Бакуго от этого вновь ощутил себя чуть увереннее.       — Ну… Ты сказал, что не асексуал, но… — совершенно не чувствуя опасности начал Мидория.       Зря.       — Блять, да ты совсем охренел?!       Взрыв все-таки раздался. Один. И то не сильный: Мидория успел среагировать и почти ничего не произошло.       — Я просто хочу помочь! — В свое оправдание выкрикнул Изуку, не сдвигаясь с места. Хоть Бакуго и выглядел так, будто вот-вот набросится на него.       — Да засунь ты себе в задницу свою помощь, — прорычал Бакуго. — Мне от тебя ничего не нужно! Мне вообще не нужна ничья помощь!       Мидория, как никто другой, должен был знать, как ненавидит Бакуго подачки со стороны кого бы то ни было. Но сейчас у них обоих, кажется, здравый смысл был упрятан куда-то глубоко и подальше отсюда.       Иначе, как объяснить тот факт, что уже в следующую секунду Бакуго оказался лежащим на спине на смятой поверхности кровати. А Мидория нависал над ним, вновь удерживая чужие ладони в своих.       Бакуго слабо сопротивлялся. Нет, он всё так же дергался, рычал и пытался то ли укусить, то ли стукнуть, то ли взорвать Деку. Но уже с куда более меньшим энтузиазмом.       Чёрт возьми, пол десятого, сложный день, он пиздецки уставший, а до него еще и Деку доебывается.       Бакуго с удовольствием бы сейчас оказался где-нибудь подальше отсюда.       — Отвали от меня, — он добавил в голос еще больше пугающих рычащих интонаций. На всяких Пикачу обычно действовало. На Деку — не очень.       Видимо, придавленный к постели, он выглядит не очень впечатляюще.       — Каччан, хотя бы выслушай меня, — настойчиво твердил о своем Мидория, и тут же охнул, получив неслабый пинок в опасной близости от паха. — Каччан!       — Иди на хуй, — сосредоточенно выдал тот, старательно пытаясь скинуть с себя вдруг оказавшегося достаточно тяжелым Деку.       Для того, чтобы Бакуго, даже уставший и заебавшийся, прекратил бороться, его надо, как минимум, вырубить.       Оба понимали: всё это было не всерьез, и если бы один из них реально разозлился и хотел, чтобы от него отстали, то все бы закончилось в ту же секунду, как Бакуго открыл дверь перед Изуку. В душе Кацуки появилось раздражающее ощущение того, что, в конце концов, ему, в любом случае, придётся выслушивать этого придурка. И он, в последний раз попытавшись спихнуть его с себя, шумно выдохнул и успокоился.       — Чего тебе? — безразлично бросил он.       Мидория просиял в ту же секунду. И Бакуго подавил желание врезать ему только для того, чтобы стереть это идиотское выражение с его лица.       Изуку кашляет, прочищая горло и отводит взгляд:       — Позволь мне помочь тебе во всем разобраться. Ты сказал, что ты не асексуал. Так вот. Позволь мне помочь.       Бакуго непонимающе сводит брови на переносице. В каком это смысле «помочь»?       — Мне не нужна никакая помощь, — повторяет Бакуго в сотый раз, но уже куда спокойнее. Деку собирается возразить, но Бакуго уже частично сдался, и добавляет: — И чего ты вообще делать собрался?       Тишина повисает между ними на секунд пять, но они кажутся Бакуго длиннее. Он все еще лежит под Деку, и теперь это неловко.       Мидория нервно облизывает губы.       — Давай попробуем. Что-нибудь. Вместе, — бессвязно выдает он, но Бакуго все равно понимает, о чем он. Возмущение вперемешку со злостью проявляется на его лице, и нервозность Изуку от этого тоже становится заметнее.       — Ты… Да ты… Что я на это, по-твоему, ответить должен, Деку?! — Бакуго немного нервно усмехается, возобновляя свои попытки освободиться, но уже куда более слабые.       — Что ты согласен, — уверенно говорит Изуку, хватаясь за чужие сжатые в кулаки ладони крепче. — Я не сделаю ничего, что навредит тебе. Ты знаешь. Не бойся.       Кацуки закипает мгновенно.       — Я, по-твоему боюсь? Ты мне противен, чёрт возьми, я ни за что на это не соглашусь. Да отпусти ты меня, блять, чтобы я тебе врезал!       Мидория упрямо смотрит на него и, как думал Бакуго, отпускать не собирается. Но секунду спустя его руки оказываются на свободе и Изуку расслабленно садится на его бедра, ближе к коленям.       — Ты просто разберешься в себе, Каччан. Никто об этом не узнает.       Кацуки теряется.       Замирает на пару секунд, бессмысленно пялясь на Деку, а затем чуть не подпрыгивает на месте, чувствуя легкие поглаживания на своих бедрах.       — Я тебе, что, блять, баба?! — возмущенно вскрикнул Кацуки, отталкивая от себя чужие руки, которые уже успели зацепиться за его штаны.       Нет, Деку совсем ебнулся. Предлагать ТАКОЕ, да еще и на полном серьёзе думая, что это адекватно, что из этого что-то получится и, блять, что Кацуки ему это позволит.       Ага. Разбежался.       — Это не обязательно делают только парень с девушкой, — слабо возражает Мидория, медленно приближаясь. — Тем более, ещё не ясно, привлекают ли тебя девушки.       — Да не в этом дело!       Бакуго, в отличие от него, не готов спорить до бесконечности, поэтому высвобождает свои ноги и отодвигается к краю кровати. Драться пока больше не лезет.       Да с чего Деку вообще такой настырный?       — Мы можем начать с обычной… дрочки, — Мидория смущается, но все же произносит это вслух.       «И что он собрался делать? Сам ведь наверняка ещё девственник» — отстранённо думает Бакуго, убирая от себя чужие руки.       — Я сказал — нет! Отвали от меня уже, чёрт возьми, — раздражённо шипит он, но неожиданно поднимает голову и натыкается на взгляд Деку.       Он спокоен настолько, насколько это возможно в подобной ситуации. И, как бы глупо это ни звучало, настроен серьёзно. Бакуго бы выбесил тот факт, что Деку держится лучше него. Но не сейчас. Он ведь сам это начал, чёрт возьми!       — Тогда просто докажи мне, — говорит Изуку, пожимая плечом. — Я оставлю тебя в покое, если тебе действительно будет неприятно то, что я буду делать.       Бакуго замолкает. Звучит как самый быстрый способ отделаться от него.       Ну, это можно.       Наверное.       — Как ты там говорил? Просто дрочка? — уточняет Кацуки, чувствуя прилив смелости.       Мидория кивает, просияв.       — Ну, попробуй, — неожиданно выдает Бакуго. Самодовольно ухмыляясь — что выглядело достаточно угрожающе, — он откинулся назад, опираясь о спинку кровати и широко разводя колени в стороны.       Не признаваясь в этом себе, но в душе надеясь на то, что Деку испугается и передумает.       Ну, пожалуйста?       Это же… Это безумие!       Мидория ни о каких Каччановских душевных терзаниях не подозревал. Потому лишь кивнул, подбираясь ближе, наконец-то добившись своего.       Он устраивается между ног Кацуки. Близко. Чёрт.       Бакуго не был напуган, совсем нет, но был смущен. Блять. Это было вполне ожидаемо. Ему лишь оставалось надеяться, что по его лицу этого не видно.       Если он узнает, что это не так — убьёт Деку нахрен! Как свидетеля. Позор!       Бакуго молча понаблюдал за попытками Изуку стянуть с него штаны. Лишь через пару секунд приподнял задницу, позволяя сделать это. Всё. Он больше и пальцем не пошевелит. Раз Деку так хотелось забраться к нему в штаны — пусть делает всё сам.       Бакуго коротко взглянул в лицо сидящего напротив него одноклассника. Мидория был серьезен и сосредоточен, словно задачи в уме решал.       Кацуки фыркнул.       — У меня на твою глупую рожу и не встанет, — пробормотал он, дернувшись, когда теплая ладонь обхватила его вялый член.       Блять. Они серьёзно это делают.       Кацуки сглотнул, невольно напрягаясь. Сухо. Смазки не было, ладонь двигалась с трудом, тем более, что он не был возбужден, и это доставляло дискомфорт.       Деку, что, собрался его замучить так до смерти? Нет уж, спасибо!       Кацуки недовольно вздохнул и, протянув руку, достал с прикроватной тумбочки небольшой тюбик с кремом для рук. Он тут же кинул его в Изуку, надеясь, что он прилетит ему по лбу, но тот ловко поймал, пробормотав что-то одобрительное.       — Представь что-нибудь, что тебя возбуждает, — проговорил он, разогревая немного «смазки» в ладони. Бакуго фыркнул.       — Откуда я, блять, знаю, что меня возбуждает, — немного нервно ответил он.       И разве Деку не за этим здесь? Сам рвался помочь ему выяснить все о его ориентации (Бакуго не был уверен, правильный ли это термин, потому что разбираться во всем обилии терминов, которые люди придумали на эту тему было не так просто), а теперь просит о таком.       — Ладно. Тогда просто ни о чем не думай.       «Придурок» — обречённо подумал Бакуго, сосредотачиваясь на ощущениях.       Он ведь даже в душ сегодня не ходил.       Кацуки забывает об этой мысли в ту же секунду, как начинает чувствовать возбуждение.       Чёрт.       Он зажимает внутреннюю часть щеки между зубами и тяжело дышит, смотря куда угодно, кроме Деку, который сосредоточенно пялится на его уже полувозбужденный член и продолжает водить по нему ладонью. Вверх-вниз. Поворачивая кулак и задевая головку.       Спустя минуту у Бакуго уже крепко стоит, и его дыхание сбивается, выдавая его с головой. Естественно, ему приятно.       Очень. Приятно.       И дело совершенно не в том, что его трогает парень, или — тем более, боже, нет — что это рука Мидории, грубоватая и жёсткая от шрамов.       «Любому приятно, когда ему дрочат» — как-то в тумане думает Бакуго. Не то оправдываясь перед самим собой, не то просто пытаясь отвлечься на какие-нибудь мысли, чтобы не кончить прямо сейчас.       Это слишком, слишком хорошо.       — Блять, — выдохнул громко Кацуки, не сдержавшись.       Голос его дрожал и явно плохо контролировался, потому что — Мидория готов поклясться — он почти услышал стон.       Это, очевидно, только подбадривало его на более активные действия.       — Тебе… Тебе хорошо, Каччан? — прошептал Деку, в третий раз за последнюю минуту проведя кончиком языка по губам.       — Э-это от-твратительно, — хрипло ответил Кацуки, делая вид, что его бедра вовсе не дрожат, а пальцы не цепляются за покрывало в поисках опоры. И не замечает того, как натянулась тонкая ткань брюк Деку в области паха.       Блять.       — Блять, — снова произносит он уже вслух, и это звучит как отчаянный стон.       Мидория ускоряет движения ладони и продолжает вглядываться в лицо Кацуки, пользуясь возможностью делать это без риска быть убитым. Брови сведены к переносице, глаза то и дело почти закрываются, расфокусированный взгляд направлен куда-то в потолок. Свои губы Бакуго кусает, периодически облизывая их и продолжая сбивчиво материться еле слышным шёпотом.       Кончает он неожиданно для них обоих.       Кацуки подавляет стон во что-то, похожее на растерянное рычание, толкается бедрами в сжимающий его кулак и забрызгивает вязкой белёсой спермой руку Деку.       Тот продолжает надрачивать ему до тех пор, пока Бакуго не начинает мелко подрагивать, став болезненно чувствительным.       Мидория убирает руку.       — Вау, — выдыхает он, и Бакуго чувствует, что краснеет.       «Только этого не хватало» — думет он и резко отталкивает от себя Мидорию.       — Тебе точно понравилось, — зачем-то говорит Мидория как ни в чем не бывало.       — Завались и свали нахрен отсюда! — прикрикивает на него Бакуго, но если до всего этого хаоса его слова никак не действовали на Изуку, то теперь и подавно.       Мидория поднимается на ноги, чуть пошатываясь.       Бакуго цепляется взглядом за темное пятно на его штанах. «Погодите, чего?.. Бля. Гадость!» — думает Бакуго, сжимая губы.       Мидория замечает направление его взгляда.       — Это…       — Я ничего не хочу об этом знать, — перебивает его Бакуго. — Просто заткнись и уходи.       Спустя минуту дверь за Изуку закрывается, и Бакуго — впервые за долгое время — поворачивает ключ в замке и закрывается.       Ну нахрен.       В его жизни не может быть ничего хуже дня, который окончился оргазмом от руки Деку.

***

      Ладно.       Охерительным оргазмом.