Первый дождь

      Ну вот и всё.       Мегатрон сидел на одной из уцелевших трибун и мрачно смотрел на пустующую полуразрушенную арену. Когда-то здесь не хватало места задорным мехам, желающим увидеть битву с лучших ракурсов, милым фем, которые хотели посмотреть на своих героев и, возможно, найти себе кого-нибудь. Иногда сюда проскакивали даже юнглинги. Их редко могли поймать, да и не то чтобы охране было дело до них.       Тогда все смотрели в центр — на бой. Толпа ликовала при виде оторванных приводов, разрубленных корпусов, оголенных проводов, а гладиаторы получали неплохие деньги, проливая чужой энергон. Чем зрелищнее дезактив противника, тем больше ты получаешь шаниксов.       Блок памяти сразу же подкинул воспоминания о том, как все кричали его имя, — тогда еще не сокращенное, — как все ждали его. Его любили. Возможно не так, как ему на самом деле хотелось, но любили. Любили смотреть, как он при помощи своего мастерства и ума уничтожает слабых и сильных противников.       Мегатрон задумчиво скрестил ладони и, оперевшись локтевыми сочленениями об коленные, посмотрел перед собой. Воспоминания целиком поглотили его, как будто в попытке расшевелить меха, заставить что-то почувствовать. Но не об этом надо было думать сейчас, — считал бывший лидер десептиконов.       Не надо думать о прошлом, надо думать о будущем. О будущем мирного Кибертрона. Живого Кибертрона, к которому они все так стремились. Автоботы, десептиконы, — у всех была одна цель, — отличались только методы. И методы десептиконов Мегатрон больше не одобрял: тирания никогда не была и не будет правильным выходом. Жаль, осознал он это так поздно.       Краем оптики он заметил, как по остаткам Арены пошли неровные яркие тени. Это заставило Лорда обернуться и сразу же поднять взгляд в небо.       Там, вдали, из Колодца Искр, прямо из Ядра Кибертрона — сердца Праймуса — миллионы новых искр разлетались по всей планете, озаряя своим светом всё вокруг. Маленькие звездочки, символизирующие начало новой эры на Кибертроне.       Они могли бы дойти до этого гораздо раньше, если бы только Мегатрон понял ещё тогда…       Мимо пролетело пять искр, потом еще пять, потом двадцать, потом больше, больше и больше. Они пролетали над мертвым Каоном и двигались дальше. Как будто пытались облететь это проклятое место, не желая иметь хоть что-то общее с уже несуществующими десептиконами.       Оптимус Прайм сделал своё дело — дал начало новой жизни на Кибертроне. Мегатрон почему-то не был уверен, что лидер автоботов выжил. Что-то ему подсказывало, что Оптимус сделал что-то с собой и Великой Искрой, до того как позволил Юникрону забрать пустой ковчег без Искры. Мегатрон это видел и не собирался препятствовать «своему владыке». Юникрон потерял всякое уважение со стороны бывшего лидера десептиконов еще тогда на Земле, когда отказал ему в сотрудничестве и едва не разрушил планету, которой серебристый мех собирался править, если не удастся восстановить Кибертрон. Тогда он ещё мечтал править обеими планетами — на тот момент единственное, что было важно для лидера десептиконов — власть. Он хотел много власти. Даже смерть Оптимуса Прайма от его собственных манипуляторов не была такой желанной, как безграничное повелевание всем.       Мегатрон, если честно, не был уверен, что хотел бы смерти Прайму. Всё-таки их многое связывало. Их прошлое. Без войны. Без сражений, если не считать гладиаторские, которые Оптимус, — тогда еще Орион Пакс, — ненавидел всей искрой и вообще не понимал их смысла. Мегатрону тогда очень льстило, когда в светлых голубых окулярах архивиста появлялись беспокойные огоньки, как Орион постоянно ругал его за безрассудство, помогал залечивать раны, пытался направить куда-то подальше от Арены. И когда это, наконец, произошло их пути резко разошлись.       В поле зрения попала одинокая искра, стремительно летевшая прямо в сторону одинокого серебристого механоида. Сначала серебристый мех не поверил собственным окулярам — он редко наблюдал за появлением новой жизни, чаще всего он её отбирал. Собственноручно или с помощью своей армии.       Искра упала рядом и ярко вспыхнула, заставляя Мегатрона прикрыться манипулятором. Когда свечение пропало, бывший лидер десептиконов неторопливо убрал руку и на пару нанокликов замер.       Рядом с ним, сначала очертаниями, а потом и полностью появился Оптимус Прайм. Он был в своей улучшенной при помощи Молота Солус Прайм форме после возрождения, о котором Мегатрон догадывался, еще когда впервые увидел этот поражающий своей красотой и мощью апгрейд. Ему не нравилось думать о том, что он едва не убил последнего Прайма, он думал и смотрел на результат всего произошедшего и новый Оптимус его вполне устраивал.       Автобота легко было спутать с обычным живым ботом, но бывший гладиатор видел, что перед ним призрак: полупрозрачные сервоприводы нетвердо стояли на поверхности трибун и сам Прайм был слегка нечетким.       Бесшумно провентилировав, Мегатрон вновь отвернулся к трибунам и, наклонившись положил массивные манипуляторы себе на колени. Оптимус сидел в похожей позе, за исключением плотно сомкнутых перед собой рук. Без Праймовской осанки, с опущенными плечами он выглядел довольно необычно. В оптиках других ботов. В оптике Мегатрона он был похож на Ориона Пакса — архивист постоянно опускал плечи, когда о чём-то думал, и забавно поднимал их, когда находил заветный ответ.       Молчание затянулось. Оно не давило, нет, возможно немного напрягало. Между лидерами было много недосказанностей ещё со времен начала войны, когда Оптимус стал Праймом, а под конец получил Матрицу Лидерства. Было много вопросов без ответов и сейчас был идеальный шанс получить эти ответы «из первых уст», — как говорили на Земле.       Мегатрон уже приоткрыл рот, как Оптимус на наноклик опередил его:       — Так это и есть то место?       Бывший лидер десептиконов молча обвел взглядом арену, останавливаясь оптикой на собеседнике.       — «То место»?       — Та арена, на которой ты сражался ещё до войны. — объяснил Прайм, тоже переводя взгляд на меха рядом.       Лорд фыркнул и вернул линзы к арене.       — Ты и так всё видел и знаешь, Прайм. — в его голосе слышалось раздражение. — К чему весь этот разговор?       Оптимус никак не отреагировал на настроение десептикона, по крайней мере внешне. Он привык к такому поведению своего уже бывшего врага.       — Я практически ничего не помню с тех времен, когда мы были друзьями, братьями или кем-то ещё, но не врагами. — лидер автоботов опустил взгляд. — Я почти не помню времена до войны. — признался он. И только беспроцессорный дрон с отключенными аудиосенсорами не уловил бы печаль, сквозившую в голосе Прайма в данный момент.       — Матрица забирает самое важное — память. — на удивление спокойно, без злобы, ответил бывший лидер десептиконов. Он знал об этой цене, но когда он хотел получить Матрицу, ему было нечего терять, как и сейчас… Разве что теперь Мегатрону не было дела до священного артефакта. И сейчас ему было жаль Оптимуса, хотелось ему как-то помочь и… десептикон осёкся. Так ли важно это сейчас? С другой стороны, а что ему ещё остаётся? — Что ты хочешь? — Мегатрон посмотрел на Прайма, который, кажется, чуть не ушел в поверхностную подзарядку, пока его собеседник думал над комментарием.       — Узнать что было, — лидер автоботов взглянул на полуразрушенную арену, — до этого всего.       — Так ли это сейчас важно, Оптимус? — спросил бывший лидер десептиконов, изогнув надбровную дугу. — Важно ли зацикливаться на событиях давно минувших ворн?       — Пока ничего другого не остается. — Прайм посмотрел на свои полупрозрачные плотно сцепленные манипуляторы, а потом поднял оптику, вглядываясь вдаль.       — Думаешь… — Мегатрон чуть понизил громкость вокалайзера, будто их кто-то мог подслушивать в этой пустоши, — они справятся?       — Новому поколению придётся отстраивать Кибертрон с нуля. Исправлять наши ошибки. — Оптимус выпрямился и поставил манипуляторы по бокам от корпуса. — Нам, главное, не мешать им и, если они попросят, помогать.       Мегатрон опустил голову и еле заметно покачал ею. Он был согласен с бывшим врагом. Пусть молодежь, — хотя десептикон не считал ни себя, ни Оптимуса старыми, — сама разбирается. Им ещё планету восстанавливать.       В небе начали скапливаться тучи. Искры из Колодца давно перестали появляться в небе, уже рассыпавшись по всему Кибертрону. Лорд посмотрел на рядом сидящего лидера автоботов, — на его лице читалось спокойствие и… умиротворение? Он не хмурился, просто смотрел вдаль и, — шарк его знает, что было сейчас в его процессоре, — о чём-то думал.       — Оптимус, — обратился бывший лидер десептиконов, когда Прайм начал вставать. Автобот поднялся на почти прозрачные сервоприводы и повернулся к серебристому меху, — что тебя ждёт?       Оптимус с сомнением посмотрел в его сторону. Повисло недолгая пауза, указывающая на то, что сине-красный мех не ожидал подобного вопроса от своего хоть и бывшего врага.       — Перерождение. — ответил он наконец и посмотрел в сторону Колодца Искр, где, вероятно, до сих пор находились автоботы, на плечи которых, в первую очередь, и возлагалась ответственность за восстановление Кибертрона.       Мегатрон внимательно проследил за его взглядом и после недолгой паузы сказал:       — Ты намекаешь на то, что мне потом надо будет возиться с маленькой версией тебя?       Оптимус не смог сдержать улыбки и решил поправить собеседника:       — Это буду я же… но меньше.       Бывший лидер десептиконов фыркнул. Этого ещё не хватало.       — Сути не меняет. Что ты большой, что ты маленький — раздражаешь ты меня одинаково. — ответил он и повернул голову в противоположную сторону. Почему-то внутри стало так легко. Мысль о том, что Оптимус не умрёт, теперь не колола, а приятно грела искру.       По небу прозвучал раскат грома, привлекая внимание обоих мехов. Мегатрон почувствовал, как сначала первая капля упала на его броню, оставляя мокрый след на плече. Потом упала вторая, третья… Дождь начинал с малого и судя по тучам, обещал быть мощным.       — Первый дождь на Кибертроне. — сказал Прайм и улыбнулся, смотря в небо. Влага падала на его фейсплейт, заставляя чуть прищурить оптику, чтобы сырость не залезла и туда.       Они молча наблюдали за погодой, наслаждаясь моментом. Моментом свободы, облегчения, спокойствия за будущее их родной планеты, за которую так отчаянно бились друг с другом все эти кажущиеся бесконечными ворны.       В поле зрения Мегатрона попало то, как быстро становились совершенно прозрачными сервоприводы и манипуляторы Оптимуса. Прайм заметно тускнел и капли дождя падали уже сквозь него. Автобот тоже заметил это и посмотрел на бывшего врага. Пару кликов они молча вглядывались в оптики друг друга, пока Оптимус не почувствовал, что пора. Его время вышло. По крайней мере сейчас.       — До встречи, Мегатрон. — сказал сине-красный мех и, последний раз сверкнув голубыми линзами, бесследно растворился в сыром воздухе Каона. Мегатрон невольно почувствовал, как резко пропало поле Прайма.       «До встречи, Оптимус», — в мыслях проговорил Лорд, не произнося фразу. Он знал, что Оптимус его услышал.