В бесконечной неизвестности

Агония. Адская боль расползается по всему телу и заполняя каждую клеточку и разрушая не изнутри. Мужчина с чёрными смолистыми волосами сжимает койку, на которой лежит до побеления костяшек. Его разрывает изнутри от боли, но в тоже время он словно не тут. Разум хочет уйти куда-то выше тела, но боль все время возвращает в реальность. Словно это означает: тебе больно — ты живой. Мутная пелена все так же не спадает с глаз, кажется, что его поднимают и куда-то снова тащат. Все его существо, тело и разум уже просто желают забыться. Но ему не дают, чьи-то руки сами складывают за него пальцы, ещё момент и Орочимару снова падает в бесконечную тьму. Проходит время и мужчина открывает золотые глаза в мрачной комнате. Видит только один глаз, потому что другой спрятан под бинтами, как и большая часть его тела.       — Господин Орочимару, как вы себя чувствуете? Спрашивает Кабуто, садясь рядом на кровать и рассматривая своего господина. Саннин молчит и пока не хочет ни на что отвечать. В груди снова закипает целая буря эмоций.       — Нормально. В итоге выдавливает из себя он и закашливается. Кабуто вздыхает и встаёт с кровати, направляясь к выходу из помещения.       — Джирайя думает, что вы мертвы. Орочимару выдыхает, значит, что Джирайя жив и с ним все хорошо. Мужчина закрывает глаза и снова проваливается в сон. После каждой смены тела он довольно долго спит, чтобы восстановить силы. Спал змеиный саннин ещё около трёх дней, практически не вставал, а даже если вставал, то просто не помнил этого. Наконец-то он проснулся и сел в кровати. Все его тело ломило и, словно температура была выше тридцати девяти градусов. Мужчина попытался встать с кровати и как только он оперся ногами о пол, то тут же с грохотом рухнул на пол и закричал из-за боли в ногах. Этот крик разлетелся по всему логову, отражаясь от стен и гулом застывая в ушах раненных сподвижников Орочимару. Услышав крик, Кабуто встал из-за стола и, захватив кое-какие мази, пошёл в комнату господина. Орочимару все это время пока Кабуто шел, пытался встать, но ничего у него не получилось и он просто остался сидеть на полу. Ноги были словно вывернутыми. Младший шиноби зашёл в комнату и подошел к господину.       — Не стоило вам так вставать резко. Вы же знаете, что очень слабы после смены тела. Слегка осуждающе сказал Кабуто, поднимая своего господина и сажая на кровать. Потом опустился на колени и стал массировать ноги змея. Сначала он делал это без мази, а потом добавил уже мазь и стал втирать ее в ноги старшего мужчины.       — Кабуто... — позвал мужчина, поднимая голову шиноби за подбородок и смотря ему в глаза — Как только я смогу нормально стоять и ходить, я уйду отсюда. Тут мне больше не место. Со мной идти не нужно, захочешь продолжить эксперименты, пожалуйста. Делай, что хочешь, только никогда не ищи меня. Попросил он, опуская свою руку. Ему даже не хотелось смотреть в глаза парня, поэтому он смотрел словно сквозь него.       — А как же смены тел? Без них вы долго не сможете прожить. Спросил Кабуто, смотря на своего господина. После слов Орочимару ему было так тоскливо на душе, ведь все-таки они так много вместе сделали.       — Придумаю что-нибудь. Даже как-то сухо отвечает старший и прикрывает глаза, запрокидывая голову назад.       — Скажите, вы любите Джирайю? Напрямую задал вопрос молодой шиноби, вставая с колен и забирая мазь. Ему важно было это знать.       — Да. Без замешательств отвечает змей, и ложиться обратно в кровать, его снова клонит в сон. Кабуто легко усмехается, смотря на господина через плечо, потому что уже почти вышел из комнаты.       — Хорошо. После этого он выскользнул из комнаты. А в голове невесомый голос так и говорил: «злодеи тоже умеют любить». Парень ушёл в свой кабинет, задумываясь над тем, сможет ли он хоть когда-то полюбить и нужно ли ему это вообще. Прошло около недели, оба саннина собирали вещи. Один собирался уйти и пропасть на Востоке навсегда, другой собирался найти первого и пропасть вместе с ним. Джирайя собрал все свои вещи и сидит сейчас в своей комнате опустошенный. Наруто только что переступил порог его спальни и ушёл. Он больше не увидит этого буйного паренька. Признаться честно, то Джирайя уже скучал по Наруто. Мужчина тяжело вздыхает и проводит рукой по непослушным волосам. Его глаза сейчас такие коматозные и такие пустые. Наверное, у всех пустеют глаза, если забрать у них любовь. Джирайя принимает решение лечь спать, а завтра в четыре часа утра уже выйти из своего дома, чтобы исчезнуть навсегда. Орочимару спешит, быстро переодевается в свою привычную одежду, иногда дергаясь из-за боли в ногах или в спине. Тяжело ещё, ведь прошла только неделя, но он упорно поддерживает свой образ. Когда он переоделся, то быстро бежит и хватает сумку. В коридоре, когда выход уже близко, он сталкивается с Кабуто и слегка кряхтит из-за боли в ушибленном плече.       — Прошу прощения, господин Орочимару. Вы уже отправляетесь в путь? Слегка даже расстроено спрашивает парень, перебирая край своей кофты пальцами.       — Да, Кабуто. Спасибо, что все это время верно следовал за мной. Прощай. Мужчина легко гладит Кабуто по голове и тут же бежит дальше. Наконец-то он выбегает из логова и скрывается в лесу. Тут ему комфортнее, тут он не на открытой местности. Ночь пахнет так вкусно и так маняще. Нет, это не обычный запах сырости, это что-то другое и совсем непонятное. Этот запах содержит в себе некое таинство, которое понять дано, увы, не всем. И тут Орочимару останавливается, как вкопанный.       — Звёздами... Еле заметно шепчут его губы, и он тут же расплывается в улыбке, ускоряя свой бег.       — Ночь пахнет звёздами! Кричит он, не боясь быть услышанным. Как бы ему хотелось, чтобы это слышал Джирайя.       — Ночь, черт возьми, пахнет звёздами... Уже почти шепотом говорит Орочимару и бежит дальше. В сердце поселяется некий страх: а вдруг Джирайя ушёл, а вдруг Кабуто ошибся и его любимого человека больше нет в живых. Вот уже восходит солнце, а до Конохи ещё час пути, нет, если Орочимару ускориться, то минут через сорок. И мужчина ускоряется, несмотря на адскую боль во всем его теле. Джирай выходит за ворота и кидает последний взгляд на Коноху. Больше он сюда не вернётся. Вздох слетает с его губ, и мужчина ступает на дорогу, уходя вглубь леса. Орочимару осталось чуть-чуть, он уже из последних сил бежит. Вдруг, на горизонте, в свете Луны он видит белоснежную кипу волос, торчащих во все стороны. Сердце начинает биться в миллион раз чаще. Кричать сейчас нельзя, его могут услышать люди на посту, поэтому мужчина спрыгивает с дерева, чуть не запинаясь о корягу. Бежит, так что ветер гудит в ушах, и он ничего не слышит, только видит. Джирайя слышит чье-то приближение, он то не видит в темноте темных волос младшего. Мужчина останавливается и готовится дать отпор, если на него нападут. Но вместо нападения, он чувствует только объятия и чьи-то слёзы.       — Джирайя... Шепчет Орочимару, прижимаясь к мужчине и весь дрожа от лихорадки. Снова поднялась температура из-за нового тела. Беловолосый не может поверить своим глазам и ушам, перед ним стоит его возлюбленный. Поэтому первую минуту Джирайя просто стоит в ступоре, но потом обнимает змея, целуя его в лоб.       — Мару... я думал, что тебя больше нет... Прошептал жабий мудрец, сильно прижимая к себе хрупкую фигуру Орочимару. Змей улыбается и притягивает к себе мужчину за воротник кимоно, мягко целуя в губы, как бы говоря: я не мог умереть, я бы не оставил тебя. Джирай целует в ответ и поглаживает его по талии. Вскоре они разрывают поцелуй, и Орочимару смотрит на него, слегка наклонив голову.       — Ты собрался куда-то уходить? Спрашивает он, смотря на вещи за спиной старшего и учитывая тот факт, что рано утром он куда-то шёл.       — Да, на восток, где нас больше никто не сможет найти и потревожить. Прошептал он, смотря на Мару, и потом взял его за руку, начиная снова идти. Янтарные глаза наконец-то слегка улыбнулись и посмотрели на небо. Звёзды и Луна уже терялись, они уступали дорогу солнцу.       — Я люблю тебя... Орочимару. Шепчет мужчина, чуть сильнее сжимая руку своего возлюбленного.       — Я тебя тоже. Отвечает Орочимару, так же сильнее сжимая руку Джирайи. Они оба растворяются в восходящем солнце и больше их никто не найдёт, больше им никто не сможет помешать любить друг друга…