Письмо

Вэй Усянь рыскал по Цзинши, ища чем себя развлечь. Комендантский час давно начался, а он изо всех сил старался соблюдать правила клана Лань. Он пообещал себе, что останется в доме, пока не вернется Лань Ванцзи, но это оказалось намного труднее, чем могло показаться. Он спал столько, сколько душе угодно, и больше не мог заставить себя даже прилечь дольше, чем на несколько минут. Расхаживая туда-сюда, Вэй Ин случайно наступил на тайник, и половица противно заскрипела. — Ну, по крайней мере, Улыбка Императора ещё никогда меня не подводила. — пробормотал он себе под нос, и плюхнулся на пол, открывая секретный отсек. Пространство, что когда-то было наполнено почти дюжиной кувшинов с «Улыбкой Императора», хранило едва ли три штуки. Схватив банку из самого дальнего угла, он откинулся на кровать и выпил её залпом. Вэй Ин поставил кувшин на пол, не обращая внимания на небольшие струйки алкоголя, стекающие из уголков рта. Удовлетворенно вздохнув, он вытер лицо и посмотрел на оставшиеся кувшины, размышляя, стоит ли взять ещё один. — Лань Чжаню довольно сложно пронести их сюда. Может, мне стоит оставить парочку до того времени, как мы сможем пополнить запас? — Размышлял вслух Вэй Усянь. Улыбнувшись, он добавил, — Я должен сохранить хотя бы одну на тот случай, если Лань Чжань захочет со мной выпить. Подойдя к тайнику, чтобы закрыть его, он увидел уголок пожелтевшей бумаги, что едва торчал из-под досок. Вэй Ин, ужасно заинтригованный, вытащил листок бумаги и увидел аккуратно сложенное письмо. Он заинтересованно покрутил бумагу в руках и заметил на другой стороне своё имя, написанное аккуратным знакомым почерком. Вэй Усянь почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Лань Чжань, мой дорогой муж, теперь ты оставляешь мне записки? Это так романтично. — Вэй Усянь широко улыбнулся. — Ты точно знаешь, где их спрятать. Конечно, я найду его здесь, ха-ха. Он медленно развернул письмо, откинувшись на спинку кровати, готовый окунуться в любовь своего мужа. Немногословный человек обязан писать проникновенные письма. Короткие стихи или даже баллады имели бы огромное значение, если бы были созданы руками кого-то вроде Лань Ванцзи. А эти слова были предназначены только для него. Вэй Усянь разогнул бумагу, не желая откладывать чтение ни на секунду. Пока он читал, его сердце замирало от каждого прочитанного слова. Вэй Ин, Пожалуйста, вернись. Мне не нужно, чтобы ты любил меня. Мне не нужно, чтобы я нравился тебе. Просто вернись. Ненавидь, ненавидь меня, если нужно. Это будет моя расплата за то, что я тебя подвёл. Я принимаю своё наказание. Мне жаль. Просто вернись. Вэй Ин, пожалуйста, вернись. Вэй Усянь дрожащими руками отложил записку. Как он и думал, письмо было коротким и прямым, но наполнено совершенно не тем, чего он ожидал. Переходить прямо к делу во многом было в стиле Лань Ванцзи. Письмо было написано безупречно, но, всё же, было в нём что-то, что отличало этот текст от всего другого, что писал Лань Чжань. Идеальные буквы едва заметно дрожали в выцветших чернилах. Возможно, кто-то другой не заметил бы, но только не Вэй Ин. Вэй Усянь знал о невзгодах, что пережил Лань Ванцзи за те тринадцать лет, что он был мёртв, но никогда ему об этом не говорил сам Лань Ванцзи. Он всегда настаивал на том, что всё в порядке. Что он сделал свой выбор, и теперь всё это в прошлом. Вэй Ин соглашался, но в глубине души чувствовал себя невероятно виноватым. Читая переполненные отчаяньем слова Лань Ванцзи, он снова начал чувствовать себя повинным в страданиях любимого человека. Сколько раз Лань Чжань пытался написать эту единственную записку? Когда он её написал? Почему оставил здесь? Неужели Лань Ванцзи хотел, что бы он нашёл её? Сколько ещё писем было спрятано так, как это? Так много вопросов пронеслось в голове Вэй Усяня. Так много ответов на них он знал, но никогда бы себе в этом не признался. Потому что было страшно. Он знал Лань Ванцзи лучше, чем кто-либо. Он знал его любовь к аккуратности в каллиграфии. Потому эти немного дрожащие буквы и чуть потёкшие чернила… Он боялся подумать, как Ванцзи, должно быть, пытался снова и снова вывести слова. Ему было больно? Он всё ещё исцелялся от тех тридцати ударов? Был ли он настолько убит горем, узнав о смерти Вэй Усяня, что не мог перестать дрожать? Он писал сквозь слёзы? При мысли о боли Лань Ванцзи сердце сжималось, а к глазам подступала влага. — Вэй Ин? — Ой! — Вэй Усянь подпрыгнул, слишком поздно услышав, что его муж вернулся домой. — Лань Чжань… Лань Ванцзи посмотрел на него с беспокойством и замер, увидев письмо в руках Вэй Усяня. Его губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но он не проронил ни слова. Вэй Усянь не позволил Лань Ванцзи прийти в себя, вскочив, и бросившись тому на шею. — Лань Чжань, подожди. Не надо. Я знаю, что ты собираешься сказать, но мне нужно, чтобы ты сначала кое-что узнал. Я никогда не ненавидел тебя. Даже когда я продолжал отказываться от твоей помощи в моей прошлой жизни, я никогда не ненавидел тебя. Я никогда, никогда не мог ненавидеть тебя, Лань Чжань. Мне нужно, чтобы ты знал это, — дрожа, сказал Вэй Усянь, прижимаясь к груди Ванцзи. — Ты никогда не подводил меня. Никогда. Это я был тем, кто подвел тебя. Пожалуйста, не вини себя. — Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи через мгновение, обнимая Вэй Усяня в ответ, — я в порядке. Теперь ты здесь. Эти двое стояли так, казалось, вечность. Просто утешая друг друга, слушая звуки чужого сердцебиения и трели сверчков за окном. За месяцы, прошедшие после их возвращения в Гу Су, в Цзинши редко было так тихо. Звуки смеха и негромких разговоров почти постоянно витали в воздухе вокруг двух влюбленных. Однако в такие моменты тишина была необходима. Она успокаивала, развеивала страхи. — Лань Чжань, ты оставил его там, чтобы я нашёл его после смерти? — тихо спросил Вэй Ин. Лань Ванцзи молчал какое-то время, прежде чем наконец ответить. — Мгм. Вэй Усянь коротко усмехнулся. — Ты положил его в нужное место. Где бы ни была Улыбка Императора, я, в конце концов, найду её. — Ты всегда так делаешь, — согласился Лань Ванцзи, целуя мужа в лоб. — Я не знаю, где я был в то время, но я обещаю тебе это сейчас. Я всегда буду к тебе возвращаться. Так или иначе, я найду способ. Всегда. Лань Ванцзи чуть сильнее сжал Вэй Усяня в объятиях, когда услышал его клятву. Он не хотел об этом думать. Ни один из них не хотел. Будущее было неопределенным, и их единственным желанием было быть вместе. Однажды настанет момент, когда им придётся расстаться. Когда один из них уйдёт навсегда. Поэтому они наслаждались каждым моментом, проведённым вместе. Всё, что имело значение — настоящее. Вэй Усянь посмотрел на своего мужа покрасневшими глазами. — Лань Чжань, в следующий раз, когда ты напишешь мне письмо, обещай, что оно будет более счастливым? — Мгм, — ответил Лань Ванцзи, кивнул и поцеловал его. Нежные осторожные поцелуи превратились в страстные. Языки переплетались в неистовом танце пока руки тянулись, чтобы снять такую лишнюю в этот момент одежду. Вэй Усянь не хотел держаться старых болезненных воспоминаний. Он хотел создать новые, счастливые, чтобы заменить их. Даже если они никогда не смогут забыть боли прошлого, он хотел сделать эти воспоминания как можно более далекими. Лань Ванцзи поднял Вэй Усяня на руки и перенёс в постель. Они не отрывались друг от друга полночи — целовали, обнимали, прижимали, чтобы чувствовать чужую жизнь под ладонями, чтобы ближе уже невозможно — разве что под кожу забраться. Они так и заснули в объятиях друг друга. Утром Лань Ванцзи проснулся в пять, как обычно. Пока Вэй Усянь спал, он приготовился к новому дню и сел за свой стол, задумчиво глядя на пустой лист бумаги перед собой. Через несколько секунд он аккуратно сложил записку, в которой было всего несколько слов. Лань Ванцзи поцеловал мужа в лоб и положил записку рядом с ним, прежде чем выйти из Цзинши. Когда Лань Ванцзи вернулся, Вэй Усянь ещё спал, прижимая бумагу к груди и тихо улыбаясь. Из-под его тонких пальцев просвечивали иероглифы, что Лань Ванцзи старательно написал всего час назад. Доброе утро. Я люблю тебя.