Во сне и наяву

На улице стояла тихая летняя ночь. Где-то вдали стрекотали цикады. Ивайзуми нехотя перевернулся на правый бок, отворачиваясь от окна, в которое светил яркий месяц. В комнате было очень душно. На кровати, под стенкой, ворочался Ойкава. Сегодня ребята ночевали дома у капитана Аобаджосай, весь вечер смотрели фильмы, делали домашнее задание и обсуждали предстоящий тренировочный матч с командой университета. Хаджиме вновь покрутился на футоне, окончательно запутавшись в тонкой простыни, которая служила вместо одеяла. Подушка казалась слишком горячей, воздух — слишком плотным, а лежащий, в пару метров от спального места брюнета, Ойкава — слишком громким. Первый номер Сейджо тяжело дышал — ему тоже было душно. Время от времени парень что-то невнятно бормотал во сне и дёргал ногой. Ивайзуми стянул с себя ненавистную ткань и вновь повернулся на левый бок. За окном крикнула сова, и послышалось шуршание проезжающей машины. «Второй час ночи, а уснуть не могу. Сегодня же на тренировке вымотался!» — мысли в голове Ивы плыли неспешно. Брюнет был готов начать считать волейбольные мячи, или же Годзилл, делать абсолютно всё, чтобы уснуть. Телефон Тоору, лежащий на столе, засветился — уведомление пришло. Хаджиме начал потихоньку проваливаться в столь желанную дрёму, но уснуть ему, похоже, было не суждено. Ойкава, доселе только громко дышащий, простонал. Чутко, пошло — так, что у Ивы аж внутри живота всё скрутило. Шатен вновь простонал и всхлипнул. Четвертый номер Сейджо поднялся с футона и тихонько подошёл к другу. Тот спал, обвив руками мягкую игрушку в виде головы гуманоида, которую ему подарил Ханамаки, и продолжал сопеть. Хаджиме осмотрел комнату, заглянул в окно — на улице не было ни души, проверил свой мобильный — в Twitter пришло сообщение от Мацукава, и вновь улёгся на своё место. Закрыв глаза он услышал очередной стон, доносящийся со стороны кровати. Ивайзуми смирился, что сегодня точно не выспится. — Ива-чан, оставь мне блинчик! — бубнил Тоору в попытках отвоевать себе вкусности. — Не-а, это мой, — протараторил брюнет и закинул очередной блин себе в рот. — Ну, как дети малые, — улыбнулась мама Ойкавы и потрепала сына по волосам. — Когда закончите с завтраком, пожалуйста, поставьте грязную посуду в мойку. — Конечно, Ойкава-сан, — ответил Ивайзуми. Парни ели не спеша. К школе они успеют дойти за пятнадцать минут, а сам матч начнётся через два часа, поэтому торопиться смысла не было. Связующий что-то печатал в своём телефоне, время от времени хмуря свои брови, а Хаджиме листал новостную ленту. _____________________________________________________ @НanaBanana Какого чёрта сегодня было так душно? Я как будто провел эту ночь в аду @Matsukawai Полностью согласен

@iwaizu_mi Зато вам никто на ухо не стонал

@НanaBanana Что? @Matsukawai Чего? Меня одного напрягает тот факт, что ты сегодня ночевал у нашей королевы драмы?

@iwaizu_mi Просто забудьте

_____________________________________________________ Ивайзуми вздрогнул, когда тишину разрезал грохот — Ойкава кинул телефон на столешницу. — Что такое? — Хаджиме хлопал глазами. — Меня достали эти все поклонницы. Божехоспади, за что??? — взвыл шатен и опрокинул в себя пол чашки горячего кофе. — Ооу. — Так, главное, прохода не даю! Просто повсюду! — в сердцах возмущался парень. — Слушай, — вспомнил Ива, посмотрев на переписку с Макки и Маццуном, — что тебе сегодня снилось? — А что? — Ты сегодня ночью…стонал, — Хаджиме мог поклясться, что у его друга лицо перекосилось от такого заявления, а уши еле заметно покраснели. — Понимаешь, — замялся шатен, — это был очень странный сон. Я большую часть не помню, но это даже не важно. Прости, что помешал спать. — Да ладно, — отмахнулся Ивайзуми. Он понимал, что возраст как раз такой — наснится всякое, а потом красней перед всеми за то, что не смог контролировать себя. — Так, я всё. — Я всё сам сделаю, а ты иди в ванну, — пролепетал Ойкава, когда брюнет хотел убрать после себя. — Спасибо, — кивнул ас команды и скрылся в дверном проёме. Тоору тихо ударил себя ладонью по лбу — он прекрасно помнил свой сон, и от этого ещё хуже. «Почему мне такое снится?» — грызло сознание парня. Связующий залился густой краской, когда перед глазами всплыла картинка с ночного видения. Его кто-то обнял сзади и быстро, так чтобы парень не видел, завязал глаза. Его ласкали, гладили по бокам, и ему было не противно от этого. Потом незнакомец начал ему надрачивать, а в следующий момент случилось самое страшное — ему вставили. Последней каплей стало то, что Ойкаве, который во сне, очень нравилось всё, что с ним делали. Это вызывало у Тоору смешанные чувства. Такое видение повторялся уже неоднократно. Дважды приходилось, со стыдом на лице, стоять в ванной комнате и снимать напряжение в душе, потому что «дружочек» решил встать с утра пораньше. — Ойкава, я кого зову? Иди, я душ освободил! — на кухне появился Ивайзуми, и шатену пришлось прервать свои мысли. Этой ночью все было по другому. Ойкава громко стонал, выгибался, подставлял тело под ласки и жался к источнику тепла. Он чувствовал как его целуют в шею, в скулу. Его бёдра крепко сжимали большие и сильные ладони. Он срывал голос — так ему хорошо. Чёрная ткань повязки, которая доселе не давала ничего увидеть, с лёгкостью упала на грудь. Тоору прищурился, глаза резало от приглушенного света. Внутри Ойкавы все резко сжалось. Шок окутал его с головы до пят. Над ним нависал парень с малахитовыми глазами, которые смотрели прямо на него. — Ива-чан? — сиплым голосом произнёс парень и резко подорвался на кровати. В горле першило, тело содрогалось от волнения. Он явно не ожидал, что все это время его утренняя эрекция была результатом мокрых снов с лучшим другом детства. Утром Ойкава был полностью в себе. Огромное количество вопросов от «почему мне такое сниться?» и до «почему именно Ива-чан? » крутились в его голове. Перед завтраком шатен достал свой личный дневник, который начал вести ещё с первого года средней школы. Блокноты уже много раз менялись, но привычка, записывать все свои мысли и чувства, осталась.

«Мне сегодня опять снилось это, но концовка была другой. Человек, который был со мной всё это время оказался Ива-чаном. Я не знаю что делать и как смотреть в глаза Иве-чану сегодня. Мне стыдно и страшно. Почему всё так сложно? 23.07.20.»

Ойкава шумно выдохнул и спрятал свой дневник в письменный стол. Пришло время собираться в школу. Тоору плёлся по коридору, то дело поглядывая на экран телефона. Он написал Мацукаве — пытался узнать где сейчас находится Ивайзуми. _____________________________________________________ @Matsukawai Он ищет тебя

@oikiwi ЧЁРТ Можешь его отвлечь?

@Matsukawai Он сказал что ему что-то нужно узнать у тебя и ушёл из класса _____________________________________________________ Шатен вздохнул и поднял взгляд. По лестнице спускались девочки из его класса, из кабинета вышел учитель физики, а ребята, которые стояли у окна, о чём-то разговаривали. Ойкава не хотел видеться с Ивой. Вернее, хотел, но ему было стыдно. — Хэй! — парень услышал до боли знакомый голос и, ускорив шаг, зашёл в кабинет химии. «Неееет!» — взвил капитан Сейджо. — Дурокава, какого чёрта ты так рванул? — Хаджиме злился. — Прости? Мне сейчас не до этого. Сейчас самостоятельная, а я, ну, вообще, ничего не знаю, — состроил невинные глазки Тоору. — Ладно. Перед тренировкой поговорим, — брюнет развернулся и ушёл. «Не так уж и важно, раз не начал говорить сразу», — подумал связующий и открыл ненавистный учебник по химии. Перед тренировкой, во время игры и даже по пути домой Ойкава был как на иголках. Он вечно прятал взгляд от Ивайзуми и пытался вообще не смотреть на него, занимая свой разум другими вещами — проверкой социальных сетей или перепиской с Яхабой о каких-то документах волейбольного клуба. Хаджиме лишь хмыкал и терпел. Брюнет пытался успокоить собственный интерес тем фактом, что они, третьегодки, уйдут со школы, а Шигеру придётся самому справляться с обязанностями капитана. — До завтра, Ива-чан, — бросил на прощание Тоору и скрылся за поворотом. Ас Сейджо постоял какое-то время на перекрёстке, где их пути к дому расходились. На улице было пасмурно, звёзд совсем не видно на небе. Редкие машины разбавляли тишину улицы рычанием моторов, а фонарные столбы окрашивали асфальт в оранжевый оттенок. Вокруг было спокойно, но Хаджиме тревожило поведение друга. Ойкава обычно себя ведёт не так. Абсолютно не так. Целых три дня Ивайзуми терпел странности Тоору, списывал всё на нервозность из-за тестов и контрольных, из-за подготовки к отборочным префектуры, но последней каплей стало то, что Ойкава начал просто избегать его. На переменах шатен ускальзывал с Макки или Яхабой в столовку, перед тренировкой о чём-то увлечённо болтал с Куними, хотя, чтобы Акира с кем-то разговаривал по собственной воле — чудо, а после занятий просто уходил домой сам, без предупреждений. По началу, Ива думал, что его друг обзавёлся девушкой, поэтому после школы не дожидается его, но как сказал Киндаичи: «Ойкава-сан вчера сам шёл возле парка в сторону дома. Почему не с вами, Ивайзуми-сан?». Услышав это, Хаджиме решил идти в наступление. Перехватив капитана команды перед клубными занятиями, брюнет заметил в руках товарища его личный дневник. Конечно, он знал, что связующий ведёт записи в блокноте, причём Ивайзуми был единственным, кто видел этот блокнот своими глазами. — Ойкава, у тебя всё хорошо? Ты последнее время себя очень странно ведёшь. — Всё в порядке, Ива-чан, — стал отнекиваться Тоору, натянув улыбку до ушей. — Ладно, — четвёртый номер Сейджо провел парня взглядом. Хаджиме решил действовать по другому. Если тот не говорит напрямую, значит нужно что-то предпринимать срочно. Вспомнив о личном дневнике, брюнет решил — нужно любой ценой посмотреть записи в блокноте, ведь там должно быть объяснение странному поведению. — Ойкава, давай фильм посмотрим. На днях нашёл про твоих любимых инопланетян. Я даже поп-корн купил для этого дела, — НЛО и поп-корн просто обязаны сработать. — Только давай пойдём к тебе, потому что у меня проектор сломался. — А… Эм… — замялся шатен, — Да, давай. — Отлично. Тогда после тренировки к тебе. — А как же поп-корн? — связующий недоумевал. — С собой. Уже дома у Ойкавы, брюнет начал активно продумывать, как и когда он найдёт заветный блокнот. Тоору облегчил ему это дело, положив личный дневник в верхний ящик стола прям при Иве. Фильм и в правду оказался крутым, а закуски — вкусными. Хозяин комнаты отключился практически сразу после титров, потому что очень устал на тренировке, а Хаджиме боролся с сонливостью ради своей затеи. Приготовив футон, который для него всегда был сложен в комоде, брюнет тихонько открыл ящик и достал нужную ему вещь. «Как же хорошо, что он везде ставит даты», — подумалось парню, когда он отыскал первую интересную запись:

«Мне сегодня опять снилось это, но концовка была другой. Человек, который был со мной всё это время оказался Ива-чаном. Я не знаю что делать и как смотреть в глаза Иве-чану сегодня. Мне стыдно и страшно. Почему всё так сложно? 23.07.20.»

После этой заметки были и другие:

«Не могу находиться возле Ивы-чана, потому что мне стыдно… 24.07.20» «Я боюсь, что Ива-чан меня не поймёт, если я ему всё расскажу! Гей ли я вообще?! 26.07.20» «Мне снова приснился этот сон. Теперь он мне признавался в любви. Закончилось всё тем же, что и раньше — мы оказались в постели. 28.07.20» «Я смотрю на Иву и мне кажется, что я влюбился. 29.07.20» «Я идиот! Придурок и кретин! Но это не оправдывает моего желания, чтобы те сны стали реальностью! 30.07.20»

В груди Ивайзуми гулко билось сердце. Он тоже думал об Ойкаве в другом ключе, но со всех сил пытался вести себя «нормально», не подавать виду. Это за собой Хаджиме заметил на втором году средней школы, когда и без того большие глаза Тоору стали ещё краше, а брюнет начал в них тонуть. Когда его друг начал носить очки только в присутствии семьи или Ивы, при этом очень стесняясь себя, а для Хаджиме он стал прекрасной картиной. Когда ас команды начал непроизвольно цепляться взглядом за нежную шею, за крепкие бёдра и подтянутую пятую точку, и это все вызывало желание прикоснуться, поцеловать, а потом спрятать от всех. Это началось ровно тогда, когда Ойкава начал хвастаться своими успехами с девушками, что с ним флиртуют, зовут на свидание, а Ива стал ревновать его к другим. Со стороны кровати Тоору послышалось копошение. Выключатель светильника щёлкнул, и комнату залил тёплый свет. — Ива-чан? Ты чего не спишь? — спросил шатен, зевая. Ответом ему послужила тишина. — Хэй, Ива-чан, — повысил голос хозяин комнаты и сполз с нагретого места. Он опёрся на спину Ивайзуми и заглянул вперёд. Брюнет сидел неподвижно, сверля взглядом страницу личного дневника его возлюбленного друга. — Ты! Ты что читал?! — истерично выкрикнул шатен. В ответ Хаджиме кивнул и закусил губу. Вес тела Тоору пропал, он облокотился спиной о свою кровать. Ладони закрывали глаза, а из горла непроизвольно вырвался досадный всхлип. — Ты чего ревёшь? — подполз к нему брюнет. — Не трожь меня, — прошипел парень. — Почему ты не мог мне просто все рассказать? — продолжал давить тот. — А как? Как я должен был сказать, что уже месяц мне снится, что ты меня ебёшь, признаешься в любви, и из-за этого я осознал свои чувства к тебе! — взвыл Ойкава и поспешил ретироваться на кровать. Он натянул простынь на голову, скрутился в позу эмбриона и начал тихо плакать. Ему было обидно и страшно. Тихий Ива-чан, который не бьёт, не орёт — страшный и злой Ива-чан. — Идиот ты, Ойкава, — заключил Хаджиме и сел на кровать, обняв кокон, который сотворил его горе-любимый. — Отстань. — А может я тебя тоже люблю. Может я тоже хочу обнимать тебя и всякое такое. Может ты тут не один, кто страдает. Не задумывался над этим? — продолжал бубнить четвертый номер. Из-под простыни показалась макушка, а за ней блеснули заплаканные карие глаза. — Ива-чан… — прохрипел Тоору. — Давай попробуем. Никому ничего не будем говорить, но попробуем. — Что попробуем? — на лбу шатена появилась складочка. — Отношения. Будем двумя влюбленными глупцами… — щеки обдало жаром. — Да ладно? Обниматься, целоваться и еб… — Ойкаву оборвали. Шершавая ладонь легла на его рот. — Ещё раз скажешь слово на «е» и ты — труп. Заниматься любовью, сексом, но не то что ты говоришь. — Правда? — не верил Ойкава. — Правда убью, если ещё раз скажешь. — Та при чем здесь это. Правда, что будем вот это всё делать? — Угу. Только не на глазах у кого-то, — Хаджиме упал сверху на капитана команды. Тоору резко притянул его за шею к себе и стал усыпать поцелуями лицо. — Люблю тебя, Ива-чан. — Ага. Я тебя тоже, но если ты меня сейчас не отпустишь, то любить будет уже некого, — прохрипел брюнет. — Ой, прости. Я…просто счастлив… Хотя знаешь, то что ты лазил в моих личных записях меня расстраивает, поэтому тебе нужно загладить вину, — Ойкава поиграл бровями. — И как же? — Поцелуй и объятия во сне до самого утра. — Хоть до конца жизни, — ответил Хаджиме, и настала очередь шатена кряхтеть от сильной хватки своего любимого.