Любить так прекрасно

Лучшее лечение от всех невзгод – это работа, по крайней мере, для меня. Чем больше я погружалась в дела, тем дальше были "ненужные" мысли, и мир снова приобретал свои привычные очертания. Выглянув в окно офиса, обежала глазами открывшийся вид: в городе наступила осень, окрашивая деревья и кустарники в яркие цвета; небо словно очистилось и радовало своей синевой. Теплый воздух был наполнен ароматами опавшей листвы, шуршащей под ногами. Я вспомнила, как раньше любила подолгу гулять по тропинкам в тишине аллей. Осень – моё любимое время года. Закончив поскорее работу, решила немного прогуляться. Выйдя из здания, вдохнула полной грудью осенний воздух и, улыбнувшись, направилась вдоль улицы. Воздух был тёпл и чист, вокруг стояла редкая для обычно оживленного города тишина: прохожих и машин не было видно, словно не только деревья готовились к холодам, но и люди тоже. Редкие опавшие листья шуршали под ногами, издавая исцеляющую мелодию. Мои мысли вернулись ко всему, что случилось за последнее время и сейчас, успокоенные осенью, они уже не казались мне такими волнительными и страшными. Даже наоборот, мое поведение по отношению к Джонхёну я посчитала смешным и глупым. Сама не понимала, почему же так его боялась – самый обычный человек, немного проницательный и скрытный. – Трусишка Суён, – засмеявшись, покачала головой из стороны в сторону. Надо было к нему сразу относиться как к знакомому и другу Кибома, но, помимо страха, я стала испытывать к нему сильный интерес, и это меня пугало еще больше. Остановившись, горько вздохнув, пошевелила хрустящий лист подошвой ботинка. Как этот сморщенный, потускневший листок, так и мои чувства приобрели такой же окрас. Да, я знала, что Ки недосягаем до меня, но ничего не могла с собой поделать и прятала свое отношение к нему как можно глубже. Ну что ж, надо идти дальше. Вдохнув полной грудью пьянящий осенний воздух с легкостью выдохнула и, продолжив прогулку, стала размышлять о работе и уже скорой сдаче объекта. Зазвонивший телефон прервал мои размышления и я, остановившись, достала его из кармана куртки. Кибом! Ни секунды не размышляя, ответила на звонок: – Алло, – немного дрогнул голос, впрочем, как и всегда, когда я говорила с ним. – Суён, приветики, – раздался в трубке его радостный возглас. – Здравствуй, Кибом, – как можно спокойнее ответила я, гадая о причине его звонка. – Не желаешь выпить чашечку кофе? – тот же веселый тон. «Кофе?! А чего же я еще ожидала?» – Мысленно огорчившись, хмыкнула и, взглянув на часы, время близилось к вечеру, ответила: – Даже не знаю, – сомневалась я. С одной стороны, я бы с удовольствием поболтала с ним, раньше мы подолгу говорили о делах, увлечениях, но, с другой стороны, я мучилась от своих чувств и, устав от этих волнений, решила избегать встреч. – Посмотри направо, – хихикнул он в трубку. Быстро развернувшись, взглянула на витрину кафе. Улыбаясь во все тридцать два, махал рукой Кибом, заражая своей лучистой улыбкой, на которую невозможно было не ответить. Махнув ему в ответ, отключила телефон, который чуть было не выпал из моих рук. В окно кафе, обворожительно улыбаясь, выглянул Джонхён. Это словно был фильм ужасов, где одна сцена повторяется вновь и вновь. С застывшей улыбкой на лице и остановившимся взглядом я смотрела в его искристые глаза, а в моих же вот-вот должны были появиться слезы. Молиться и вопрошать у небес уже не было смысла, это точно было моим испытанием, которое я должна была пройти. Медленно закрыв глаза и глубоко вздохнув, решила не избегать встречи и вести себя как раньше – легко и непринужденно. Этот вечер даже он не сможет испортить. Но, входя в кафе, я поняла, что соврала себе, в груди появилась мелкая дрожь и моего как бы "твердо принятого" решения словно и не было. Я опять начала нервничать, но сама шла на эту пытку. – Здравствуй, Суён, – поздоровался первым Джонхён, привычным жестом немного поправив кепку на затылке. Кепка, как и остальная одежда, была цвета слоновой кости, что даже порадовало. – Как же хорошо, что мы встретили тебя здесь, – радостно закивал Кибом, прервав мои размышления, отодвигая стул и предлагая мне присесть, – видимо, ты наконец-то нашла время для прогулки? – Пораньше освободилась на работе и решила немного пройтись. К тому же осень – мое любимое время года, – слабо улыбнувшись, ответила я. Присаживаясь за столик, заметила, что у Джонхёна в удивлении приподнялись брови и, немного придвинувшись, он заинтересовано спросил, скользя по мне любопытным взглядом: – Как продвигается работа над гостиницей? Настороженно отстранившись, опустила глаза на свои руки, которые еле заметно дрожали, а слова, почему-то, застряли в горле. – Вижу, ты в курсе её дел? – В недоумении посматривал на нас Кибом, став спасителем моего молчания. – Да! – Воскликнула я, – то есть, нет, – уже тише пролепетала, смутившись. – Мой заказчик – давний друг семьи Джонхёна, – поспешила ответить на вопрос Кибома, который удивленно приоткрыл рот, расплываясь в улыбке. Парень же напротив, оперевшись локтями о стол, а подбородком о сцепленные пальцы, восхищенно смотрел на меня. Несколько секунд непонимающе глядела на друзей и, поняв причину их странного поведения, захлопав глазами, сжала от досады губы, на что Джонхён прыснул в кулак. «Суён, что ты только что сейчас сказала? Это надо же было так оговориться», – склонила я голову, мысленно ругая себя – «Теперь Кибом подумает, что я и Джонхён общаемся, как же мне теперь смотреть ему в глаза?» – Когда я встречалась с заказчиком в кафе, мы столкнулись там с Джонхёном, – собрав силы, попыталась вернуть ситуации адекватный смысл и строго посмотрела на улыбающегося парня напротив, который в этот раз, почему-то, промолчал и ничего не сказал в разъяснение ситуации. – Айгу-у-у! Так, это ж замечательно! – ликовал Кибом, чуть ли не хлопая в ладоши, – уверен, ты с легкостью справишься с проектом, – твердо сказал он, хитро сощурив глазки. – Да, отделочные работы закончены, теперь очередь за интерьером, – непринужденно ответила, сохраняя спокойствие и стараясь избегать пронзительного взгляда напротив. – А как у вас дела? – Сменила тему и, сдерживая волнение, обратилась к Джонхёну, – записал ту песню? «Надо было промолчать, к чему эта наигранная смелость, Суён? И зачем я спросила о песне? Мне же нет никакого дела...», – корила я себя. – Да. – Кивнул он, как-то задумчиво–серьезно посмотрев на меня. Повисла пауза. Робко улыбнувшись, отвела глаза в сторону и с силой сжала пальцы, пытаясь унять в них усилившуюся дрожь. Стало жутко неудобно перед Кибомом, так что я даже боялась посмотреть на него. – Песня потрясающая, Суён, – ответил Ки за Джонхёна, нарушая затянувшуюся паузу, – если хочешь, я скину тебе послушать, - обратился он ко мне. – Хорошо, – рассеяно кивнула, уже не слушая его, так как мое внимание привлекла девушка, которая ввалилась в кафе. Очевидно, она споткнулась о ступеньку и теперь восстанавливала равновесие, что-то негодующе бурча себе под нос. Кибом мгновенно подскочил с места и рванул к девушке. Незнакомка наспех пригладила взъерошенные волосы и подняла глаза на парня, уже стоящего рядом, обеспокоенно оглядывавшего её. Девушка нежно улыбнулась ему, и её глаза ослепительно засверкали. Небольшого роста, стройная, тонкий нос, пухлые губы, строгий, серьезный взгляд больших искрящихся глаз – обычная внешность, но от нее исходило какое-то внутренне свечение, делая ее необычайно красивой. – С тобой все в порядке? – Спросил Кибом, нежно взяв её за локоть. – Все хорошо, – заверила она. – Прости, я опоздала, – виновато прошептала девушка. – Мне все же нужно было заехать за тобой, – строго сказал Кибом, продолжая выспрашивать у девушки, не ушиблась ли она. Таким я видела его впервые: строгий, заботливый, с испуганным, трепетным взглядом. Я не могла оторвать глаз от этой парочки, которые полностью были поглощены друг другом. В сердце что-то кольнуло и, резко вздохнув, на мгновение прикрыла глаза, погрузившись во мрак. Комок боли в груди сдавил легкие так, что мне с трудом удалось втянуть воздух. – Суён, с тобой все в порядке? – Словно издалека я услышала голос Джонхёна и, с усилием открыв глаза, поморгала, восстанавливая затуманенную картинку. Через мгновение окружающему миру вернулась привычная резкость, и я встретилась с огромными, испуганными глазами парня, который тут же отвел взгляд в сторону, словно извиняясь. Все было понятно и без слов. Посмотрев на увлеченных друг другом молодых людей, горько улыбнулась. – Студенты писали зачет, я не могла уйти раньше, – объясняла девушка причину своего опоздания, – мы же успеваем, и время еще есть, – спокойно произнесла она и, взглянув на наш столик, оживившись, направилась к нам. – Здравствуй, Джонхён, – поздоровалась она с парнем и с интересом посмотрела на меня, приветливо улыбаясь. – Рад тебя видеть! Как дела на работе? – Заинтересовано спросил он подошедшую девушку. – Скоро экзамены, волнуюсь вместе со студентами, – взволнованно ответила она. – Уверен, что они все сдадут с таким-то преподавателем, – рассмеялся Джонхён, бросив быстрый, обеспокоенный взгляд в мою сторону. «Видимо, они уже давно знакомы, – тяжело вздохнула я и, подняв глаза на Кибома, замерла. Он не сводил с девушки сияющих, влюбленных глаз. Мой мир померк. С застывшей улыбкой на лице безучастно рассматривала компанию. Джонхён продолжал о чем-то разговаривать с незнакомкой, понимающе кивая и иногда над чем-то смеясь. – Суён, – обратился ко мне Кибом, его голос заставил меня вздрогнуть, и я подняла на него глаза, – хочу представить тебе Юджин, – и он нежно обнял девушку за талию, слегка притянув к себе. В горле пересохло, а слова давались с трудом: – Очень приятно, – тихо прохрипела я, прокашливаясь. – Я тебе про нее рассказывал, – прошептал Ки девушке на ухо. – О-у! Так это вы, та дизайнер-волшебница!? Кибом много рассказывал о вас, – с каким-то детским восторгом смотрела на меня Юджин, – очень рада знакомству, – протянула она руку. – Нет, что вы, я просто делаю работу, которая мне очень нравится, – скромно ответила, пожимая в ответ ее ладонь. – Жаль, что мы опаздываем, я бы с удовольствием еще поговорила с вами, Суён, – дружески улыбнулась мне девушка, – Надеюсь, мы еще увидимся, – бросила она обнадёживающий взгляд на Джонхёна. – До встречи, – попрощалась она с нами. И парочка вышла из помещения, оставив нас в гулкой тишине. Но в моих глазах еще стоял их образ, как Кибом обнимает и смотрит на Юджин, как уже никогда не посмотрит на меня. И по щеке скатилась слеза. – Это отвратительно, – прошептал Джонхён, строго смотря на меня, подтянув рукава толстовки до локтей и скрестив руки на груди. Глубоко вздохнув, медленно подняла глаза, посмотрев на него безжизненным пустым взглядом. Мне уже было все равно, что он видит мои слезы, которые стали подтверждением моей любви, которую я скрывала. – Ты слышишь меня? – сердито спросил он. Его глаза потемнели, а на лбу легли глубокие морщины. Я молча кивнула, шмыгнув носом, а по щекам катились слезы одна за другой. – Ты отвратительна, – покачал он головой, смотря на меня глазами, полными презрения и боли. Достав из кармана платок и наклонившись ко мне, быстрыми движениями смахнул слезинки. Но тут же скатилась новая капля. Замерев с платком у моего лица, его взгляд остановился, зрачки расширились и, отведя глаза в сторону, резко бросил платок на стол: – Не могу больше на это смотреть, – рывком встав из-за стола, быстро шагая, покинул кафе, хлопнув дверью так, что я вздрогнула. Посетителей не было, и я могла дать волю слезам, которые тут же хлынули из глаз. Горько вздохнув, прислонившись головой к стене и закрыв веки, попыталась представить, что все происходит не со мной и это всего лишь страшный сон. Входная дверь опять хлопнула, послышались шаги, и нежное прикосновение к руке заставило открыть глаза. Джонхён был все еще зол и, чуть сильнее сжав мою кисть, потянул на себя: – Поехали! – Сказал он не своим, каким-то глухим голосом. – А можно мне побыть одной? – Почти моля, попросила я. – Не в этой жизни! – Потянув сильнее руку, заставил меня подняться на ноги и потащил за собой. Мне пришлось быстро перебирать ногами, чтобы не упасть. Усадив меня в машину, он сел сам, и мы выехали с парковки на проезжую улицу. Слезы по-прежнему лились из глаз, но я уже не боялась всхлипывать, а Джонхён молчал, давая мне выплакаться. – Вот, послушай лучше песенки, – нажал он кнопочку проигрывания после длительного молчания. Заиграла мелодия, а вместе с ней и заговорил Джонхён, рассказывая мне смешные истории, произошедшие с ним, причем так эмоционально их приукрашивая, что я невольно стала улыбаться, а иногда хохотать. Не знаю, как ему это удалось, может быть, он был хорошим рассказчиком, или истории были действительно интересными, но мои слезы прошли. Ощущение чего-то знакомого, давно потерянного и забытого заполнило меня. И я поняла, что уже очень давно просто так ни с кем не веселилась, постоянно обеспокоенная своими мыслями, работой, контролем фобии. Я не спрашивала, куда мы направляемся, мне было все равно. Впервые за долгое время, благодаря ему, я почувствовала легкость и спокойствие на душе. – Приехали, – припарковал Джонхён машину и с веселым ожиданием посмотрел на меня. – Зачем мы приехали к горе Намсан? – Не понимая, спросила я, посмотрев по сторонам. Солнце уже шло к закату, и тени от строений стали длиннее и гуще. Не было никакого желания выбираться из уютной машины на прогулку. – Может, немного пройдемся? Хочу тебе что-то показать, – подмигнул он мне, кивнув в сторону подъема, – поверь, оно того стоит. – Вечерний Сеул с высоты птичьего полета? – Хмыкнула я, отрицательно покрутив головой, сильнее вжимаясь в сиденье машины. Он с осуждением посмотрел на меня, кивнул и вышел из машины. Вскинув руки вверх, потянулся, приподнимаясь на носках, замерев на мгновение, развел руки в стороны и медленно выдохнул. Затем, сняв кепку, провел по волосам рукой, немного растрепав пряди и, вернув головной убор на место, накинул куртку и, обернувшись ко мне, как-то загадочно и хитро улыбнулся. Напевая какую-то мелодию, он направился к двери с моей стороны и, открыв ее, протянул мне руку. Я колебалась, время для прогулки было позднее, да и одета я была неподходяще. Джинсы и кофта, поверх куртка, на ногах были ботиночки, правда, на низком каблуке, но это не меняло отношения к ситуации. Не дожидаясь моего решения, Джонхён взял мою руку и вытянул из машины, игнорируя мои протесты. Удобнее перехватив её, и нежно сжав мою ладонь, повел по дорожке в гору. Навстречу нам попадались пешеходы, уже возвращающиеся с прогулки. Горы окрасились в желтые и красные листья клена. Здесь они были не такие пожухлые, как в городе, и еще радовали красками жизни. Мы шли по ковру из красной листы, шуршащей, словно мелодия под ногами. Поднявшись выше, среди крон деревьев, мы увидели все больше проглядывающие пяточки голубого высокого неба, которое затягивало своей чистотой. На фоне неба, в лучах заходящего солнца, дрожали слегка касаемые ветром, прозрачные, желтые листы, напоминая о тепле и ярком летнем солнце. В воздухе стоял запах опавшей листы, чувствовалась свежесть и прохлада приближающейся зимы. Я с наслаждением вдыхала запах осени, словно сама становилось чистой и прозрачной. И чем выше мы поднимались в гору, тем легче становилось на душе, и все неприятности и горькие воспоминания, оставшиеся внизу, проходили. Половину подъёма я не почувствовала, увлеченная рассматриванием пейзажей, но когда же мы начали подниматься по ступеням, мои силы закончились, дыхание сбилось, и я все чаще останавливалась. Джонхён каждый раз терпеливо ждал меня. Его энергии и позитиву стоило позавидовать, лишь иногда в глазах я видела беспокойство и грусть, когда его взгляд останавливался на мне. – Я не пойду дальше, – устало пробурчала я, присаживаясь на ступеньку, делая очередную остановку. – Остаюсь здесь! – Решительно заявила, протягивая натруженные ноги и растирая колени. – Осталось совсем немного, – показал он на смотровую площадку, которая выглядывала из-за крон деревьев. Сложив руки перед собой, моля, посмотрел на меня глазами маленького щеночка. – Что убить меня хочешь? – Улыбаясь, высматривала пункт нашего назначения. – Место неудачное, – рассмеявшись, огляделся по сторонам Джонхён, – скажем наоборот, излечить. – Это же смешно, – хмыкнув, опустила голову и безнадежно помотала головой. – Научно доказано, что когда человек прогуливается на свежем воздухе, то уменьшается кислородная недостаточность, улучшается зрение и работа легких, укрепляется сердечно-сосудистая система, – и разведя руки в стороны, вдохнув полной грудью, продолжил довольно улыбаясь, – когда мы ходим пешком, укрепляются все мышцы нашего тела, каждая связка и каждый сустав, а наш опорно-двигательный аппарат… – Всё-всё, я уже встаю, только давай без этих подробностей, – привстала я и первой стала подниматься по ступеням. – Ты просто не оставляешь мне выбора. Как мы прошли остаток пути, я не заметила, так как заговорили о моей работе, и я увлеклась, рассказывая о будущих проектах. Опередив меня, он взбежал на несколько ступеней выше: – Мы пришли! – Протянул он мне руку. Я была почти без сил и, молча, вложила свою ладонь в его руку. Джонхён помог мне преодолеть последние ступени, и мы оказались на небольшой площадке. Восстановив дыхание, я наконец-то смогла спокойно оглядеться. Смотровая площадка выступала на пару метров над небольшим обрывом горы. Посетителей не было, да и кто станет подниматься на Намсан на ночь глядя. – Суён, ты только посмотри, – позвал Джонхён. Он стоял на краю ограждения и зачарованно смотрел куда-то вдаль. Странное ощущение чего-то неизвестного направляло меня, и я даже с опаской, но с огромным желанием, подходила к краю. Вид, что я увидела, словно парализовал меня. Город лежал у подножия горы и уже светился огнями, а выше было небо, огромное и величественное. Справа на горизонте разлилась в разные стороны ярко-оранжевая полоска зари, а выше поднималось почти бесцветное голубоватое сияние, постепенно исчезающее. В противоположной части горизонта ночь отвоевывала небосвод, зажигая яркие звезды. Время, когда день встречается с ночью. Мир приобрел таинственное, неземное очарование. Фантастический пейзаж! Сердце наполнилось легкостью и чем-то незнакомым, далеким, даже неземным. – Поразительно, – прошептала я, чувствуя разлившуюся легкость в теле и умиротворение в душе. Мысли стали ясными, и я словно готова была раствориться во вселенной. – Джонхён, это необычно красиво, – шокировано выдохнула я, преисполненная незнакомыми чувствами и, посмотрев на него, замерла. Все это время он наблюдал за мной. Печально улыбнувшись, чуть заметно кивнул. Сделав шаг ближе, он протянул руку и сжал мою ладонь, в его глазах отражались последние отсветы потухающей зари. Осенний воздух опьяняюще будоражил, а остатки сознания исчезли в глубине неба. Остались только чувства, глубокие и потаённые. Склонив голову, он медленно приблизился и коснулся моих губ. Глаза невольно закрылись, и я дрогнувшими губами ответила на поцелуй. Осторожно положила свои руки на его плечи, приобняв за шею и придвинувшись к нему, почувствовала как его руки легли на мою талию. Боль в груди прошла, взамен впуская что-то живое и исцеляющее, отчего по всему телу проходило тепло, заполняя каждую клеточку и делая его невесомым, стирая волнительные воспоминания. Следуя одними чувствами и теряя контроль над сознанием, мы отдавались со всей страстью и жаждой этому поцелую. Обнимая, Джонхён провел руками по спине и сильнее притянул меня к себе, отчего я издала непроизвольный глухой стон… Широко распахнув глаза, резко отскочила от него и, тяжело дыша, произнесла: – Нам пора, – быстро развернувшись, рванула к лестнице. – Суён! Подожди! – Раздался за спиной его встревоженный голос. Ничего не слыша, я быстро сбегала по ступеням. – Что же я наделала? Я не должна была так поступать, – щеки пылали, а от стыда на глазах выступили слезы. – Ты отвратительна, Суён! Отвратительна! – Шептала, задыхаясь от быстрого бега. Сумерки быстро сгущались, и дорожка покрывалась густыми тенями деревьев и кустарников, порождая страшные образы. На одном из переходов не горели фонари, тьма покрыла путь, и совершенно не было видно куда дальше идти. Остановившись на границе света и темноты, я не знала как поступить и что делать дальше. Руки вновь задрожали и, внезапно обессилив, я не смогла пошевелиться. Оглянувшись назад, вздрогнула - Джонхёна не было. Вглядываясь в темноту, я ожидала приближения его шагов, но вокруг стояла жуткая тишина. С усилием поднявшись на несколько ступеней вверх, опять прислушалась. Сердце бешено застучало, тут же отдаваясь сильными ударами боли в голове. – Д-Джонхён, – заикаясь, прошептала в пустоту, уставившись огромными глазами на густую массу бездны, что переливаясь, приобретала жуткую неописуемо-страшную форму. Я пыталась вдохнуть, но тщетно, так как сковывающий комок страха в груди не пропускал воздух. – Джонхён! – Из последних сил крикнула я и, присев, схватилась руками за голову, сжавшись под напором темноты. – Суён! – раздались быстрые, долгожданные шаги, – Что случилось? – испуганно спросил Джонхён, опустившись рядом, взяв меня за руки. – Почему ты кричала? – Там, – Приподняла я голову, кивнув на ступени, сокрытые в темноте. Я не знала, стоило ли ему говорить о моей фобии. Сможет ли он понять меня? Он внимательно вглядывался в указанном мной направлении и нежно гладил по руке. – Там темнота, – еле слышно проговорила я, решившись открыть свою тайну. Его лицо стало серьезным и, внимательно посмотрев на меня, спокойно произнес: – Нам придется пройти здесь. – Я не смогу, – запаниковала я и потрясла головой. Джонхён обнадёживающе улыбнулся и спустился на несколько ступеней вниз, где его тут же обхватила страшная бездна. – Не бойся, я же буду рядом, – успокаивающе сказал он, протягивая руки. Я все еще сомневалась и робко положила руки на вытянутые ладони, которые тут же обдало теплотой, принося успокоение. Мои страхи будто отступали перед ним. Набравшись смелости и доверившись ему, шагнула в темноту, почти упав в его объятия. Как мы спускались, я практически не помню. Зажмурив глаза, трясущимися руками судорожно сжимала его руку, едва ли не повиснув на нем. Даже оказавшись на хорошо освященной фонарями дорожке, я не спешила отпускать его руку. Джонхён ничего не спрашивал о моем поведении, лишь тревожно посматривал на меня, иногда заботливо интересуясь моим самочувствием. Хотя этот приступ был пережит благодаря ему, я все же решила промолчать и не давать никаких объяснений. Единственное, чего я сейчас хотела, так это оказаться в своей светлой, уютной квартирке. К машине мы вернулись, когда над Сеулом уже была ночь. Джонхён открыл мне дверь и помог сесть в машину, пристегнув мой ремень. Только сейчас, оказавшись в относительной безопасности, я смогла спокойно вздохнуть. Машина ехала по улочкам Сеула, все дальше увозя от места, где я почувствовала себя свободной и живой. Но сейчас я возвращалась в свой повседневный, реальный мир, и вместе с этим вернулись пережитые воспоминания. Я презирала себя: непостоянная, ветреная девица, которая бросилась в объятия парня, предав свою, казалось бы, непоколебимую любовь. – Что ты делаешь завтра? – Спросил Джонхён, быстро взглянув на меня, продолжая вести машину. – О чём ты? – Переспросила я, оторвавшись от своих мыслей. Печально взглянув на меня, он с силой сжал губы так, что по бокам лица проступили напряженные скулы. Я ничего не могла с собой поделать, боль в груди снова запульсировала, возвращая все мысли к Кибому. – Твое молчание просто убивает, – раздраженно выдохнул Джонхён, остановившись у моего дома. – Мне нечего сказать, когда и так все понятно, – хмурясь, ответила я, а в висках снова вспыхнули искринки острой боли. – Мне сегодня стало понятно то, что я нравлюсь тебе, – спокойно посмотрел он на меня, в потемневших глазах читалась серьезность, а на лице отразилась сильная усталость. – Ты ошибаешься, – отстегнула я ремень, – спокойной ночи. – Быстро выскочила из машины. – Подожди, – догнал он меня и, взяв за руку, остановил мой побег. – Хватит! – Резко выдернула руку, – оставь меня уже одну. – Да что с тобой происходит? – Задумчиво проговорил Джонхён, усиленно всматриваясь в меня. – Это что происходит с тобой?! Разве ты не понимаешь, что ты мне не нравишься, и вряд ли когда такое случится, – раздраженно ответила я, встряхнув головой, немного растрепав волосы. Джонхён несмело протянул руку, касаясь щеки, и убрал локон, упавший на глаза: – Он не полюбит тебя, – сказал он спокойно, – неужели ты готова потратить жизнь на ожидание его любви. На что ты способна, чтобы быть счастливой и сделать несчастным его? А мечтать о счастье и быть несчастной самой, небольшая ли жертва, Суён? – Спрашивал он, склонившись надо мной, и вновь дотронулся ладонью до щеки, отчего я вздрогнула. Каждое его слово острой болью проходило через сердце. Сейчас я его ненавидела. Ненавидела за то, что говорил правду. Убрав его руку от своего лица, с вызовом заглянула в его глаза: – А я разве что-то нарушила? Что я сделала плохого или запретного? Живу, работаю, люблю. Да, я любила его и никогда эти чувства никому не навязывала, это было моим миром. Моим маленьким миром, который ты разрушил. Ну и пусть бы я жила этими грезами и дальше, что в этом плохого? Это было моим спасением, моей надеждой на каждый новый день. Я никогда не расскажу Кибому о своих чувствах, никогда не причиню ему боль. – Горько вздохнув и выдержав его тяжелый взгляд, уже мягче произнесла, из последних сил удерживая слезы. – Ты замечательный человек, но ты – не он. Прости, но я никогда не смогу посмотреть на тебя по-другому, для меня ты всего лишь друг. – А целовалась ты со мной как с другом? – Фыркнул он, сощурившись. – Это был просто поцелуй Джонхён, мы же не во времена Чосон живем, – слабо улыбнулась, не в силах больше терпеть головную боль. – Что?! Просто поцелуй? Ну, если бы так целовались во времена Чосон, то мы были бы женаты. Просто поразительно! – В безысходности взмахнул он руками. – Я хочу спать, – у меня уже не было сил возражать и, оставив его одного, быстрыми шагами направилась к дому. Закрыв дверь в квартиру, спиной прислонилась к ней и обессиленно и медленно сползла на пол. Прикрыв рот руками, чтобы не проронить ни звука, сотрясалась рыданиями. Джонхён прав: Кибом уже никогда не посмотрит на меня как на девушку, а я никогда не расскажу ему о своих чувствах. Желаю только одного, чтобы он был счастлив, и чтобы с его лица никогда не сходила счастливая улыбка. Но сейчас я больше ненавидела себя за то, что пустила в свою жизнь Джонхёна, с появлением которого в моем сердце возникло новое чувство – он стал нравиться мне. Джонхён сходил с ума от любви к этой девушке, и ему невыносимо больно было видеть, как в её глазах появлялся образ другого мужчины. Он готов был всё на свете отдать за то, чтобы стереть этот образ, чтобы хоть раз она посмотрела на него не через призму другого. Чтобы она почувствовала, как замирает и ускоряется его сердце, когда она рядом, чтобы она знала, что он готов её всю жизнь оберегать от всех невзгод и неприятностей этого мира. Сейчас он не знал, как поступить, он не мог её потерять, и все его мысли возвращались к сегодняшнему дню и их поцелую. Но почему, почему любовь так жестока? Вновь и вновь задавался Джонхён вопросом, выпивая одну стопку за другой. Скорее бы алкоголь подействовал, и он перестал уже об этом думать. Выпив еще пару глотков, наконец-то почувствовал, что его сковывает сон, и поскорее закрыл глаза, где во сне были только он и Суён.