Клянусь, это всё – между нами

— Ещё три просьбы об отставке за день, — недовольно проворчал Шикамару, бросив на стол папку с документами. — Двое — обычные рядовые чунины. Третий — из АНБУ. И это я уход Ямато–сана не посчитал. Готов поспорить, что будут новые желающие.       Какаши покосился на своего помощника и сложил руки на груди. Ему это всё тоже совершенно не нравилось. — Думаю, мне не надо говорить, что именно послужило причиной такого внезапного повального желания перестать быть шиноби, — добавил Шикамару, опустившись на стул напротив.       Хатаке коротко кивнул и опустил взгляд, нахмурившись. Конечно же, он знал. Тензо, естественно, не вдавался в подробности. Но их и не надо было произносить вслух, чтобы обо всём догадаться. — Я хочу мирной жизни, Какаши-семпай, — говорил он вчерашним утром. — Глобальных угроз в мире больше нет. И в ближайшее время не предвидится. К тому же, у нас выросло достойное поколение, способное справиться с защитой деревни. Орочимару стал послушным, как преданный пёс. Тем более, что слежку за ним можно организовать и без моего участия. Я знаю, что ниндзя редко уходят на пенсию. Не положено. Не по чести. Но я прошу вас сделать исключение для меня. — Не рановато ли для пенсии? — тихо спросил Какаши. — Тебе ведь и тридцати ещё нет. Я бы мог порекомендовать тебя для должности главы АНБУ. Такими возможностями не следует разбрасываться.       Но Тензо лишь тяжело вздохнул и отвёл взгляд. — Спасибо за оказанную честь, но… Мне это не нужно. Я больше не нахожу счастья в деятельности шиноби. Мне бы завести семью и жить мирно… — Завести семью можно и не отрекаясь от долга. — Однако, мне не хочется, чтобы мой будущий ребёнок плакал на руках жены во время преждевременных похорон отца.       Какаши нахмурился и внимательно посмотрел на своего друга. — Приходи через месяц. Прямо сейчас я не могу тебя отпустить. Но обещаю, я что-нибудь придумаю.       Вчерашний день вообще был не из лёгких. Сначала Тензо со своей отставкой, а потом Саске… Какаши перевёл взгляд за окно. Там снова шёл снег. Слишком уж какое-то насыщенное проблемами вступление в должность выходило. — Нужно поговорить с тем, кто ведёт эти приёмы, — нарушил тишину Шикамару. — Какими бы ни были хорошими его помыслы… Это начинает вредить деревне. Мы и так понесли огромные потери на войне. Осталось не так много шиноби, способных, в случае чего, защищать Коноху. Если ситуация усугубится… Кто знает, скольких ещё мы потеряем из-за желания покинуть службу?       Какаши снова не ответил. Конечно же, это было правдой. Только вот… В памяти вспыхнул образ Сакуры. Ей инициатива закрыть организацию, которая только-только стала становиться на ноги, точно не понравится.       Уже не было сомнений, что именно она стояла во главе ОР. Больше некому. И пора было вывести её на чистую воду. Только как сделать это так, чтобы не добить её окончательно?.. С другой стороны…       Скорее всего, приостановка этой самодеятельности даже может пойти ей на пользу. Потому что моральное и физическое состояние бывшей ученицы оставляло желать лучшего… Что же она чувствует, проживая чужую боль?..       Какаши даже не хотел себе этого представлять. Но если он придёт к ней и заботливым тоном попросит отказаться от Организации Реабилитации ради её же блага… Вряд ли этот разговор закончится чем-то хорошим. Ну, а если начать беседу о благе Конохи, взывая к доводам здравого рассудка…       Чёрт, всё это было слишком сложно. — Говорят, что деревня гудит о том, как замечательно помогают в ОР, — бросил Какаши. — Не всем, конечно, это нравится. Но большинство одобряет идею. — Однако, против указа Хокаге никто не восстанет. Не та ситуация. Вас слишком уважают. К тому же… Это надо пресечь в самом зародыше, пока проблема не пустила корни, — резонно заметил Шикамару. — Так что, Шестой-сама, я жду Ваших указаний. Если прикажете, то мне по силам выйти на организатора и поговорить с ним. Говорят, этим занимается женщина. Так что, круг подозреваемых уже довольно узок. — Пока не надо, — ответил Какаши. — Я сам возьмусь за это. У меня есть идеи о личности организатора. Этот человек… — он запнулся. — не представляет опасности. Будет достаточно всего одного разговора.       Шикамару прищурился и внимательно посмотрел на своего начальника. Конечно же, в этом взгляде сразу читалось наследие Шикаку. От острого ума представителей клана Нара не могла спрятаться ни одна тайна мира. Поэтому Шикамару уже, наверняка, сложил дважды два и понял, кто мог скрываться за этой мнимой анонимностью. Однако, предпочёл свои догадки вслух не озвучивать. — Я свободен? — спросил он. — Да. Сегодня ты больше не нужен, — кивнул Хатаке.       Шикамару слегка поклонился и вышел из кабинета. А Какаши тяжело выдохнул и уронил лицо в ладони. Он тоже не жаловался на ум. Но его было недостаточно, чтобы найти верное решение этой проблемы.       В мысли вновь проникла Сакура. Исходя из того, что вчера на пороге кабинета Хокаге появился Саске с докладом о выполненной миссии, он-то и был основной причиной подавленного состояния его бывшей ученицы. — Ты можешь остаться на небольшой отпуск, если хочешь. Выполнение следующего задания не требует немедленной отправки, — сказал ему Какаши, когда Учиха закончил отчёт. — Нет, — сдержанно бросил тот. — Я готов уходить сразу. Мне незачем задерживаться в Конохе.       Какаши нахмурился и смерил Саске холодным взглядом. Что ж, путешествия явно не шли ему на пользу. Он, кажется, так ничего и не переосмыслил, а лишь сильнее отстранился ото всех. — Думаю, твоя команда хотела бы с тобой повидаться, — сказал Какаши, намекая вовсе не на встречу с Узумаки.       Однако, Учиха пронзительно посмотрел на бывшего учителя и ответил совсем не то, что хотелось услышать: — Я зайду к Наруто. С Сакурой мы уже… Повидались. Могу идти? — Да.       И не попрощавшись, Саске скрылся за дверью. Какаши не стал расспрашивать, каким чудом они успели пересечься с Сакурой. Это было ни к чему. Теперь сомнений не осталось. Учиха в очередной раз собственными руками увеличил высоту и без того гигантской стены между ними.       Бедная девчонка… Она ведь никогда не просила взаимности… Какаши почувствовал новый укол в груди. И это ему не понравилось. Он часто сочувствовал Сакуре. Постоянно помогал, как мог. Только теперешние переживания стали отличаться… Незначительно. Но этого хватило, чтобы почувствовать перемену...       Дежурный тяжёлый вздох сорвался с губ. Он встал, чтобы немного размять ноги после долгого рабочего дня, и подошёл к окну. Уже смеркалось. Снег даже и не думал прекращаться. Разноцветные огни от фонариков и гирлянд покрывали всю Коноху, словно пёстрое одеяло. Чем ближе становился Новый Год, тем уютнее было в деревне.       Это навевало воспоминания из очень далёкого детства. Какаши на секунду закрыл глаза, тщетно пытаясь вспомнить лицо матери. Но, как и обычно, ничего не вышло. Всё, что всплывало в мыслях, — это тёплые прикосновения маминых рук и запах домашних сладостей, которые она готовила к чаю.       В теперешней жизни сладкое он на дух не переносил. Ведь незачем ворошить настолько далёкое прошлое. Ему и так суждено до конца дней носить в себе незаживающие раны от событий, случившихся гораздо позже маминой смерти.       Открыв глаза, он вновь окинул взглядом деревню. Надо бы поскорее закончить дела и наведаться к Сакуре.       Вчера, когда Какаши вернулся с работы, её уже и след простыл. Конечно же, она бы ни за что не осталась. И зная её беспокойный нрав, она точно чувствовала стыд за то, что уснула в квартире своего учителя. Но… По невероятной причине, он надеялся, что она никуда не ушла.       Чуда, увы, не случилось.

***

      Сакура сладко потянулась и почувствовала, что впервые за долгое время замечательно выспалась. Привычная спутница — головная боль — внезапно исчезла. Это были слишком прекрасные ощущения, чтобы с ними расставаться, поэтому Харуно решила ещё немного полежать с закрытыми глазами.       И с какой стати в её холодной и пустой квартире, где ещё ни разу не было сна без кошмаров, вдруг стало так хорошо?       Дыхание перехватило. Сакура резко распахнула глаза и села, схватившись за грудь. Ей это не приснилось. Она коснулась ладонью белого пушистого пледа, чтобы убедиться в реальности происходящего.       Она спала не в своей постели. Взгляд быстро пробежался по небольшой спальне. Желудок неприятно скрутило. Сомнений нет: это была комната Какаши-сенсея.       По телу прокатилась волна жгучего стыда. Показалось, что её окатили холодной водой. — Чёрт... — выругалась Сакура, сжав пальцами переносицу.       Это ж надо было так опозориться… Ещё и Какаши… Нет, чтобы разбудить и отправить домой. Как всегда, слишком великодушен. Пожалел её, небось…       Взгляд упал на настенные часы, которые показывали три часа дня. Очередной стон разочарования сорвался с губ. Надо поспешить в больницу. Все, наверняка, уже её обыскались.       Она поднялась с постели, аккуратно сложила плед и положила его у изголовья. К вине примешалось необъяснимое чувство разливающегося по телу тепла и благодарности. Дома бы точно не вышло так замечательно поспать.       Кроме того… В маленькой квартирке Какаши было слишком хорошо. Даже… Уютно. А ещё этот аромат, которым пропитано буквально всё… Повинуясь странному порыву эмоций, Сакура присела на корточки и, закрыв глаза, втянула носом запах подушки.       Кофе, лосьон после бритья c нотками хвои… И что-то ещё…Что-то особенное...       Она резко отпрянула, накрыв ладонью губы. Казалось, что сердце стучит так, что касается кожи её руки. Хотелось ощутить этот невероятный аромат снова, но, вместо этого, Сакура на пятках развернулась и пулей вылетела из комнаты.       Что это было?..       Какого чёрта?..       Стараясь не думать о своём странном поступке, она быстро оказалась у входной двери. И, накинув на плечи плащ, побежала в госпиталь, добравшись до места назначения всего минут за пять.       Всю дорогу из головы не выходил вопрос: почему ей было настолько хорошо в доме Какаши?..       Ответ, в принципе, нашёлся достаточно быстро и даже успокоил. Учитель был одним из её самых близких людей. Рядом с сенсеем прошло немало трудностей и житейских бед. Война, миссии, Вечное Цукуёми, и многое другое…       Да, пожалуй, это была приемлемая причина. Сакура выдохнула и зашла в госпиталь.       В приёмной, как и всегда, было шумно. Десяток людей сидели на скамейках, ожидая своей очереди. — Сакура-сан? — удивлённо подняла брови медсестра, находящаяся на дежурстве. — Мы вас сегодня не ждали. От Шестого-самы пришло распоряжение дать вам два выходных. Шизуне-сан вас замещает. — Да? — глупо переспросила она. — Вот оно как…       А затем потупила взгляд. Вначале хотелось возразить. Сакура даже почувствовала лёгкую злость, что Какаши принял решение, не спросив у неё. Но…       Сил на ссоры и ругань просто не было. В конце концов, Сакура и сама говорила, что выходной ей не помешает. И попрощавшись с недоумевавшей медсестрой, направилась домой. Надо пользоваться моментом. Ведь скоро на неё свалится ещё больше забот… Как только ей придётся стать главой больницы, таких дней уже может и не случиться.

***

      Когда Какаши дошёл до нужного дома, поднял ладонь, жестом показывая личной охране АНБУ разойтись. Послышался характерный свист: они, сконцентрировав чакру в ногах, разлетелись в разные стороны.       Хатаке нахмурился и покосился на небольшой пакет, лежащий в руках. Ему показалось, что прийти с пустыми руками как-то некрасиво. Шоколад, конечно, вряд ли подсластит новость об Организации Реабилитации. Но это лучше, чем ничего. — Какаши-сенсей? — удивлённо спросила Сакура, увидев его на пороге. — Привет, — улыбнулся он. — Позволишь войти? — Конечно, что-то случилось? — Нет-нет, — замялся Какаши. — Пришёл кое-что обсудить.       Сакура, всё ещё недоумевая, пожала плечами и пригласила войти. От его взгляда не ускользнуло то, что несколько дней выходных пошли ей на пользу. Чёрные синяки под глазами хоть и не ушли окончательно, но значительно посветлели.       Небольшая квартира, казалось, совсем не подходила ей. Помещение было излишне аскетично. Наверное, ещё не обжилась. А быть может, и не хотела обживаться.       Зато в воздухе висело то, что сразу выдавало её присутствие.       В доме пахло мёдом и персиками…       Какаши постарался не думать о том, как придя вчера домой, устало завалился на постель и ошеломлённо понял: подушка пропахла ароматом волос Сакуры. И это вызвало очень неожиданную реакцию…       Ему перехватило дыхание. А ещё появилось странное желание… Вдыхать этот аромат так долго, сколько хватит сил.       Но вместо этого Какаши подпрыгнул с кровати, будто ошпаренный, и побежал менять наволочку. Потому что всё это было слишком неправильно. И точно не к месту. — Угостишь чаем? — попросил он, прогоняя неловкие мысли из своей головы. — Да, конечно, — кивнула Сакура. — Присаживайтесь.       Она указала на деревянный стул с мягким сидением, а сама подошла к навесному кухонному шкафчику. — Я приготовила удон, будете? — Пожалуй, откажусь.       Сакура поставила на стол две чашки чая, и Какаши захлестнуло чувство дежавю вчерашнего дня. Ему было совсем несвойственно тушеваться и чувствовать неловкость, особенно в присутствии бывших учеников. Однако, случилось нечто. Это невозможно было не замечать. Как будто в голове нажали невидимый переключатель, и вместо привычной флегматичности в жизнь ворвались незнакомые переживания. — О чём вы хотели поговорить, Какаши-сенсей? — спросила Сакура, сложив ладони на столе.       Он поднял на неё глаза и вдруг ощутил, что совершенно не готов произнести разочаровывающие новости. То, что надо бы отдать принесённые сладости к чаю, совсем вылетело из головы.

***

      Ещё один день пролетел так, будто его и не было. Одновременно казалось, что время и тянется, словно смола, и бежит, как сумасшедшее. Просто потому, что каждое новое утро было до отвращения похоже на предыдущее. Удивительно, как раньше Наруто этого не замечал. Наверное, из-за того, что очень давно не чувствовал такого поглощающего одиночества.       Он тяжело вздохнул и поднялся. Нужно было идти в Академию, чтобы штудировать очередные нудные книги и получить, наконец, звание джоунина. От этой необходимости больно свело в груди.       Ему осточертела компания пыльных талмудов и набила оскомину тревога о собственном будущем и мнимой доброжелательности окружающих.       Очень хотелось, чтобы в дверь постучали друзья и, как в старые добрые времена, непринуждённо составили компанию в дурацкой игре в карты.       Но этому не бывать. Вчера наведывался Саске. Однако, это и дружеской встречей-то не назовёшь. Друг, как всегда, очень торопился. И даже поесть рамена вместе с ним не согласился.       Тяжёлые мысли заставили нахмуриться ещё сильнее. Он покосился в сторону кухни, где царил невообразимый бардак. Надо бы прибраться и выбросить весь мусор. Но сил на это не было совсем. Да и к тому же… Этот хаос вошёл в привычку и был отражением его внутреннего мира.       Наруто поднялся с постели, сердито пнул коробку от печенья, валявшуюся у кровати, и насупившись, поплёлся на кухню. К его огромному разочарованию, в ящике не оказалось лапши быстрого приготовления. Мысленно выругавшись, он поставил чайник на плиту.       Что же с ним творилось? Раньше возможность отправиться на завтрак в «Ичираку» вызывала радость. А сейчас необходимость выйти из дома пораньше висела на шее, словно камень на груди утопающего.       И вдруг раздался стук в дверь. Наруто резко обернулся, будто не веря своим ушам. Неужели желание сбылось и его пришли навестить друзья?.. Нет, невозможно.       Но сердце встрепенулось от радостного предвкушения. Может, что-то случилось?.. Может, за ним послали, чтобы вызвать на миссию?       Наруто распахнул дверь и оторопел. На пороге стояла Хината, потупив взгляд в пол. В руках она держала какой-то небольшой свёрток. Её щёки раскраснелись. Ну, это и неудивительно, учитывая, какая холодина окутывала Коноху в последние дни. — Здравствуй, Наруто-кун, — поздоровалась она, не поднимая глаз. — Что-то произошло? — недоумённо спросил он, а затем спохватился: — Проходи, нечего тут мёрзнуть. — Я… Ненадолго, — робко пробормотала Хината. — Всё равно, проходи. На улице холодно.       Она кивнула и вошла. И не успел Наруто начать переживать о том, как же стыдно за царивший в квартире бардак, его ладонь обожгло тёплое прикосновение мягкой девичьей руки.       Послышался тяжёлый вздох. Наруто удивлённо обернулся, устремив озадаченный взгляд на Хинату. Она молчала, поджав губы, и лишь сильнее сжала пальцами его кисть.       Это было очень странно… И неловко. Он даже не успел ничего сказать, когда Хьюга подняла на него перепуганный взгляд и встревоженно заговорила: — Прочти это, Наруто-кун, — протянула она свёрток, который до этого прижимала к груди.       А затем случилось то, чего Наруто совершенно не ожидал. Хината вдруг уставилась на него каким-то совершенно безумным взглядом, которого раньше с её стороны он никогда не замечал. И поднявшись на цыпочки…       …Коснулась его губ в робком поцелуе.