Кай и его розовые замки

— Кай, зайди со мной за уголочек, — канючил Тханет, дергая Кая за подол короткой юбки. — У меня есть резинка, с клубничным вкусом, тебе понравится! — Моей попке не важно какого вкуса презерватив, главное, чтобы он был, — отмахнулся Кай, поправляя воротник блузки. — Но сейчас мы идем в столовую, а не за угол. Я не хочу остаться голодной. Кай — фембой и он нарасхват на своем курсе, потому что никому не отказывает и способен трахаться сутками напролет. Если на партнере крепкий презерватив, разумеется. Он не целуется и не сосет, но попку подставляет весьма охотно и никогда не откажется от минета. Все давно привыкли, что под девичей одеждой прячется мужской член и документы противоречат внешности. — Кай, давай встретимся в спортивном зале на перемене, — подключился Фанумас. — Мне очень хочется, очень-очень! — Если купишь мне обед. — Идем, я куплю тебе что пожелаешь, — незаметно показав язык неудачливому сопернику, Фанумас уводит Кая. Тханет прячет улыбку, старательно изображая разочарование. Пусть Фанумас тратит деньги на еду, Кай никуда не денется. Их комнаты на одном этаже и всегда можно зайти к соседу в гости. После лекции, едва Кай вышел из аудитории, его подхватил под локоть Ниран и увел под лестницу к черному ходу. Пока Ниран возился с презервативом, Кай встал лицом к стене и устойчиво расставил ноги. В сумке с книгами всегда есть тюбик со смазкой, а то и не один. Его бесконечные любовники знают чем платить за удовольствие. Нетерпеливый член тычется в расслабленный анус, Кай томно вздыхает и подается назад. Ему ужасно нравится быть насаженным на чужой член в таком месте, где могут застать другие. Лучше бы это были не учителя, а студенты. Заниматься любовью с профессорами категорически запрещено, но редко кто может остаться безразличным к красоте отдающегося Кая и не принять участия в процессе. Профессору Вонгу пришлось уволиться, но Кай тут не причем. Он никогда не зазывает к себе, даже если очень хочется. Пусть ответственность берут на себя активы, а он только скромный пассив, помогающий страждущим за символическую награду. Принципы превыше всего. — А, вот вы где! — радостно ткнул кулаком в спину Нирана Пуентай и тут же вжикнул молнией. — Пуентай, уйди, ты мешаешь мне сосредоточиться, — возмутился Ниран и попытался побыстрее довести себя до разрядки, но чужое внимание сбивает настрой. — Ну, вот, все упало! Сволочь ты, Пуентай, чтобы и у тебя ничего не получилось! — Я не такой неженка, как ты, Ниран. Смотри как надо доставлять удовольствие нашему любимому Каю. Задрав юбку Кая повыше и сильно раздвинув белые ягодицы, Пуентай въезжает по самые яйца и принимается быстро-быстро двигать бедрами, одновременно притягивая Кая к себе за плечи. Кай прогибается сильнее и тихо стонет в такт, так удачно попадает Пуентай по простате. Едва пыхтение за спиной переросло в стон облегчения, Кай вывернулся из чужих рук, поправил кружевные трусики, одернул юбку, подхватил сумку и побежал в аудиторию под аккомпанемент звонка, созывающего на занятия. — Кай, а как же ты? — крикнул вслед ему Пуентай, но Кая уже и след простыл. — Вот непоседа. — Нам тоже стоит поторопиться, а то профессор будет ругать. После лекции Кая прижал к стене Тхирасак, а в спортивной раздевалке трое старшекурсников после тренировки оприходовали его по очереди, заставив кончить все три раза. Едва он вышел в коридор, как попал в окружение девушек из кружка каллиграфии. — Мы тебя заждались, идем скорее, дай своей попке отдохнуть, — хихикая, толкались они вокруг, отрезая Кая от топчущихся неподалеку парней. — Кай, как ты выдерживаешь столько раз заниматься любовью? — И не говорите, иногда бывает жутко скучно, но я такая добрая, не могу отказать. — Неужели тебе никто не нравится настолько, чтобы хранить верность? — Я еще в поиске. Ищу идеальный член. Чтобы мы с попкой хором сказали: «Это он!» — А я ищу мужчину, который будет меня уважать и любить, — вздохнула Мальи. — Любовь — величина переменная, а член — постоянная, — глубокомысленно заметил Кай и принялся старательно выводить на листе слово «вечность». Единственный, кто совершенно не обращал внимания на Кая и его сладкую попку, это его новый сосед по комнате. Прежний не выдержал ежевечернего нашествия желающих потрахаться и съехал, а новый выставил всех тыкарей за дверь и чуть не выкинул на улицу самого Кая, оставив его при одном условии — никаких чужаков в комнате. Сам Кай никому не навязывался, в гости не ходил, а значит вечера стали проходить в целомудренном уединении. — Туантонг, неужели тебе никогда не хочется заняться любовью? — отложил тетрадь с конспектами Кай и пристально посмотрел на соседа, расположившегося на своей кровати с книгами. На Кае только прозрачный пеньюар и выглядит он весьма соблазнительно, но Туантонг этого упрямо не замечает. — Нет. — А мне все время хочется. Думаю, у меня бешенство матки. — У тебя нет матки, — наконец отрывается от лекций Туантонг и смеется одними глазами. — Ну, попки, — покладисто согласился Кай и огладил себя по бархатной ягодице. — Меня трахнули сегодня восемь раз, но мне все равно хочется. — Потому что все это детские шалости и баловство. Как пальцем поковырять. — Иногда это приятно, я даже кончаю. — Если долго тереть палку о палку, то можно высечь искру. Главное — делать это усердно. — Скажешь тоже, — перевернулся на спину Кай и раскинул руки. — Я не палка, у меня красивая фигура. — Красивая, — эхом откликнулся Туантонг и опять уткнулся в книги. — Так возьми меня, я же вижу, что тебе хочется! — в миг перепрыгнул на кровать соседа Кай. — Кай, иди к себе и не мешай мне учить. Я не собираюсь быть одним из твоих тыкарей. Мне нужен тот, кто будет только моим, — недовольно сморщился Туантонг и столкнул Кая со своей кровати. — Эй! Так нельзя! — Можно, — довольно оскалился Туантонг и загородился от Кая книгой. Мысль принадлежать кому-то одному никогда не приходила Каю в голову. Он считал себя современной раскованной девушкой и вел весьма свободный образ жизни. Никто не обзывал его шлюхой и другими неприятными словами, наоборот, покупали подарочки и зажимали в каждом углу. Кай был уверен, что все его любят и дружат не только из-за доступной попки. Каково же было разочарование, когда Туантонг предложил провести небольшой эксперимент. — Смотри, это пояс верности, он никому не позволит забраться в твою попку, но твои друзья смогут тебе отсасывать или подставиться сами. Вечером скажешь, сколько человек согласилось на то и другое. — Я уверена, что к вечеру меня выдоят досуха, — задрал нос Кай, выхватывая из рук Туантонга плотные кожаные трусы с замком и вырезом для члена. Это был самый ужасный день в жизни Кая. Ни один из парней не согласился подставиться или отсосать. Увидев, как тщательно защищена вожделенная попка, они разворачивались и уходили по своим делам, желая Каю поскорее избавиться от этой штуки. Поревев в груди девушек, пожалевших незадачливую подружку, Кай вернулся в свою комнату. — И каков счет? — самодовольно поинтересовался Туантонга, обходя зареванного Кая вокруг. — Ты все знал заранее! — стукнул в его грудь кулачками Кай. — Отдай ключ! — Чтобы ты пошел опять всем подставляться? — Ну, уж нет! Эти предатели еще поплачут! Однако ночью плакали не предатели, а изнывающий от неудовлетворенности Кай. Он дрочил в душе, пока яйца не опустели, но все-равно чего-то не хватало. Может ощущения мимолетной нужности, к которому он привык? Кай уговаривал себя, что завтра все непременно исправится. Его опять пригласят на обед, зажмут в темном углу и расскажут, какой он красивый. Так и случилось, едва парни узнали, что он снял пояс верности, только удовольствия Кай не почувствовал. Его исправно трахали и хвалили, Тханет купил обед, Ниран подарил ванильную смазку, которую сам и извел, а Кай молча упирался в холодную стену и все больше мрачнел. Дурацкий эксперимент Туантонга не шел из головы. — Скажи, Тханет, ты общаешься со мной из-за возможности трахнуться? Нам не о чем больше поговорить, мы даже с разных факультетов. — Я думал тебе нравится, — смутился Тханет. — Ты смог бы меня полюбить? Сделать только своим? — Ну, э, я, как бы уже в отношениях с девушкой, — еще сильнее смутился Тханет и засобирался на занятия. — Значит от меня тебе нужна только попка, чтобы дотерпеть до свадьбы? — Не замечал, чтобы ты был против. Все знают, что ты давалка. Почему бы не воспользоваться? С презервативом безопасно, даже если ты подцепил от кого-то дурную болезнь. — Вот как, — поджал губы Кай. — Другие тоже так думают? — Это не секрет. Но тебе же нравится! — Нет. Не нравится, — встал из-за стола Кай и пошел в сторону общежития. Какие лекции, когда так гадко на душе? Остаток дня он провел в кровати, то захлебываясь слезами, то засыпая. На другой день тоже не встал. Туантонг пробовал его растолкать, но ничего не получилось, Кай сказался больным и плотнее закутался в одеяло. Его розовый замок рухнул и не желал отстраиваться обратно. После обеда пришел Туантонг, принес коробки с едой, выложил на стол. — Кай, вставай, я купил тебе обед. — Не хочу, спасибо. — Вставай, ты не можешь валяться вечно. До конца года осталось всего четыре месяца. Ты не можешь бросить учебу, на которую потратил столько времени и денег. Что скажут родители? — Они меня не любят. Я не нужна им такая, какая есть. Я никому такая не нужна, — опять залился слезами Кай. — Мне нужен, — откинул влажное от слез одеяло Туантонг и подхватил Кая на руки. — Идем в ванную. Нелегко влезать в новую шкуру. Отказавшись подставляться по первому требованию, Кай попал в негласную опалу. Парни не разговаривали с ним, не садились рядом в столовой, будто совсем не замечали. Девушки пытались поддержать, звали на вечеринки, приходили поболтать на переменах, но Кай видел, что они делают это только из жалости. Да и самому ему с девушками оказалось не так интересно, как раньше. Не мужчина, не женщина, так, серединка на половинку. Особенно тяжело было ночью, когда к мрачным мыслям добавлялась неудовлетворенность тела. Даже во сне он терся о кровать и скулил, пытаясь снять напряжение. Наконец Туантонг не выдержал и пришел на помощь. — Невозможно спать, когда ты постоянно шуршишь и издаешь разные звуки. Я помогу тебе, но это ничего не значит. Не выдумывай никакой сопливой ерунды и оцени мою жертву. Уже два года я не сплю ни с мальчиками, ни с девочками, чтобы сублимировать энергию в учебе, поэтому я первый на потоке. Если секс с тобой будет отражаться на моих оценках, мы тут же перестанем этим заниматься. Понятно? — Понятно, — вздохнул Кай и встал на четвереньки. — Ну уж нет, сперва ты потрудишься, чтобы заслужить удовольствие. — Я не целуюсь и не сосу, — поджал губы Кай. — Тебе придется выбрать что-то одно. Я приношу свои жертвы, ты свои, иначе ничего не получится. Зажмурившись, Кай прижался губами к губам Туантонга и замер. Он, действительно, никогда не целовался. Зато Туантонг в поцелуях был мастер. Через несколько минут Кай забыл обо всем на свете, теряя голову в горячих объятьях. До секса с проникновением у них так и не дошло. Кай отрубился, зацелованный до умопомрачения. Утром Туантонг вел себя как ни в чем не бывало, а в лице Кая появилась мечтательность. Он влюбился. Теперь целыми днями Кай мечтал о Туантонге, а вечером садился на свою кровать и принимался сверлить умоляющим взглядом. Проявить инициативу Каю даже не приходило в голову, он обнимал учебники, смотрел и страдал от невозможности получить желаемое. Наконец Туантонг сдавался и подходил к нему. — Ты что-то хотел? — Поцеловать тебя перед сном. — Я еще не ложусь спать. — Я подожду, — опускал взгляд Кай и напрягался, будто его ударили. — Какой же ты несносный, — вздыхал Туантонг и притягивал его к себе. Они целовались, исследуя руками тела друг друга, пока не начинали болеть губы, а Кай не впадал в прострацию, переходящую в сон. Так длилось примерно с неделю, потом Каю стало этого мало, попка зудела все сильнее, желая получить член. Он терся промежностью о ручку кресла в комнате и даже кончил, но все это было не то, а Туантонг не спешил показать свой член в деле, а ему было что показать, Кай ощущал это во время поцелуев. — Кай, ты хочешь что-то попросить? — каждый вечер спрашивал Туантонг. — Поцелуй меня и… — И? — Ничего. Я рад, что ты согласен дать мне это. — Почему ты никогда ничего не просишь для себя? Неужели тебе ничего не хочется? — Я считаю это неправильным. — Или ты боишься, что придется отдавать долг? — Если ты об обеде, за который я тебе так и не заплатил, то я помню, просто сейчас нет денег. Как только отец пришлет, я непременно расплачусь. — Я подожду, это не проблема, но мы говорим не про обед, а про твое тело, которое хочет получить то, что я согласен дать, только попроси. — Я не могу. — Но поцелуи-то ты просишь. — Извини, я больше не буду навязываться. — Ну, и морока с тобой. Ты не навязываешься, а выражаешь свои желания. Иначе как я узнаю, чего тебе хочется? — Чтобы ты не мучил меня! — сверкнул глазами Кай и как был, в коротком халатике, выскочил из комнаты. Туантонг цокнул с досады и вернулся к своим книгам. Кай не маленький, побродит и вернется. Наступила ночь, пошел дождь, а Кай все не возвращался. Туантонг обошел всех соседей, но никто его не видел. Из здания он тоже не выходил. Оставалось посмотреть на крыше. Кай нашелся в темном углу, дрожащий и зареванный. Вода струйками стекала с волос. Халат совсем промок и облепил холодным пластырем. — Ты с ума сошел! Ты же заболеешь! — взвился Туантонг, дергая Кая за руку, чтобы поднять на ноги. — Лучше бы я умер. Все равно никому не нужен такой неправильный и поломанный. Я наврал, отец не пришлет денег, он отказался от меня. Спасибо хоть учебу оплатил. Я не смогу отдать тебе долг. — Так вот почему ты перестал ходить в столовую, — взвалил его на плечо Туантонг. — Мама присылает немного денег, но их не хватит на обеды. Раньше меня кормили другие за перепих в углу, а теперь я не могу на это рассчитывать, — болтаясь на чужом плече равнодушно поведал Кай. — Работать устроиться не пробовал? — Кто возьмет транса? — Гостиницы, рестораны, туристические агентства, — перечислил Туантонг. — Редко кто связывается со студентами. И я ничего такого не умею. Если только пойти в бордель. — Вот в бордель тебя точно не возьмут, — натужно рассмеялся Туантонг, все же Кай не был легкой пушинкой. — Ты ведешь себя в постели как бревно, прости за сравнение. Клиенты таких не любят. — Отпусти меня! Отпусти, я сам пойду! — завозился Кай, стараясь сползти вниз. — Вот еще. Ты и так замерз, а если сбежишь сейчас, то точно заболеешь и умрешь, а я себе этого не прощу. — Почему? — Совесть замучает. — Гадкий Туантонг! Это ты разрушил мои розовые замки! Пока ты не влез с этими дурацкими кожаными трусами, все было хорошо и понятно! На лекциях я учился, на переменах меня трахали, за это кормили и дарили разные мелочи. Никто не мог сказать, что я за кем-то бегаю и разрушаю его личную жизнь. Всех все устраивало! Ему все же удалось сползти с плеча Туантонга. Правда случилось это уже в ванной. — Меня не устраивало, — тихо и в сторону сказал Туантонг, включил теплый душ, заставив Кая вскрикнуть. Замерзшему телу теплая вода показалась обжигающей. — Что ты сказал? — ухватил его за грудки Кай, не давая отступить и отвернуться. — Повтори. — Меня не устраивало. Я перевелся в этот институт два года назад и сразу понял, что ты должен быть только моим. Но ты скакал по чужим хуям, как бабочка по цветам, и я никак не находил возможности все изменить. Я ждал и надеялся. И, вот, все получилось. Как тебе сложно просить, так и мне сложно сказать, что я… — Что? — завороженный внезапной исповедью, Кай забыл свои беды, всем телом и душой стремясь к внезапно оробевшему Туантонгу, парню своей мечты, который, оказывается, уже так давно… — Что я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя и хочу всегда быть рядом. Я научусь выражать свои желания! Ты же мне поможешь, правда? Их губы встретились. А потом и не только губы. Мощный член и сладкая попка наконец воссоединились. Два раза. И утром еще. И на перемене в туалете. И… Жили они долго и счастливо. Может и сейчас еще живы. Почему бы и нет.