близкие люди

      У Маргарет встрепанные каштановые волосы, боевой взгляд карих глаз, а Гарри чувствует себя старшим братом.       Не то чтобы Гарри мечтал о братьях и сестрах — что вы, отнюдь, он слишком привык к отцу, матери и дворецкому, чтобы вставлять туда кого бы то ни было еще, — но Маргарет… было в ней что-то такое, что кричало защищать любой ценой, оберегать, подставлять плечо и быть рядом. Всегда.       Гарри списывает все на командный дух, которым их денно и нощно кормят здесь, в академии будущих кингсменов. Они команда, а Гарри еще и взял за Маргарет шефство. Пусть Маргарет и считает иначе. Не впитай Гарри с молоком матери все те тома этикета, попросил бы придержать собственное мнение при себе, но Гарри слишком воспитан, чтобы говорить подобное вслух и в собственных мыслях, потому он уверяет, что они с Маргарет не сходятся во мнениях. Всего-то.       Маргарет попадает в цель с трехсот метров с первого раза, и Гарри искренне восхищен. Гарри укладывает ее на лопатки, а Маргарет тихо посмеивается. Они открывают парашюты одновременно, готовы умереть за идею и выстрелить, нисколько не сомневаясь. Гарри не хочется думать о дне, когда они окажутся по разные стороны. Подобный трюк с собакой с Маргарет не пройдет, Гарри знает. Еще Гарри знает, что выстрелит в упор, а не в спину, потому что в спину стреляют только трусы.       — Ланселот, — кивает приветственно Гарри. Маргарет тепло улыбается.       — Галахад.       — Раз вы двое наконец закончили с приветствиями, — ворчливо встревает Артур, и Гарри с Маргарет одновременно замолкают, оборачиваясь к нему. Все еще недовольный, Артур продолжает. — Перейдем к делу. Я связался с некоторыми людьми из Соединенных Штатов, и полковник Филлипс готов принять нашего агента в вооруженные силы.       — Поедет только один из нас, — догадывается Гарри. Артур согласно кивает.       — Я бы рекомендовал обоих, но полковник и мистер Старк выбрали кандидата, — Артур смотрит прямо на подобравшуюся Маргарет. — Ланселот, теперь это ваше дело.       — При всем уважении, — начинает Маргарет, но Артур поднимает руку, и Маргарет приходится замолчать. Артур поджимает губы.       — Понимаю твои опасения, Ланселот, и разделяю их. Потому направляю Галахада в СНР проследить за ходом эксперимента — королеве нужны гарантии, что мы выиграем эту войну.       Лицо у Маргарет озаряет счастливая улыбка, она встречается с Гарри взглядом, улыбается шире и коротко кивает. Обещает, что на нее можно положиться, и с разрешения исчезает в коридоре. Гарри провожает ее взглядом. Артур смотрит на него с отеческим участием, и Гарри не хочется даже думать, куда Артура завели мысли.       — Мы с ней просто друзья, — все же замечает Гарри. Артур понимающе кивает, и Гарри считает своим долгом добавить. — Она мне как сестра, которой у меня никогда не было.       — Так иди и проследи за тем, чтобы твоя сестра не натворила дел, — серьезно просит Артур. — Мерлин за вами присмотрит.       — Не сомневаюсь, — кивает Гарри, поднимаясь. Их ждет долгий путь через океан.

***

      У Маргарет встрепанные каштановые волосы, заплаканные карие глаза, а Гарри все еще чувствует себя старшим братом.       Гарри крепко прижимает Маргарет к себе, целует невесомо макушку и шепчет «все будет хорошо, все будет в порядке, вы ведь мир спасли, он вернется, выберется и вернется». Маргарет только всхлипывает, жмется, а белоснежная рубашка насквозь промокает. Гарри впервые на это наплевать.       Маргарет в этом клубе «Аист» выглядит королевой всего сущего, и все солдатские — джентльменскими их у Гарри язык не поворачивается назвать — взгляды направлены на нее. Синее атласное платье струится к коленям, на левой стороне груди расцветает роза, и Гарри, подходя, предлагает ей руку. Маргарет с минуту смотрит на раскрытую ладонь, как на Гитлера, и все же принимает, изящно поднимаясь с твердым намерением не пропустить ни один оставшийся танец. Гарри успевает ужаснуться ее решимости, но в итоге сдается. Они победили, и Маргарет сегодня заслужила всех танцев мира.       — Ты затмила их всех, — доверительно сообщает Гарри. Маргарет хихикает.       — Комплимент, Галахад? От тебя?       — Я все-таки джентльмен, — чуть обиженно напоминает Гарри. Маргарет хихикает вновь, кружится вместе с Гарри, ведя его по всему клубу, почти до самых столов в углу. Гарри смотрит в карие глаза и с облегчением находит в них знакомую решимость, боевым пламенем карающую врагов. Гарри даже не замечает, что задерживал все это время дыхание, пока Маргарет не улыбается ему лучезарно, открывая ямочки на щеках. Гарри улыбается в ответ.       На следующий день Маргарет остается в Соединенных Штатах агентом под началом полковника на неизвестное количество времени. Гарри гонит от себя безрадостные мысли, напоминая, что в Британии Маргарет не была столь счастлива, как сейчас, в кругу военных товарищей и Старка, что выручит из любой передряги.       Гарри же возвращается обратно. Несколько лет спустя новым Мерлином становится Хэмиш, а Гарри в попытках стереть эту ужасную улыбку с лица Маргарет не замечает, как совершенно не аристократично влюбляется. И лучше бы Хэмишу находиться от него подальше, а Маргарет прекратить заниматься ерундой.       Даже у джентльменов, в конце концов, могут сдать нервы.

***

      Маргарет выглядит счастливой. Опирающийся о трость рядом с ней мистер Соуза глядит на нее влюбленно, а сама Маргарет укачивает недельного Энтони у себя на руках. Прекрасная Мария все еще приходит в себя после тяжелой беременности, а мистер Старк чересчур рассеян и крутится между работой, домом и больницей как белка в колесе, и Гарри даже тому сочувствует.       Сочувствие не отменяет того, что Гарри никоим образом не желает связываться с грудным исчадием ада, что сиреной воет, если на руки его берут не те. Гарри мстительно улыбается на морщащегося от ультразвука Мерлина, на что тот показательно закатывает глаза. На Гарри подобное не действовало никогда еще в исполнении Артура, а уж о Мерлине и говорить не стоит.       Маргарет тем временем передает Энтони Гарри на руки. Гарри на вытянутых руках держит счастливо улыбающегося Энтони над столом, понимая, что позорно размякает рядом с ними.       — Я сейчас вернусь, Гарри, — качает головой Маргарет. — Не делай такое лицо.       — Все в порядке с моим лицом, — тут же отрицает Гарри. Маргарет на него смотрит. Этот взгляд, считает Гарри, следует запретить на уровне недавно родившегося ООН. Он не может противостоять этому ее взгляду, не может сказать «нет», может только покорно согласиться и позволить вить из себя веревки. Гарри бросает свирепый взгляд на маскирующего смешок под кашель Мерлина, сдается, прижимает Энтони к своей груди и мысленно прощается с совсем новым костюмом навсегда.       Как же иногда он не любит быть старшим братом Маргарет Картер.       Энтони в громадном памперсе уже ползает под стол и норовит что-нибудь раскрутить, развинтить и доломать. Маргарет улыбается на его потуги, Мария улыбается на его потуги, даже Говард и сам Гарри прячут ласковые улыбки, а Мерлин только таскает его к себе в штаб. Энтони любопытный, смышленый, доверчивый, со слишком добрым сердцем и не смолкающим ртом, и Гарри с сожалением думает о дне, когда им всем придется исчезнуть, вновь стать секретной британской службой с кодовыми именами, а не обычными Маргарет, Гарри и Хэмишем. Это правильно, думает Гарри. Так Энтони и Старки останутся в безопасности.       — Ты создала ЩИТ, — замечает однажды Гарри. Маргарет не вздрагивает, не отнекивается, не оправдывается и не пытается скрыть улики. Маргарет только указывает на бумаги с недвижимостью, на досье агентов и карту.       — Пытаемся выйти на след Левиафана, поможешь?       — Зачем? — спрашивает Гарри. — Не хватало власти дома, Ланселот?       Взгляд у Маргарет на мгновение подергивается дымкой.       — В память, — в итоге говорит она. — О Барнсе, о Стиве, о полковнике, о Коммандос. Для защиты. Штатам тоже нужны свои Кингсман. Не такие секретные, но охватывающие куда больше. Мы будем сотрудничать.       — Как ребенок сотрудничает с отцом? — усмехается Гарри. Маргарет дергает плечом, ровным голосом говорит.       — Возможно.       И они смеются одновременно. Гарри скашивает взгляд на собирающего причудливую конструкцию собственного авторства Энтони на ковре, позволяет себе мгновение мягкой улыбки и мечты о подобной тихой жизни за пресловутым белым забором, с сорванцом, норовящим вечно залезть, куда не следует, с собакой у камина, семейными вечерами и подарками на праздники. Мгновение, и Гарри вновь собран, непробиваем и готов ради Кингсман на все. Даже отказаться от почти детской мечты об уютном доме для семьи, которой у него никогда не будет.       — Ты не оставишь их, — тихо говорит Гарри. Маргарет смотрит на него устало, кивает со вздохом.       — Не оставлю. Нам нельзя… привязываться, и теперь я понимаю, почему.       — Оставишь Кингсман? — все внутри сжимается от одной только мысли, но Гарри не отводит взгляд, не переводит тему — ему нужно, жизненно необходимо знать ответ. Каким бы тот ни был. Маргарет сжимает его ладонь в своей, тепло улыбается.       — Когда найду себе достойную замену. Ты всегда сможешь приехать ко мне, Гарри. Ты и Хэмиш. Вы двое моя семья. И Старки тоже.       — Но ради Старков ты бросаешь дело всей жизни.       — Может, они лишь повод, — Маргарет дергает плечом. Гарри кивает. Повод. Может и так, только… верится с трудом во все это.       Гарри обнимает Маргарет, отстраняется и садится к Энтони прямо на ковер. Пока Маргарет не нашла себе замену, Гарри тоже будет эгоистом. Особенно если есть возможность урвать себе кусочек той самой мечты, и эта возможность сама идет тебе в руки.

***

      Гарри смотрит на серебряные пряди в каштановых волосах, на морщины, испещрившие бледное лицо, и влажные карие глаза. Маргарет прижимает Энтони к себе, а Гарри не может поверить, что происходящее реально. Поверить, что Говард Старк был настолько безрассуден, чтобы втянуть во все это жену. Поверить, что семнадцатилетний Энтони Старк остался сиротой. Поверить, что теперь ничего не будет как прежде, не будет тихих вечеров и подарков на праздники, званых ужинов и звонков ни о чем, а Маргарет, верный друг, младшая сестра, не вернется обратно уже никогда.       Гарри подходит к ним ближе, кладет ладонь Энтони на плечо. Энтони вздрагивает, смаргивает слезы и шмыгает носом. Энтони криво пытается улыбнуться, вдыхает судорожно, а Пегги прижимает того к себе крепче.       Его младшая сестра. Его верный друг, взваливший непомерную ношу на плечи. Его единственная семья.       Гарри позволяет себе обнять их обоих, укрыть от мира на несколько секунд. Позволяет себе почувствовать, что может сделать для них хоть что-то стоящее, правильное. Мгновение, всего мгновение, и Гарри делает шаг назад. Говорит:       — Мне жаль, — и еще. — Соболезную.       — Спасибо, что пришел, — одними губами шепчет Маргарет, а Энтони обхватывает его за талию, на минуту утыкаясь лицом в грудь и, как в далеком детстве, увлажняет Гарри костюм. Гарри не против, он осторожно массирует Энтони голову, шепотом просит быть сильным.       А Гарри, так и быть, будет за этими двумя хоть иногда приглядывать.       Да. Он и Мерлин.       Кто-то ведь должен оставаться старшим, рассудительным братом. В конце-то концов.

***

      Он садится рядом на балконе, в самом темном закутке. Садится, смотрит внимательно, как бывший мертвым Капитан Америка несет гроб с их Маргарет внутри, а племянница Маргарет говорит проникновенную речь.       — Несправедливо, — замечает Гарри. Энтони спешно моргает, скашивает на него больной взгляд, хрипит.       — Жизнь сама по себе несправедлива, иначе бы этого дерьма не было.       — Возможно, — кивает Гарри. — Но ты должен быть там.       — И ты.       — И я, — соглашается Гарри, смотрит на Энтони внимательней. — Ты в порядке?       — В полном, — улыбается криво Энтони. Не улыбается даже — скалится. — Всегда.       Гарри не верит, но молчит. Энтони уже взрослый, слишком взрослый, честно говоря. Энтони его поддержка ни к чему, Энтони может справиться сам; так ведь поступают джентльмены — проходят через ад с улыбкой на лице. Гарри сам учил Энтони держать лицо, жалеть уже слишком поздно.       — Ваш Капитан Америка не согласится подписать то, за что ты так борешься, — тихо говорит Гарри, когда церемония подходит к концу, а им, как самым близким, пора отправляться на кладбище. Энтони дергает плечом.       — У меня есть аргументы.       — А у него — его легендарное упрямство, — не соглашается Гарри. Энтони обжигает его решимостью, плескавшейся в Пегги даже на одре болезни, и передавшейся без остатка ему, ее крестнику, ставшему сыном.       — Я справлюсь, — в итоге отрезает Энтони. Гарри кивает, обещая себе быть рядом, как тень на периферии, как… дядя, которым он когда-то стал.       Ради Энтони.       Ради Маргарет.       Ради единственной семьи, которая у него когда-либо была.       Он ведь все еще старший брат.