Дом кошмаров

— Вы сейчас серьезно?! Чхве Минки, макнэ группы Ньюист, стоит совершенно один перед тремя своими одногруппниками и не может поверить в то, что они действительно хотят так с ним поступить. Почему? За что? Шутки шутками, но это уже переходит всякие границы. И еще после этого будут убеждать, что ни в чем не виноваты и это все проделки режиссера. Как бы не так. На подобную чушь Рен уже давно не ведется. Впрочем, а хоть бы и так. Разве не мог хоть кто-нибудь из хенов встать на сторону любимого макнэ и сказать, что это уже чересчур? Или, может, не такого уж и любимого? Ну конечно. В группе же всегда должен быть участник, над которым можно пошутить и приколоться. Минки и не сомневался, что станет этим самым участником. Но дело в том, что ни для кого не секрет, что этот ребенок только хочет казаться храбрым и сильным. На деле же он до жути боится много чего. Особенно темноты и всякой там нечисти. Поэтому… Просто непонятно, как им вообще такая идея могла в голову прийти. Это же жестоко и низко. — Не волнуйся, Рен-а, — Джонхен, кажется, издевательски похлопывает младшего по плечу, не переставая улыбаться. — Мы же читали отзывы. Там нет ничего такого. — Нет! Я не пойду туда один! — его лицо с каждой секундой становится все бледнее и бледнее. — Да ладно тебе, — стоявший все это время в стороне Арон наконец подходит ближе и чуть сжимает чужое плечо. — И это была твоя идея пойти сюда. Помнишь? К тому же лавес будут очень гордиться своим оппой. — Ладно, — хоть Минки и соглашается, но выглядит так, будто бы не простит старших за такую подставу уже никогда. Впрочем, возможно так и будет. — Но мы с вами больше не друзья, — сбросив руку Арона и мотнув головой, он направляется ко входу в свой персональный ад. *** На подгибающихся ногах Минки поднимается по металлическим ступенькам, словно на эшафот, и аккуратно приоткрывает дверь. Ободранную ржавую дверь. Да уж. Уже сейчас жутко страшно и хочется все бросить, сбежав обратно к ребятам. К сожалению, нельзя. Съемки что б их. И чертова гордость. А вот подставы от оператора Рен ожидал еще меньше, чем от ребят. Это как так он не идет? — Хен… — умоляюще тянет Минки, но тот только качает головой, вручает ему камеру, вталкивает внутрь и закрывает за ним дверь. Вот теперь становится по-настоящему страшно. Макнэ на всякий случай дергает ручку, но та ожидаемо не поддается. Черт. И почему в подобных местах всегда играет такая жуткая музыка? Не могут что ли поставить что-нибудь успокаивающее? И так ведь безумно страшно. Ноги подгибаются, не желая идти вперед, и Минки уже действительно готов остаться прямо здесь. Но нельзя. Не может же он тут вечно сидеть один в полной темноте. — Все это не по-настоящему, — тихо шепчет, шаг за шагом передвигаясь дальше, — Это всего лишь декорации и актеры. Декорации и актеры… Актеры… Деко… — но самовнушение с треском проваливается, когда в первой же комнате «манекен» за столом вскидывает голову Вскрикнув, Рен снова отскакивает в коридор. И что прикажете делать? Как теперь пройти этот участок? От страха начинает болеть голова, и в уголках глаз скапливаются слезы, норовя вот-вот сорваться вниз. Но плакать тоже нельзя. Нечего давать ребятам еще больше поводов, чтобы посмеяться. С трудом взяв себя в руки, Минки предпринимает вторую попытку. На этот раз он решает поступить по-другому. Просто закрывает глаза. Опасно, конечно, но все же лучше, чем снова столкнуться с «призраком». Он осторожно выглядывает из-за угла, оценивая обстановку, зажмуривает глаза и бросается вперед. Вот только, наверное, не стоит так делать на незнакомой территории. Особенно, когда ты один и знаешь, что в доме может быть не один этаж. Это может быть очень опасно. Потому что в следующую секунду Минки перестает чувствовать пол под ногами и, отчаянно вскрикнув, летит вниз. Лестница оказывается довольно длинной, и он успевает несколько раз стукнуться локтями, коленками и один раз головой прежде, чем оказывается снова на полу. *** — Что там происходит? — обеспокоенно интересуется Джонхен, поднимая глаза на съемочную команду. Внутри помещения установлены камеры, и съемочная команда все видит. А вот остальные мемберы могут только слышать чужие крики. Лица стаффа выглядят взволновано-сосредоточено, но они ничего не говорят, продолжая вглядываться в мониторы. Кажется, что-то идет не совсем по плану. Ох. Только бы не случилось ничего серьезного. Потому что то, что младший затих, гораздо страшнее, чем если бы он продолжал кричать. От этого лидеру становится не по себе. И не только ему, к слову. — Ребят, теперь мне кажется, что не стоило с ним так поступать, — неуверенно бормочет Минхен. — Кажется, там действительно что-то страшное. Лица всех участников становятся крайне обеспокоенными. Как-то резко становится стыдно и страшно. Хочется пойти туда и забрать «ребенка». И плевать, как это будет выглядеть. Что если ему там станет плохо? Что если ему уже стало плохо. Ну, судя по тому, как неожиданно затих. — У нас, кажется, проблемы, — шепчет вернувшийся «шпион» Донхо. — Они не могут найти Минки на камерах. — Он же не мог заблудиться? — а вот в этом уверенности никакой. — Там же везде должны быть указатели, — Арон тяжело вздыхает, глядя на дом. Вот теперь Джонхен пугается всерьез. Так же, как страхи этого «ребенка» ни для кого не секрет, как и то, что тот не особо хорошо ориентируется в пространстве. Он вскакивает с места, собираясь попросить кого-нибудь из стаффа отправиться искать макнэ. Но не успевает. где-то в темноте раздается отчаянный вопль, смешанный с воем и плачем. Лидер резко оборачивается к Бэкхо, и тот, кивнув, бросается внутрь, несмотря на все еще внутренний страх. *** — Минки! Минки-я! Где ты?! Отзовись! Минки! Влетев внутрь, Донхо не перестает звать младшего по имени. На самом деле в этом нет необходимости, но он хочет, чтобы тот слышал его голос. Знал, что он здесь и идет к нему. Правда, похоже, его все равно не слышат. Минки продолжает кричать. Интересно, ему так страшно или все-таки что-то случилось? За своими раздумьями Бэкхо тоже не замечает лестницы и едва не наворачивается с нее. К счастью, успевает схватиться за перила. Внизу совсем темно. Видимо, тот этаж не должен был быть задействован. Но крик исходит именно оттуда. Неужели свалился? Только бы не случилось ничего серьезного. С такой высоты можно не слабо приложиться. Слыбый свет фонарика не сразу, но выхватывает у самой стены сгорбленную фигурку макнэ, который сидит, прижав колени к груди, спрятав в них голову и не переставая как-то странно подвывать. — Хэй, Минки! — отложив фонарик в сторону, Донхо опускается перед младшим на колени и аккуратно обхватывает его за плечи. — Минки-я! Господи, какой же он холодный и как сильно дрожит. Теперь становится страшно уже Донхо. К счастью, почувствовав крепкие руки на своих плечах, Рен перестает кричать. и начинает вырываться. Да что же это такое! — Минки, — гаркает всегда спокойный Тигр. — Приди немедленно в себя! Все хорошо. Я рядом, — уже спокойнее говорит, поглаживая младшего по волосам, — Успокойся, хорошо? Что случилось? Ты очень напугал нас. Сначала кажется, что Минки по-прежнему ничего не слышит, но через несколько долгих секунд тот, втянув носов воздух, дрожащей рукой указывает куда-то за спину старшему. Почему-то оборачиваться страшно. Все это смахивает на ужасно плохой, но все-таки триллер. Но нужно же знать, что именно так напугало их милого «ребенка». Подобрав фонарик, он оборачивается и сам не удерживается от вскрика. Вот такого он точно не ожидал. Метрах в пяти от них на полу лежит бледно-серая девушка, а рядом с ней что-то очень похожее на кровь. Судя по мейк-апу и прикиду она должна была играть одного из призраков. Глаза Бэкхо непроизвольно расширяются, и он быстро отворачивается назад к Минки. Да, теперь-то понятно, почему тот в таком состоянии. — Минки-я, посиди чуть-чуть здесь, — шепчет. — Я посмотрю, — Донхо все еще надеется, что это просто манекен. Ну мало ли. Черт. Еще даже не совсем холодная. На ощупь совсем не манекен. Только не это. Похоже, это настоящий человек. Настоящий мертвый человек. Становится не по себе. В горле встает какой-то нехороший ком. Начинает мутить. Только теперь Бэкхо начинает ощущать металлический запах крови. Услышав сзади снова характерные поскуливания, он быстро возвращается на место. — Кто-нибудь! — громко кричит Донхо, прижимая младшего крепче к себе в попытке хоть немного успокоить и надеясь, что его услышат на втором этаже. — Призраки или кто вы там спуститесь немедленно сюда. Тут не до игр! Менеджер и режиссер, оставшиеся снаружи и до последнего надеющиеся на благополучный исход, тут же вскакивают с мест. Они хоть и не могут видеть сейчас своих артистов, но прекрасно слышат испуганный голос, находящийся уже на гране истерики. Остальные мемберы тоже порываются пойти с ними. Потому что… Просто потому что. Там же где-то их милый макнэ. Только бы с ним ничего не случилось. Но им не разрешают, решив, что наиболее безопасно оставаться снаружи. На всякий случай. Кто знает, что там стряслось. — Минки-я, — как только сверху слышатся шаги, Донхо возвращает все свое внимание испуганному пареньку. — Ты можешь подняться? Думаю, нам нужно идти на выход. Несмотря на падение с такой лестницы, сейчас Минки абсолютно не чувствует боли. От шока, возможно. Но все равно не уверен, что сможет подняться на ноги. Слишком сильно они дрожат. До сих пор очень страшно. Хоть Рен и не был уверен, что девушка на самом деле человек, все равно перепугался очень сильно. И до сих пор перед глазами стоит эта картина. — Тшш, не плачь, — Бэкхо подхватывает младшего под руки, поднимая его в вертикальное положение. — Не оглядывайся назад. Просто держись за меня. Хорошо? — Хен, я ненавижу вас, — едва слышно шепчет Минки, но, вопреки своим собственным словам, не отстраняется, крепче вцепляясь в чужой локоть. Времени объяснять мужчине и женщине, что тут произошло нет, поэтому он просто кивает в сторону лестницы и предупреждает, чтобы не сильно шокировались. Потому что внизу их ждет что-то не очень приятное. Ему больше не хочется спускаться вниз. Да и сейчас есть дела поважнее. Пока кое-кто совсем не вырубился. Вон, еле ноги передвигает и бледный весь. Нужно как можно скорее вывести его наружу. Иначе мало ли что. *** Когда Донхо и Минки осторожно спускаются по ступенькам на улицу, их тут же окружают оставшаяся часть съемочной команды и участники, которые выглядят так, будто бы и сами готовы вот-вот заплакать. Потому что вид смертельно-бледного макнэ заставляет их чувствовать себя просто отвратительно. Да и Бэкхо не особо сильно отличается цветом лица от младшего. — Что случилось?! — испуганно спрашивает ДжейА, заметив дрожащие плечи. — Минки-я! — он хочет обнять младшего, но тот, резко вскинув голову, шарахается от него в сторону, вырываясь при этом и от Тигра. Шарахается в сторону, но от слабости тут же едва не заваливается на пол. К счастью, вовремя опомнившийся лидер успевает подхватить его под локоть. Разумеется, Джонхен понимает, почему Рен злится на них. Имеет ведь причину. Правда пока еще не знает всей глубины его обиды. — Давай-ка присядем, — Джонхен тянет уже несопротивляющегося «ребенка» за собой к лавочкам. — Что там такое было? — приобнимая младшего одной рукой, поворачивается к Донхо. — Мы такие кретины, — качает головой. — Он ведь мог, действительно мог, очень сильно пострадать. Донхо полушепотом рассказывает остальным ребят, как побежал искать Минки, звал его, но тот не отзывался, как едва не упал в этом мраке с лестницы, увидел до смерти перепуганного младшего и о том, как увидел на полу мертвую девушку, которая видимо тоже должна была играть, но сорвалась с лестницы. И повезло, что с самим Реном не случилось ничего при падении. Кстати об этом. Он уже успел позабыть, что неплохо осмотреть того на предмет повреждений. Да и врачам его, наверное, не мешало бы показать. На всякий случай. Когда менеджер возвращается, минут через пять-семь, она сразу же направляется в сторону своих подопечных. Да уж. В этот раз игры зашли слишком далеко. Как бы у кое-кого не осталось травмы на всю жизнь. Их макнэ же такой хрупкий, ранимый и впечатлительный. И то, что он увидел, может надолго отложиться в сознании. — Минки-ши, все в порядке? — женщина кладет руку ему на плечо. — Думаю, тебя нужно показать врачам. — Нет, нуна! — неожиданно для всех вскидывается. — Просто поехали в отель. Пожалуйста. По правде говоря, наверное, все-таки стоило бы обратиться к специалистам. Болит практически все тело. Особенно адово болит поясница и голова. От этой боли хочется плакать, и слезы на глаза сами наворачиваются. — Хорошо. Идемте, я отвезу вас в отель. *** Несмотря на то, что в группе всего лишь пять участников, машина у них на 8 человек. На всякий случай. Вдруг придется везти много сумок, кому-нибудь станет плохо или же надо будет кого-то еще подвезти. Вот как сейчас например. Минки первым, не дожидаясь одногруппников, забирается в самый дальний угол и укладывается на сидения, зажмуривая глаза. Все его тело до сих пор бьет крупная дрожь и все реснички слиплись от слез. Очень страшно. И больно. Только сейчас Рен ясно ощущает, как сильно болит поясница и разодранные колени и локти, из которых кажется до сих пор сочится кровь. Да уж. Еще сегодня утром он и не предполагал, чему станет свидетелем. Перед глазами, наверное, вечно будет стоять смертельно-бледное лицо той самой девушки-призрака. Она ведь наверняка так же, как и он, просто споткнулась. Вот только ей не повезло. Страшно подумать, что могло произойти, если бы он вовремя не сгруппировался. А если бы что-то случилось, его бы даже не сразу нашли. Так же, как и девушку. Вдруг она была еще жива, когда упала? Теперь точно будет ночами сниться. — Минки-ши, как ты? — женщина протягивает назад белую кругляшечку. — Мальчики-зайчики, выпоите, пожалуйста, ее нашему ребенку. — Холодно, — чуть не плача отзывается со своего места Рен. — Нуна, есть плед? Или можешь включить печку? — на обеспокоенные взгляды парней он внимания не обращает. Джонхен тяжело вздыхает и снимает с себя куртку. Пледа, разумеется, нет, а печка в машине давно не работает. Вряд ли макнэ мерзнет по-настоящему. Просто так реагирует его тело на произошедшее. Нужно всего лишь подождать, пока шок пройдет. — Все хорошо, Минки-я, — лидер аккуратно кладет свою руку на чужое подрагивающее плечо. — Отдыхай пока. Поговорим в отеле. — Я не хочу с вами разговаривать и дружить с вами тоже больше не хочу. И вообще, я ухожу из группы, — скидывая руку старшего, серьезно заявляет Минки, и его слова заставляют парней по-настоящему испугаться. *** Как только менеджер паркует машину около входа в отель, оттуда сразу вываливаются четыре взъерошенных парня. Но внутрь не заходят, дожидаясь, когда выползет заспанное несчастное и больное чудо, которое, к слову, не обращает ни малейшего внимания на ожидающих его парней. — Нуна, можешь снять мне отдельный номер на пару ночей? — Минки-ши, не думаю, что тебе стоит оставаться одному, — неуверенно тянет женщина. — Вдруг что-нибудь случится. Мне кажется, будет лучше, если кто-нибудь из ребят останется с тобой. — Не будет, — вот же упрямец. — Уж лучше я побуду один, чем с такими друзьями, — боже, а сколько сарказма-то в голосе. — Я больше не доверяю этим парням, — немного повышает голос и тут же морщится от не самых приятных ощущений. Что ж, у менеджера группы, состоящей из пяти молодых парней, должно быть поистине дьявольское терпение. Особенно когда один из этих ребят имеет весьма непростой характер. Но, к сожалению, с этим ничего не поделать. Просто макнэ слишком рано оказался вдали от дома. А тут еще и те, кто, вроде как, должен, не могут о нем нормально позаботиться. Кажется, у женщины скоро начнется нервный тик. Вон, уже стоит, закусив губу и не зная, что с этим делать. Нет. С этим срочно нужно что-то делать. Потому что порой с этим «ребенком» может справиться только лидер Ньюистов. — Значит так, — Джонхен старается звучать как можно более строго. — Если ты нам не доверяешь или не хочешь с нами дружить, пожалуйста. Но не нужно другим доставлять неудобства. Поэтому ты по-прежнему будешь делить номер со мной, — не обращая внимания на возмущения, он хватает младшего за руку, утаскивая за собой. *** Как только лидер и макнэ оказываются в своем номере, последний тут же, вырвав свою руку, скрывается за дверью ванной, оглушительно хлопнув ею напоследок. Так, что наверняка соседи попадали со своих кроватей. Если, конечно, их не прибило штукатуркой. Это еще одна отвратительная привычка Чхве Минки. Когда он злится, абсолютно не задумывается, где находится и кто вокруг него. По правде говоря, Рен и сам не понимает, почему продолжает психовать. Но все-таки до сих пор слишком больно и обидно. Поэтому и прячется. Горячая вода должна помочь смыть все неприятные события сегодняшнего дня. И почему-то он уверен, что сегодня ему позволено плескаться столько, сколько сам того пожелает. Никто не станет выгонять. Тяжело вздохнув, Минки придирчиво и с некоторым страхом разглядывает сбитые локти и колени, которые неслабо так щиплет от воды. Не то чтобы очень больно, но ощущения не из приятных. Гораздо больше болит запястье, которое макнэ при падении, кажется, вывихнул. Слезы сами собой наворачиваются на глаза, и он приглушенно всхлипывает. Но так, чтобы за дверью его не услышали. Правда в том, что Минки никак не ожидал, что Джонхен по-прежнему не спит, ожидая его возвращения. Наверное, ему бы давно стоило лечь. Завтра ведь рано вставать. Но как может лидер спокойно отдыхать, когда один из его «детишек» плачет навзрыд, отмокая, в ванной? ДжейА молча наблюдает, как тот, прихрамывая и не переставая всхлипывать, добирается до своей кровати и заползает под одеяло. И только после этого укладывается сам. Однако среди ночи его будет чей-то отчаянный крик. Хотя почему чей-то? Джонхен прекрасно знает, что кроме него и макнэ тут никого нет. Охнув, он вскакивает со своей кровати, подлетая к младшему. — Эй, Минки-я! — ДжейА аккуратно встряхивает паренька, но, не добившись результата, просто ложится рядом, обнимая. — Тише. Все хорошо, — шепчет едва слышно. — Боже. Да проснись же ты! Отчаянный вскрик действует гораздо лучше шепота, вырывая несчастного макнэ из глубокого сна. Несколько долгих секунд он просто лежит, пялясь в потолок, тяжело дыша и пытаясь сообразить, где находится. А потом его будто прерывает. Слезы неожиданно брызгают из глаз с новой силой, и дышать становится еще труднее. Забыв обо всех своих обидах, Минки вжимается в старшего, кажется, стараясь спрятаться от всего. Видимо кошмар был слишком реалистичным. — Все хорошо, — поначалу немного офигев от подобных действий, Джонхен быстро берет себя в руки и обнимает младшего в ответ. — Я здесь, Минки-я. Успокаивайся давай. Это был просто сон. Ну же. Посмотри на меня. В ответ никакой реакции. Только приглушенные рыдания куда-то ему в грудь. Боже. Вся футболка ДжейА уже в соплях и слезах. Впрочем, ему все равно. Сейчас главное прекратить эту неожиданную истерику. К сожалению, он понятия не имеет как именно. Никогда прежде с таким сталкиваться не приходилось. Поэтому… Что там нужно сделать? Наверное, хотя бы принести воды и чего-нибудь успокоительного. Хотя давать без разрешения врача или хотя бы менеджера нельзя. Правда для того, чтобы получить разрешение, нужно дотянуться до телефона. А это не так-то просто, когда тебя буквально оплетают чужие руки и ноги. Да и подставлять младшего не хочется. Это же был просто кошмар. Не так ли? — Прости, Хен, — размышления прерывает едва различимый шепот в области груди. — Могу я еще пару минут полежать вот так? — Минки-я, — Джонхен облегченно выдыхает, чуть улыбаясь и прижимая к себе все еще подрагивающее тело. — Все в порядке. Лежи, сколько тебе будет нужно. А потом, когда станет лучше, нужно будет сходить умыться, а я заварю вкусный чай. Договорились? И снова вопрос остается без ответа. Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Пусть лучше молчит. Главное, чтобы перестал плакать и успокоился поскорее. По правде говоря, ДжейА сейчас чувствует себя просто отвратительно, зная, что это из-за них, таких придурков, макнэ в таком состоянии. Ну конечно. А чего он хотел? Мало того, что упал и чудом не пострадал, так еще и обнаружил труп девушки, упавшей ранее скорее всего оттуда же. Так что не стоит удивляться кошмарам. Наверняка Рен очень сильно перепугался. Подобная травма может надолго с ним остаться. И будет просто замечательно, если он не сдержит свои угрозы и не уйдет из группы. — Все уже нормально, Хен, — пытается улыбнуться сквозь всхлипы Минки. — Прекрати так сильно меня сжимать, — он аккуратно выкручивается из чужих крепких объятий. — Мне все еще больно. — Прости, пожалуйста, — виновато вздыхает ДжейА. Что еще тут можно сказать, он понятия не имеет. Вряд ли подобную ситуацию можно разрешить простыми извинениями. Даже по блестящим глазам это видно. Сейчас в них нет ничего кроме обиды и разочарования. Разочарования в своих хенах. Ну еще бы. Джонхен даже боится смотреть в сторону макнэ. Потому что знает, что не увидит улыбки и нежности в его глазах. — Заваришь чай? — на извинения Минки только кивает в знак того, что услышал, и скрывается в ванной. — И забудь о том, что было, — кричит уже оттуда. *** — Минки-я, — отставив полупустую кружку от себя, Джонхен решает предпринять еще одну попытку. — Прости нас. И, пожалуйста, поговори со мной. — Не хочу, — младший тоже отодвигает кружку. — Сейчас не время для разговоров. Уже давно пора спать, — он медленно встает из-за стола и, прихрамывая, бредет к своей кровати. — И, надеюсь, мне позволят завтра тут остаться? — шипит, случайно задев локтем стену. Нет. Так это оставлять нельзя. Складывается такое впечатление, что кое-кто действительно собирается воплотить свою угрозу в жизнь. — Минки, — сдержаться не получается. — Прости, пожалуйста, нас, таких идиотов. Я все понимаю. И ты можешь сколько угодно злиться и обижаться на нас. Мы несомненно это заслуживаем, — ДжейА аккуратно приближается к замершему макнэ, но не решается дотронуться. — Можешь не разговаривать с нами в нерабочее время, но, прошу, не делай глупостей. Подумай о тех, кто надеется и верит в тебя, — выдыхает, переводя дыхание. — Все, что угодно. Но ты не можешь бросить группу. Ты не можешь подвести лавес, которые так тебя любят. Пожалуйста. Если ты уйдешь, то группу придется расформировать. Потому что мы уже не будем Ньюист, если нас останется меньше пяти. Ни я, ни ребята не будем существовать без тебя, — от чего-то глаза начинают слезиться и в горле встает неприятный ком. — Прошу. Ты не представляешь, как мне сейчас стыдно. Я же должен был приглядывать за тобой, но так по-дурацки повелся на предложения ребят. Мы думали, что будет весело. Никто и представить не мог, чем это закончится, — на несколько секунд Джонхен замолкает, пережидая особо сильный приступ, от которого говорить становится совсем невозможно. — У Ньюист и так дела идут не очень хорошо, группа не переживет твоего ухода. Впрочем, не это самое важное. Просто я не смогу находиться тут, если не будет тебя и… — все. Голос окончательно срывается. А Минки слушает все это, стоя спиной к своему лидеру и затаив дыхание. Снова хочется плакать. Потому что никогда и ничего подобного не слышал. Уйти из группы? Никогда. Да, в сердцах он, кажется, говорил что-то такое. Это ведь было не всерьез. Просто бросил от обиды и боли. Тогда ему было очень плохо и действительно хотелось уйти. Первые две-три минуты. Ну что за глупости? Как Рен может оставить лавес, которые безумно любят его и их группу? Да и своих одногруппников тоже никогда. Как бы там ни было, а макнэ все равно любит их как старших братьев. Даже после того, как они поступили с ним. Все это неважно. Совсем не обижаться не получается, но ведь рано или поздно это пройдет. Нужно только немного времени. Несмотря на то, что по щекам струятся слезы, Минки резко оборачивается, внимательно глядя на склонившего голову старшего. — Хен, — чувствуя, что тот не рискует подойти ближе, подлетает сам. Подлетает и, не думая ни секунды, обнимает. Обида подождет. — Ты чего? Ну куда я уйду? Сейчас все еще слишком свежо, и я не могу просто простить вас. Но группу никогда не подведу, — его обнимают в ответ. Больно. Но это сейчас неважно. — Пойдем на кровать. Мне немного больно вот так вот стоять, — все-таки признается. Потому что нога слишком уж сильно дает о себе знать. Теперь наступает очередь лидера в шоке застывать. Он чувствует на своих плечах холодные дрожащие руки, чужие слезы на свей коже, слышит негромкий прерывающийся голос, пытающийся успокоить его и просящий переместиться обратно на кровать и не может понять, что происходит. Очень трудно воспринимать слова, но, кажется, уходить кое-кто не собирается. Не собирается же? Спохватившись, Джонхен тоже обнимает младшего, осторожно помогая ему передвигаться. — Прости, — усаживаясь рядом с Реном на кровать снова шепчет, внимательно заглядывая в красивые глаза. — Мне правда очень стыдно. Наверное, теперь придется целую вечность перед тобой извиняться. — Тебе не нужно этого делать, — неожиданно даже для самого себя выдыхает Минки. — Это, правда, очень неприятно, но сейчас… Просто, пожалуйста, можешь ты остаться со мной? В смысле мне теперь страшно спать одному, — неловко улыбается, опустив глаза вниз. — Стоит только прикрыть глаза, сразу же вижу ту девушку. Хен, ты ведь даже не можешь себе представить. Мне так сильно повезло. Понимаешь? Я упал ровно с того же места, что и она. Не могу. Как представлю, что могло произойти, так сразу же в дрожь бросает. Это на самом деле страшно. — Минки, — пораженно шепчет ДжейА, который впервые слышит о падении. — Конечно, я лягу с тобой. Иди сюда, — он укладывается под одеяло и призывно похлопывает ладонью рядом с собой. Ну что тут можно сказать? Да и нужно ли? Кажется, Джонхен чувствует себя действительно виноватым. И он правда согласился спать вместе? Вот это неожиданно. Насколько макнэ помнит, лидер ненавидит делить постель с кем бы то ни было. Еще вначале карьеры, когда Минки чего-то ночью пугался, тот никогда не пускал его к себе. Хорошо, что они в группе не вдвоем. Бэкхо, любящий обниматься, никогда не отказывал. Так что… Грех отказываться от такой перспективы. Тем более что сам попросил. Минки тоже заползает под одеяло, укладываясь в чужих объятиях. — Я никуда не уйду, — тихо шепчет Рен, когда глаза уже начинают слипаться. — Так что не волнуйся, пожалуйста. Кажется, я люблю группу слишком сильно. Поэтому… — Что бы ты там не думал, мы тоже тебя любим, — крепче прижимая младшего к себе, улыбается лидер. — И мы, правда, даже представить не могли, чем все может обернуться. Мы так перепугались, когда услышали твой вскрик, потом все стихло на время и снова крик, — Джонхен хочет еще что-то сказать, но чувствует только тихое сопение. — Эх ты. Ладно. Спи спокойно, Минки-я, и поправляйся скорее. За окном уже поздняя ночь, и ДжейА чувствует, что и сам вот-вот отрубится. Все-таки его ведь разбудили посреди ночи, несмотря на то, что лег он за час до этого. Очень хочется спать, но пока что никак нельзя. Что если младшему снова станет плохо? Его сон нужно охранять, раз уж они стали виновниками кошмаров. Да, Джонхен, действительно, не любитель делить с кем-то кровать. Ну разве что с маленьким и глупым макнэ. На этот раз это просто необходимо. Он едва заметно улыбается, целуя светловолосого в лоб и прикрывая глаза. *** — Ребят, мне кажется, что пора с этим заканчивать. На следующий день были назначены еще кое-какие съемки, но в связи с происшествием руководство решило дать всем несколько выходных дней. Хотя бы до похорон той самой девушки из стаффа. А уж потом можно будет продолжать. Если, конечно, Минки к тому времени поправится. Бедный ребенок. Чтобы не мешать парню, который полночи провел в бодрствовании, спать, ньюисты собираются в комнате Донхо и Арона. Оставлять младшего одного не есть хорошо, но и сидеть с ним целый день нет возможности. Даже если сегодня нет официальных съемок, для фанатов нужно хотя бы провести парочку трансляций. Иначе они будут сильно переживать. Вчерашний-то выпуск по понятным причинам не вышел в эфир. — Как он? — пожалуй, чуть ли не больше всех переживает Арон. Оно и неудивительно. Все-таки он самый старший. — Как, вообще, прошла ночь? Я боялся, что он-таки сбежит от тебя. — Не очень хорошо, — нехотя отзывается Джонхен. — Кажется, он очень сильно разочарован в нас. Он упал с той же лестницы, что и та девушка, — поясняет. — Вы представляете, что могло произойти? Минки, кажется, до сих пор в шоке. Полночи не мог уснуть, — лидер чувствует, что снова глаза начинает щипать. Ну вот. Только этого не хватало. Все ведь в порядке. Какой смысл сейчас реветь? — Он же не собирается всерьез уходить из группы? — Бэкхо не смеет поднять глаз, чувствуя себя неимоверно виноватым. Потому что это изначально была его идея. И, наверное, Тигру стоило бы как можно скорее пойти и попросить прощения, умолять об этом. Но не сейчас. Пока что слишком страшно. Страшно увидеть в глазах макнэ ненависть и злобу. Донхо тяжело вздыхает. Вряд ли тот теперь позволит обнимать себя и, тем более, придет к нему спать. Вряд ли Рен сможет после такого доверять всем им. — Минки думал об этом, — серьезно говорит ДжейА, заставляя всех дружно и со страхом на него посмотреть. — К счастью, он любит группу слишком сильно, поэтому не уйдет. — Джонхен, Минки-я сильно пострадал при падении? — живущий вместе с менеджером Минхен немного опаздывает на собрание и сразу же задает наиболее интересующий его вопрос. — Да, — и снова тяжелый вздох. — Кажется, у него сотрясение мозга и травма ноги, — его слова действительно пугают парней. — В общем, ребята, я думаю, пора завязывать с этим. Наши шутки над Минки зашли уже слишком далеко. Одно дело, когда это просто дружеские шутки, но другое — вот это вот все, — покачав головой, Джонхен направляется в сторону двери. — Я собираюсь вернуться в номер. Через два часа приходите к нам. Будем снимать трансляцию, — после чего, не оглядываясь, уходит. Вообще-то злиться на Арона, Минхена и Донхо лидер не имеет никакого права. Не только они виноваты. Он тоже. Возможно, даже больше, чем другие. Все-таки он ведь мог остановить их. Мог. Но не сделал. Так какой смысл теперь винить кого-либо в чем бы то ни было. Вот только люди так устроены, что им нужно найти виноватого в ком-то кроме себя. *** После такого тяжелого дня и не менее тяжелой ночи Минки спит очень крепко и практически без сновидений. Ну это и хорошо. Пусть лучше так, чем ему снова снятся кошмары. Утром, а, вернее, уже днем Рен чувствует себя вполне нормально. Голова уже совсем не болит. И настроение гораздо лучше. Даже то, что нога все еще дает о себе знать, абсолютно его не портит. Несколько долгих минут он просто лежит на кровати, решая, стоит ли вообще вставать или нет. Вроде как у него же сегодня выходной. Интересно, только ли у него? Судя по тишине в номере, лидера тут нет. Скорее всего уже давно. Вздохнув, Минки все-таки сползает с кровати. Хочется есть, но выходить из номера в одиночку, наверное, все-таки не стоит. Мало ли что. Вдруг какие-то особенно ушлые фанатки окажутся в отеле. По-хорошему, наверное, нужно позвонить менеджеру, но Минки сейчас не очень хочет с ней общаться. Ну еще бы. Это же надо будет объясняться и успокаивать, что все хорошо. Лгать на самом деле. Конечно, сейчас уже лучше, чем было ночью, но все же. Да и телефон валяется неизвестно где. Рен тяжело вздыхает и, прихрамывая, бредет к чайнику. Нет. Все-таки нога все еще болит. Да и рука тоже. Даже кружку с чаем удержать не получается. Черт. Неужели так сильно травмировался? Вчера так не казалось. Хотя, возможно, вчера просто были шок и обида, которые заглушили физическую боль. Неожиданный скрип двери заставляет макнэ вздрогнуть так, что он едва не ошпаривается горячим чаем. Хотя чего пугаться-то? Ключ-карта же есть не только у него. Еще у Джонхена и менеджера Юнхи-нуны. — Доброе утро, Минки-я. Зайдя в комнату, ДжейА сразу же замечает пустую кровать и младшего стоявшего возле стола. Черт. Ну конечно. Этот «ребенок» наверняка очень голодный. Потому что ни вчера вечером, ни ночью есть он не стал. А утром никто не позаботился о том, чтобы оставить немного еды. — Хен? — Рен оборачивается, едва заметно улыбаясь и возвращая кружку на стол. — Я думал вас забрали на какие-нибудь съемки. Почему ты здесь? — Ну какие могут быть съемки? — по-настоящему удивляется. — У нас несколько дней выходных. Единственное, нужно будет каждый день проводить короткие трансляции для лавес. Чтобы они не волновались. — Хорошо. Ой, Хен, — внезапно спохватывается Минки. — мне, наверное, стоит извиниться перед нуной? Кажется, я вчера вел себя не очень адекватно. — Во-первых, — подойдя ближе, Джонхен легонько треплет младшего по волосам. — какие могут быть съемки после того, что произошло? В самом-то деле, — он быстренько пробегается взглядом по меню и сам себе кивает. — А во-вторых, Юнхи-нуна прекрасно все понимает и не обижается на тебя. Так что не переживай. Ну что? Что предпочитаешь на завтрак? Ну или на обед? И Минки ярко улыбается. Несмотря на боль в ноге и легкую в сердце, он все-таки слишком сильно любит своего лидера. А потому… Плевать на все. Остается надеяться, что больше ничего подобного одногруппникам в голову не взбредет.