Лучший способ, чтобы согреть...

      Краски. Осень — это яркие краски для того, кто любит это время. Гоголь, несомненно, любит. Он любит то, как листья меняют свой окрас; то, как они облетают, срываемые порывами ветра; любит их шуршание, их запах, возможно, он полюбил бы и их вкус, если бы в его голову пришла мысль их попробовать.        А ещё Гоголь любит осенние холода, но совсем не потому, что любит мёрзнуть, а потому что любит согревать.       Николай бодро шагает по парковой дорожке, распинывая в стороны шуршащий ковёр. Он уже успел выпить капучино, купленный в кофейне рядом с парком, в отличие от Достоевского, который даже не притронулся к своему американо, продолжая обвивать тёплый картонный стаканчик обветренными руками.       — Дос-кун, я ведь говорил, чтобы ты не забывал перчатки, — Гоголь выхватил кофе из тонких замёрзших пальцев и, поставив его на ближайшую скамейку, принялся согревать руки Достоевского.        Фёдор молча наблюдал за его действиями, поглубже зарывшись в свой клетчатый шарф.       — Тебе нужно чаще дышать свежим воздухом, — продолжал свою напутственную речь Николай, — но, стоит тебе выйти на улицу, как ты начинаешь мёрзнуть. В следующий раз я лично тебя одену!       — Обычно ты лично меня раздеваешь, — пробормотал Фёдор в шарф.       — Потому что я у тебя очень заботливый, — с лукавой улыбкой ответил Гоголь, поднося хрупкие кисти к губам.        Достоевский не стал спорить, а лишь отвёл взгляд в сторону. Николай мог поклясться, что в этот момент Фёдор покраснел, но вот от смущения или же от ветра — так и осталось загадкой.       — Слушай, Коль.       — Ммм, — Гоголь в ожидании уставился на Достоевского, продолжающего смотреть куда-то мимо него.       — У меня ещё и губы замёрзли…        Гоголь не знал, могут ли губы замёрзнуть, но ему очень понравилось их согревать, передавая в поцелуе своё тепло. Но сколько бы тепла он не отдавал таким способом, ему становилось лишь жарче.       — Где ещё мне согреть тебя, Дос-кун?