В бесконечной неизвестности

Что значит любить в тайне, украдкой, чтобы никто не знал и не подозревал? Тяжело ответить на такой вопрос, пока не испытаешь все это на своей шкуре. А ещё хуже, когда ты любишь того, кого по итогу должен будешь убить. Мужчина с белесыми длинными волосами, которые собраны в творческий конский хвост, бежит по лесу, стараясь избегать ветки и жуков, которые так и норовили попасть то в глаз, то в рот, то в нос. Ночью в лесу было по-особенному красиво и спокойно. Но даже, несмотря на это, этот спящий и на первый взгляд мирный лес все равно хранил в себе опасность, и нужно было быть начеку. Перепрыгнув ещё пару веток, он останавливается и смотрит на молодой месяц в небе. Недалеко от него было две ярких звёзды, одна побольше, а другая поменьше. Мужчина поднимает большой палец вверх и, прикрыв глаза, поворачивает палец так, чтобы он закрывал нижнюю звезду. Мгновение и беловолосый резко меняет направление, начиная бежать совсем в другую сторону. Путь предстоял не близкий, нужно было добежать до конца леса и там будет заветное место, ну если ему не подадут знак, что направление и место встречи снова изменились. Мужчина снова был опечален мыслями о том, что каждый раз приходится менять место встречи, а ведь так хотелось уже в конце концов привязаться к какому-нибудь, чтобы это место хранило воспоминание и эмоции их тайной запрещенной любви. Пока Джирайя бежал, то успел довольно сильно устать, ведь до этого он только вернулся со сложного задания. А усталость имеет свойство накапливаться. Поэтому вскоре он стал бежать медленнее и чаще останавливаться, чтобы передохнуть. Над ухом мужчины ухнула сова и попыталась схватить его за белые волосы, но саннин лишь пригнулся и сел на ветку, свесив ноги. «Ещё немного» — проносится у него в голове и он встаёт, начиная бежать ещё быстрее, чтобы успеть добраться и не заставлять ждать. Вскоре лес кончается и Джирайя наконец-то сидит на большом камне, на краю небольшого обрыва, по которому если спустился, то можно выйти к небольшой речушке. Мужчина соскальзывает вниз по песку и вытягивается во весь рост, оглядываясь по сторонам в поисках.       — Выходи. Повелевает мужчина, облокотившись об обрыв и скрестив руки на груди. Ждать он не очень-то любит, но его радовало, что он успел первым. Предвкушение птицей бьется в груди, жаждет свободы. Из-за деревца около реки выскальзывает тень и мягкой походкой идёт к Джирайе. Змеиная пластика и блестящие золотые глаза в лунном свете. Как же беловолосый скучал по этому. Он отталкивается спиной от обрыва и шагает навстречу. Тень тут же пропадает, заставляя саннина остановиться и цыкнуть, но в следующую же минуту, его сзади обнимают слегка холодные руки.       — Не играй со мной, Орочимару. Немного строго говорит мужчина и разворачивается лицом к золотистым глазам. Орочимару улыбается по-змеиному и облизывает нижнюю губу. Старший знает, что будет дальше, он выучил все привычки и повадки этого змея. Как Джирайя и думал, черноволосый прикусывает край губы с левой стороны, а потом слегка причмокивает ими.       — Прости... я просто сильно скучал. Отвечает Орочимару и поглаживает старшего мужчину по лицу, большим пальцем проходясь под правым глазом.       — Выглядишь очень уставшим, намного больше, чем прошлые разы. Цунаде загружает? Спрашивает младший, убирая руку с лица саннина. Руки беловолосого соскальзывают на талию Орочимару и притягивают его ближе, поглаживая указательными пальцами обеих рук по изгибам позвоночника.       — Есть такое, даже к тебе вырваться не могу из-за их количества. Пытаюсь скидывать все на Наруто, но этот болван половину проваливает. Тепло посмеялся о своём ученике Джирайя и погладил правой рукой черные волосы златоглазого мужчины.       — Не говори о других, когда перед тобой стою я. Попросил младший, потерев один глаз, словно ребёнок, который хочет спать. Последнее время тело его слабело, и скоро должно было настать время менять его. Но в этот раз делать этого совершенно не хотелось. Орочимару словно начинал ненавидеть эти постоянные «перерождения», ведь после них он не может и не желает встречаться с Джирайей из-за того, что не хочет, чтобы старший видел его в другом обличии.       — Какой ты ревнивый. Смеётся саннин и снова поправляет прядку волос Мару, заводя ее за ушко. Большой и указательный пальцы хватают острый подбородок младшего и чуть подтягивают к себе. Змей закрывает губы Джирайи рукой и смотрит слегка игриво на него. Беловолосый вспоминает: это златоглазое чудо любит целовать первым.       — Прости. Улыбается жабий мудрец и убирает руку мужчины от своих губ, попутно слегка целуя холодные и изящные пальцы.       — Память тебя подводит, Джирайя. Имя смакует и растягивает в губах, любит его, поэтому такое внимание ему и уделяет. Потом слегка привстает на носочки, потому что почти на тринадцать сантиметров ниже саннина и нежно целует старшего, закрывая глаза от удовольствия. Джирайя отвечает не сразу, сначала рассматривает изменения на лице возлюбленного, а потом уже принимается за ответ. Руками слегка сильнее сжимает талию Орочимару, прижимая его к себе и заставляя сердце нарушать свой привычный ритм. В поцелуе он слегка прикусывает нижнюю губу змея и посасывает ее, но вскоре оnпускает. Орочимару приоткрывает свой рот, как бы говоря старшему саннину: «ты можешь углубить поцелуй». Что Джирайя и делает, он запускает свой язык в горячий ротик змея и вовлекает его язык в своеобразный и мокрый танец. Воздуха обоим не хватает, и приходится отстраниться, но не закончить. Старший мужчина опускается поцелуями на шею, иногда прикусывая ее, но следы не оставляя — это запрещено, по крайней мере сейчас. А ведь так хочется их оставить и показать всем: он принадлежит мне. Но беловолосый сдерживается, кусая на мгновение свою губу, чтобы отбить навязчивое желание оставить отметины. Орочимару кусает губы и слегка приоткрывает рот в немом наслаждении. По коже бегают толпы мурашек. Джирайя опускается на землю и позволяет змею сесть себе на колени.       — Мару... Шепчет Джирайя в самые губы и снова легко касается их. Орочимару отвечает тем же самым: шепчет имя и прикрывает глаза. Ткани одежды сползают с плеч, ног, тел. Оставляя их обнаженными и открытыми только для двух пар глаз: чёрных и золотых. Сейчас эти двое мужчин тут одни, спрятанные за пеленой любви и нежности, сокрытые от других глаз. Они прячут свои чувства на красивых полянках в лесу, на берегах озёр и рек, в разваленных домишках заброшенных деревень. Но даже в таких неподходящих для любви местах они счастливы и они любят. Тела двигаются плавно, соприкасаясь друг с другом. Воздух плавится вокруг них от жаркого дыхания Мужчины находятся очень близко, но им хочется ещё… они ненасытны…ещё ближе… Орочимару тяжело дышит уперевшись головой в плечо старшего, ему тяжело, тело уже не выдерживает даже такой нежной близости. Но виду не подаёт, лишь просто обнимает Джирайю и прикрывает глаза. Плечи слегка дрожат, потому что его разгоряченное тело остужает ветер. Беловолосый замечает дрожь и накидывает на Орочимару своё светло-зелёное кимоно.       — Джирайя я... — златоглазый замолкает, ему всё ещё тяжело говорить прямо о своих чувствах, но старший саннин терпелив, он ожидает продолжения и не имеет намерений перебивать — Я... очень люблю тебя... Орочимару хочет продолжить, он хочет рассказать о том, как ему больно, как он боится в битвах ранить возлюбленного, как боится его потерять. Джирайя понимает все это без слов, ведь на его душе то же самое.       — И я люблю тебя, Мару. Шепчет он в ответ, поглаживая черноволосого по голове, перебирая рассыпчатые прядки волос. Надо же, правда? Первый злодей мира, а так просто сидит у кого-то на коленях... и так просто любит. Злодеи тоже умеют любить.       — Сколько мы ещё не сможем увидеться? Спрашивает Орочимару, кутаясь в кимоно старшего и слегка сжимая ноги из-за холода. Джирайя вздыхает, он пересаживает змея на землю и уходит за ветками, с помощью которых потом разжигает костёр, чтобы Мару согрелся. Он не знает, просто не знает ответ на этот вопрос и не хочет отвечать.       — Не молчи... пожалуйста. Просит Орочимару и встаёт на дрожащих ногах, подходя к костру. Босоногий и такой простой сейчас, что никто бы никогда не узнал бы в нем главного злодея. Просто, это его маска, которая срослась с лицом, а при Джирайе она спадает.       — Я буду верить, что как можно быстрее. Отвечает все таки старший и садится вместе с Орочимару у костра, приобнимая его за плечо.       — Хорошо... Шепчет змей и замолкает, больше ему не хочется говорить. Рядом с любимым человеком хорошо бывает помолчать. Глаза вскоре начинают слипаться и, Орочимару засыпает на плече жабьего мудреца. А вот Джирайя уснуть не может, его волнует какое-то плохое предчувствие, словно что-то вот-вот должно произойти, но ничего не происходит, поэтому спустя время он укладывает змея на землю и ложится рядом, обнимая его. Сон долго не хочет приходить и приходиться рассматривать звёзды, наблюдать за созвездиями и некоторыми кометами, который соскальзывают со звездного полотна в какую-то бесконечную неизвестность. Как бы Джирайе хотелось спрятаться вместе с Мару вот там, между этими двумя самыми яркими звёздами или нырнуть в бесконечную неизвестность, ведь там их бы точно никто не нашёл. Мысли замедляются, а веки наливаются тяжестью, мужчина больше не в силах сопротивляться сну и поэтому позволяет глазам закрыться и вскоре засыпает. Утром они снова, уже в который раз разойдутся, чтобы столкнуться в десятках битв, прежде чем снова коснуться друг друга, прежде чем снова любить друга, прежде чем…