История одной командировки

В утреннем купе холодно и тихо. Поежившись, Эрен натягивает одеяло выше, но полоска белого света, пробивающаяся через полузакрытое окно, дает понять, что лежать осталось недолго. Утренняя разбитость тяжелит веки, монотонный гул колес и покачивание вагона убаюкивают, стремятся затянуть обратно в царство сна. Но просыпаться от капитанского толчка будет еще тяжелее. И Йегер, уставившись в окно, терпеливо ждет, пока дремота отступит. Унылый осенний пейзаж портит и без того отвратное настроение. И дело вовсе не в том, что поспать удалось от силы пару часов. Воспоминания о вчерашнем то и дело всплывают в голове. Пьяный капитан и женский плач, и все это – здесь, почти у него на глазах. Ярость перемешивается с чувством собственной беспомощности, заставляет захлебываться, хватать ртом душный воздух. Холодные руки сжимаются в кулаки, сминая тонкое одеяло. Он лежит так несколько минут, пока из раздумий его не вырывает грубый голос: – Йегер, подъем. В нос ударяет запах перегара. Спрыгивая вниз, капитан расталкивает Армина и Конни, лежащих на нижних полках, и купе погружается в суету. – Тебе что, особое приглашение нужно? Йегер вздрагивает, хотя вопрос капитана адресован не ему. В голову с новой силой лезут вчерашние воспоминания. Купе сникает, погружаясь в давящую тишину. Вопрос адресован тому, кто сейчас лежит на той же полке, где минуту назад был сам офицер. Уже не молодая женщина прижалась к стене, словно испуганный ребенок. Голос Ривая заставляет ее веки дернуться, шире обычного открывая миру покрасневшие глаза. Движения даются ей с трудом. Вжатая в плечи голова и потупленный взгляд угнетают сильнее прежнего, делая обстановку невыносимой. – Я в умывальник, – почти шепчет Армин, открывая дверь и выползая из душного купе. За ним тут же выскальзывает Конни. Время до их возвращения длится неимоверно долго. Безмолвие пережимает горло, но нарушить его страшно. Они сидят друг напротив друга, стараясь не встречаться взглядами, а Ривай, отвернувшись к окну и подперев щеку кулаком, смотрит на пролетающие мимо почти облысевшие деревья. С губ Йегера срывается тягостный вздох. Не так он представлял себе начало службы. *** Кампания победоносных войн, казалось, положила конец десятилетиям голода и смуты. Жизнь пропиталась духом возрождения былого могущества, и авторитет армии поднялся на небывалую высоту. Военные – герои газет и новостных сюжетов, любимцы народа. Им позволено больше, чем кому-либо другому, перед ними открыты все дороги. Связать свою жизнь с теми, кто прямо сейчас завоевывает благополучие для своего народа – мечта многих вчерашних школьников. Йегер был среди тех, кто надел погоны этой осенью. Здоровье и физические данные позволили ему не только пройти отбор, но оказаться в элите армии – разведывательных войсках. И не просто в разведке – а в прославленной роте Аккермана, о подвигах которой писали газеты. Можно ли было желать большего?.. С самим Риваем Эрен познакомился только на пятый день службы, и то лишь потому, что предстояло дело. Все это время круг его общения ограничивался двумя сержантами, которые неустанно выбивали гражданский дух из новобранцев, поэтому известие о командировке было воспринято с радостью и облегчением. Командир оказался совсем не таким, как его представляли в газетах. Это был человек с пронзительным взглядом, излучающим угрюмость и свирепость. Эффект усиливался тем, что ему приходилось смотреть исподлобья, поскольку капитан едва доставал Йегеру до середины головы. Под этим взглядом было крайне неуютно, но Эрен тогда подумал, что так и должно быть, когда ты стоишь рядом с одним из сильнейших воинов в армии. Еще раз прослушав лекцию о том, что они куски дерьма, новоприбывшие были посвящены в задачу. Требовалось выехать в город, чтобы принять и погрузить новую партию винтовок для роты. Выезжать нужно было поздно вечером, а возвращение планировалось к исходу следующего дня. В назначенный час все четверо покинули расположение и пешком направились на станцию. Дорога проходила в молчании, поскольку сам Ривай разговорчивостью не отличался, а заговорить с командиром первым никто из бойцов не отважился. – Зайдем в одно место, – внезапно объявил капитан. Группа отклонилась от маршрута и встала на тропу, ведущую вглубь одного из спальных районов. Осенние деревья расступились, открыв взору покосившиеся от времени домики. Там и тут виднелись воронки от снарядов, частично засыпанные обломками разрушенных домов и опавшей листвой. Возле того, что когда-то было гаражами, навечно застыл подбитый БТР. Иногда встречались люди, идущие навстречу или снующие между заборами частных домов. Их полусогнутые спины говорили о том, что они еще не отвыкли опасаться за свою жизнь: каток войны прокатился здесь совсем недавно. На фоне этого особенно сильно бросалась в глаза уверенная походка капитана. Глядя ему в спину, Йегер подумал, что, быть может, именно ему довелось зачищать этот район от противника. – Пришли. Они остановились напротив одного из домов. Не особо сдерживая силу, Ривай несколько раз ударил по хлипкой деревянной двери. Через какое-то время из-за порога появилась женщина. – Две тысячи. Быстро, – не размениваясь на приветствие, потребовал капитан. На лицах Армина и Конни отразилось замешательство. Сам Эрен испытал то же чувство. – Ты не мог бы прийти недели через две? Я дам больше. У меня сейчас трудности... – Меня не волнует, – с нотками угрозы продолжил Ривай. – Давай сюда эти чертовы деньги. Рот женщины приоткрылся, словно бы она хотела что-то сказать и осеклась, не издав ни звука. Ее нижняя губа едва заметно дергалась, а глаза выдавали страх. – У меня правда сейчас не наберется... Одну. И я могу вас покормить. Тебя и твоих людей. Хочешь? – наконец, выдавила она. – Сука, будешь со мной торговаться – я тебе врежу, – прошипел Ривай, и Эрен увидел, как сжались его кулаки. Новобранцам не верилось в реальность происходящего. Ужас накатывал на Йегера все сильнее, едва тишину взрезала очередная реплика капитана. Что он творит? Рука потянулась вперед, намереваясь схватить командира за плечо и как следует тряхнуть, чтобы он, наконец, пришел в себя и прекратил это безумие. Но застыла, когда в глаза ее хозяину бросились серебряные погоны с двумя звездами армейского капитана. Тем временем, женщина скрылась в темноте комнаты и вернулась с купюрами, которые Ривай грубо выхватил из ее дрожащих рук. Стало трудно дышать. Йегер понимал, что если сейчас ничего не предпримет, то никогда себе этого не простит. Капитан уже развернулся и собирался уходить прочь. Сердце Эрена колотилось с бешеной скоростью, когда с его губ слетели слова: – Капитан, что вы делаете? Так нельзя! Этой женщине не на что будет жить! На него поднялись глаза, полные удивления. Ривай несколько секунд сверлил Йегера этим взглядом, пока его переносица не сморщилась, а брови не спустились вниз, приняв обычное свое положение. – Йегер, ты что, в героя поиграть решил? Не беси. Оттолкнув помеху, он попытался пройти дальше, но наткнулся на Армина, из которого при этом вырвался оборванный вздох. – Капитан, я тоже... Так считаю. Нельзя отбирать последние деньги... Тем более, у гражданских! В этот момент во взгляде Арлерта читалось, что он только что совершил самый отчаянный поступок в своей жизни. – И я, – присоединился Конни. – Она просто шлюха, – подавив вспышку гнева, начал объяснять капитан. – Когда шли бои за этот район, она передавала противнику данные о расположении наших огневых точек. По-хорошему, она вообще не должна тут... – Это не повод так поступать! – вскрикнул Эрен, которому поддержка товарищей придала уверенности. – Мы, военные, должны защищать людей, а не грабить их! Ривай зло усмехнулся. – Куски дерьма, прослужившие две недели на троих, будут рассказывать мне о долге? Однако никто из бойцов не двинулся с места. Все трое продолжали стоять как вкопанные, надеясь, что к капитану вернется здравомыслие. Услышав шум за дверью, женщина приоткрыла недавно закрытую дверь и испуганно выглянула наружу. Спустя секунду купюры уперлись в ее лицо, заставив глаза распахнуться в удивлении. – Ну ладно, – не отрывая глаз от взбунтовавшихся подчиненных, процедил Ривай, – будь по-вашему. Я верну ей деньги... Эй, шлюха! – обернулся к хозяйке дома. – Я сегодня уезжаю в город. Поедешь со мной. Одному с этими говноедами будет невыносимо... Чтобы через пять минут была готова. Всю дорогу на станцию в устоявшейся традиции провели в молчании, только теперь командир то и дело недобро поглядывал на Эрена, а новобранцы – на гостью отряда, которая старалась держаться на расстоянии ото всех четверых. Билеты были в одно купе, и думалось, что все происходящее – не больше, чем глупый розыгрыш, и закончится при посадке в вагон. Однако не описать удивления Йегера, когда Ривай на полном серьезе протолкнул женщину внутрь, приказав раскладывать вещи. – Она поедет на моей полке, – бросил он в ответ на немой вопрос проводницы. Спорить с вооруженными людьми та поостереглась, ограничившись недовольным ворчанием себе под нос, и удалилась, оставив пассажиров наедине с их причудами. Когда поезд покинул станцию, на часах была половина первого ночи. Капитан, приказав новобранцам «погулять пока в коридоре», еще около полутора часов распивал спиртное со своей гостьей, пока до ушей бойцов не донесся грохот захлопнутой двери купе. Щелкнул замок. Спустя небольшое время изнутри стали доноситься недвусмысленные звуки, перемежаемые женскими криками и плачем. – Урод, – прошипел Эрен, сжимая кулаки и упираясь лбом в холодное стекло. Из его глаз лились слезы бессильной злобы. *** Утренний ветер обдает лицо, едва группа выходит из вагона. Холод немного приводит мысли в порядок, и Эрен мало помалу успокаивает бьющие через край эмоции, переключаясь на дела служебные. Капитан приказывает женщине оставаться в зале ожидания до его возвращения, а военные отправляются на склад. Там Ривай принимает оружие, а бойцы загружают ящики в выделенный для транспортировки вагон-теплушку. Обратный путь им предстоит проделать в ней же в качестве сторожей. И только Ривай удостоен чести ехать в купе в обе стороны. К обеду все готово. Получив инструкции, троица закрывается внутри, устраиваясь между ящиков в ожидании отправления. Всю обратную дорогу Эрен крутит в руках свой карабин, то и дело щелкая затвором. Его товарищи сидят, понурив головы. Их настроение не лучше. Вагон надрывно скрипит несмазанными рессорами, железо внутри ящиков бряцает и создает раздражающий шум. Слишком раздражающий. – Как думаете, он сейчас тоже... – Прекрати, – обрывает Арлерт, прекрасно поняв, что Эрен имеет в виду. Спущенный с курка затвор летит вперед. Удар. Йегер уже привычным жестом вновь отводит его в заднее положение, наблюдая, как медленно сжимается пружина. Снова удар. Видимо, его лицо так сосредоточенно, что это рождает сомнения в головах товарищей. – Только не говори мне, что ты собираешься... убить капитана? Приглушенный голос Спрингера возвращает Эрена в реальность. Взгляд Конни отражает испуг собственным озарением, и Йегер пытается улыбнуться, чтобы разрядить обстановку. – Нет конечно. Как тебе такое в голову пришло? На лице товарищей проступает облегчение. Но спустя минуту разговор получает продолжение. – А как вы думаете, он заслуживает смерти? Глаза товарищей вновь испуганно расширяются. Они понимают его чувства, но также понимают и то, по какому тонкому льду ходят, заводя этот разговор. Они знакомы всего пять дней. И узнай про этот разговор кому не положено – им самим не сносить головы. Вагон издает протяжный скрип. – Ну, может не стоит о таком думать, – неловко улыбаясь, начинает Спрингер. – Не нашего ума дело. Мы только приехали. Он ублюдок, но мы тоже можем чего-то не понимать. На войне другие законы... – Может, ты и прав, – тихо соглашается Йегер. Армин облегченно выдыхает. *** Разгрузка подходит к концу. Вечереет, и на станции в стремительно сгущающейся темноте загораются осветительные мачты. Мелкий дождь щекочет лоб, капли прохладной влаги смешиваются с выступающим потом. Эрен то и дело утирает его рукавами куртки. Ривай, прислонившись спиной к бетонной опоре, безмолвно наблюдает, как ящики перетаскиваются в армейский грузовик. Его присутствие возбуждает в Йегере неприятные чувства, а на языке висит вопрос, который никак не дает покоя. И он задает его. Замерев перед капитаном, когда Конни и Армин уже залезли в кузов и ждут его, он подходит к офицеру и задает волновавшие его все это время вопрос: – Капитан, где та женщина? Вы отпустили ее домой? На мгновение на лице Ривая проскальзывает едва заметная ухмылка. Эрен замечает ее. В душе поселяется чувство тревоги. Пока еще не определенное, но достаточное для того, чтобы понять: ответ не принесет ему облегчения. Он ощущает себя натянутой струной, готовой разорваться в любой момент. Ривай дает отмашку водителю машины, приказывая отбывать в расположение. Рев мотора постепенно удаляется, когда в темноте звучит голос капитана: – Я оставил ее в городе. У нее ведь есть деньги на то, чтобы вернуться назад, не так ли? Эрен смотрит в непроницаемые серые глаза, осознавая услышанное. С каждой секундой все сильнее ощущает, как к горлу подступает истерика. Пружина не может сжиматься вечно. Он понимает, что сам себя закапывает в яму, но сдерживаться больше не может. Руки хватают ненавистного капитана за шиворот, а голос становится будто не свой, когда в угрюмое лицо летят слова: – Тварь! Что ты натворил? Как она вернется домой? На что будет жить? Как можно быть таким животным?! Поток брани прерывает удар в живот, от которого у Йегера перехватывает дыхание. Инстинктивно согнувшись, он ловит ртом воздух, пытаясь удержаться на ногах и не потерять сознание. Но Ривай не дает ему опомниться. Новобранец тут же получает удар ногой в бедро и падает на землю. Удары сыплются один за другим, бросая Эрена между сном и явью, пока чья-то рука не хватает его за волосы, приподнимая над сырым холодным асфальтом. – Запомни, блядь, никчемное уебище: будешь меня бесить – и до первого боя не доживешь. Голова снова падает на асфальт. Сквозь шум в ушах слышны звуки отдаляющихся шагов, и силуэт капитана теряется в осенней хмури. На глаза натекает кровь из разбитой брови, покрывая мир вокруг Эрена багровой пленкой. В ушах заевшей пластинкой скрипят рессоры и лязгает затвор, и всплывает собственный вопрос, заданный товарищам: «А как вы думаете, он заслуживает смерти?» Рука сжимает ложу карабина. А потом солдат, как наяву, вновь слышит ответ Конни: «На войне другие законы...» *** Спустя четыре месяца капрал Йегер из роты Аккермана за отличие при захвате населенного пункта получает свою первую медаль.