Случай, изменивший жизнь

Просыпаться было очень тяжело. Гарри до сих пор не понимал, где он и что происходит. Ему казалось, что он просто вернулся назад во времени. Но ведь не было такого. Не было того, чтобы тётя так хорошо и нежно относилась к нему, а не кидалась и кричала. Поттер не помнил ни единого момента в своей жизни, когда бы к нему так ласково обращались. И от этого хотелось плакать. Неужели всё взаправду? Открыв глаза, он увидел ее. Петунью. Но женщина была какой-то другой. Казалось, что вот она, его родная тётя, с которой он провёл всё своё детство. Однако в тот же момент она была другой. Не такой худой, не такой страшной. Не такой злой и нервной. Добрая улыбка украшала слегка вытянутое лицо молодой женщины, а руки, что всё ещё гладили Гарри по волосам, были ухоженными и не приносили боли, как это было тогда. Она изменилась внешне, и что-то ему подсказывало, что и внутри неё произошли изменения. Неужели он и правда переместился в другую реальность? Сможет ли он хотя бы тут быть счастливым? Гарри не мог пока осознать того, что теперь он не взрослый человек, а маленький мальчик. Но сколько ему лет? — Тётя? — Доброе утро, Гарри. Поднимайся, скоро твои родители придут за тобой, — на последних словах, а особенно на слове «родители», Петунья скривилась. Однако ее брезгливость и злость были обращены не к нему, к чему привык Гарри. И это было странно для мальчика. — А? Да? — Поттер пытался убрать из самого голоса надежду, что так пробивалась после слов о родителях. Но, видя в глазах тети удивление и сомнение, понял, что тут что-то не так. Неужели в этом мире родители были плохими? — Всё хорошо? Ты выглядишь каким-то бледным. Петунья потрогала ладонью лоб и шею мальчика, отметив то, что температура была немного повышена. Поттер не знал, что она там решила, но видел, как Петунья с уверенностью вышла из комнаты, отправляясь куда-то. Оставшись в постели, растерянный мальчик посмотрел на свои руки, отмечая то, что не было застарелых шрамов. Тонкие рубцы, белые и красные, что украшали его руки всю его жизнь, исчезли. Мальчик подскочил с кровати и пробежался глазами по комнате, ища зеркало. Необходимое обнаружилось в ванной, что прилагала к его комнате. Подойдя к нему, Гарри посмотрел на свое отражение и просто застыл. Худое тело. Создавалось ощущение, что он не ел очень много дней. Тело было настолько худым, каким не было при жизни с Дурслями. Можно было бы это списать на комплектацию тела, однако всё меняло дальнейшее рассмотрение тела. Небольшие порезы, а где-то и большие. Множество синяков, из-за которых ему казалось, что тело будто бы посинело. Они напоминали о наказаниях Дурслей, но даже они не были такими жестокими с маленьким ребенком. Как же тяжело без воспоминаний. Тогда можно было бы понять причину того, почему с ним так поступали. И в этот момент мальчик ощутил боль в голове. Будто бы кто-то пронзил его мозг тонкой, острой иглой и ввели внутрь какое-то вещество, которое просто разъедало мозг. Единственное, что мог ощущать Гарри, была боль. Кроме нее было что-то еще, однако именно боль затмевала собой всё. Поттеру казалось, что прошло очень много времени, прежде чем всё прекратилось. Однако, как только всё закончилось, появились картинки. Первая картина была прекрасной. Его родители. Счастливые, молодые, влюбленные. Живые. Они сидели рядом с маленьким Гарри и обнимали его, порой играя и что-то рассказывая. Что именно говорили, мальчик не мог понять. Лишь какое-то бормотание. Но звуки были игривыми и веселыми, из-за чего Гарри подумал, что это была какая-то сказка. Рядом с мальчиком было еще какое-то копошение, теплое и пушистое, как он ощущал сам. Но увидеть, кто или что было рядом, он попросту не мог. Картинка была не очень разборчивой, но это можно было спихнуть на то, что он был маленьким. А младенцы мало что видят и понимают. За первой последовали и другие, такие же счастливые, наполненные позитивом и теплом. Из-за них хотелось улыбаться, смеяться и просто плакать от счастья. После пятой картинки цвет стал меняться. Яркие и милые цвета стали сменяться белыми, серыми и какими-то ядовитыми. Почему-то родители стали тыкать в него иголками, вводя что-то, забирали кровь. Гарри видел, как он возмущался, кряхтел и плакал, но ни Лили, ни Джеймс сильно не обращали внимания. Да и их самих в воспоминаниях Гарри становилось всё меньше. Теперь чаще он замечал Дамблдора, Сириуса и Петунью. И если первые двое вели себя так же, как он помнил их, то Петунья была другой. Она была счастливой. Тетя часто улыбалась, играла с Гарри и часто обнимала его, когда мальчик плакал. И не было тычков, не было одиночества, которое в детстве, да и потом, разъедало Поттера. Он смотрел на эту свою версию и был рад за него, хотя немного и завидовал. Ведь этот малыш ощущал от тети любовь и тепло, о котором мечтал Поттер в своем детстве. Но вот все остальное вызывало вопросы. Если все так было хорошо, то что с ним сейчас? И где Воландеморт? Или в этом мире его нет? Очередная вспышка боли, и Гарри увидел знакомое помещение. Теперь он вряд ли забудет этот подвал. Этот алтарь. Место жертвоприношения. Это был подвал особняка Блэков. Он внутри круга, а по внешней стороне стояли Вальбурга Блэк, кто-то из семьи Малфой, если верить легенде о их цвете волос, и Сириус. Взрослые были очень серьезными и что-то быстро говорили. Гарри в очередной раз ничего не понял, списывая это на маленький возраст своей копии. Однако в один момент в подвал забежали Лили, Джеймс и директор. Они пытались пробраться через какой-то барьер, который не пускал их к ребенку. Сам же маленький Гарри начал хныкать, завидев родителей. Будто бы испугался их. Он так и не слышал, что кричали взрослые, но Лили смогла забрать ребенка и постаралась выбежать из зала, но путь ей перекрыла Вальбурга. В глазах бабушки Гарри видел отчаяние и мольбу. То, чего он точно не ожидал увидеть от холодной и злой леди Блэк. И резко это воспоминание меркнет. Потом было еще несколько, не особо приятных и совершенно непонятных. Гарри не понимал, что происходит. Все чаще он наблюдал за тем, как родители куда-то уходили, оставляя его у Петуньи. А когда появлялись и он приезжал домой, то с ним что-то происходило. Часто парень замечал на своих руках то порезы, то небольшие пятна, словно от уколов. Синяки по всему телу. Но воспоминания о том, как он получал их, не было. Словно ему стерли воспоминания. Очнувшись, мальчик не сразу понял, что происходит. Вроде стоял около зеркала, а сейчас лежит на кровати, а рядом с ним сидит какой-то паренек, который как-то даже испуганно смотрит на него. Немного присмотревшись, Гарри понял, что это был Дадли. Но какой-то прям не совсем похожий на себя Дадли. Мальчик был намного меньше братца, худее. И можно было подумать, что это совсем не тот Дадли Дурсль, которого он знал в прошлой жизни. Однако знакомые светлые волосы, да и нос, что был очевидной чертой того семейства Дурсля, говорило о том, что это был именно он. — Дадли, — с губ Гарри издавался едва слышный полувздох. — Гарри! Ты очнулся! — Дадли услышал шепот и сразу же оторвался от игрушки, с которой он играл, сидя на диване. — Надо позвать маму. Произнеся последние слова, мальчик спрыгнул с кровати и выбежал из комнаты, истошно крича и зовя свою маму. Они все беспокоились из-за того, что Гарри неожиданно упал в обморок и долго не приходил в себя. Петунья собиралась вызвать скорую, однако, не успев набрать номер, как появился какой-то шар и голос ее сестры сказал этого не делать, иначе было бы плохо. Кому плохо, что плохо, женщина так и не поняла. Но она боялась за сына, ведь знала, на что могут пойти эти люди. Резко комната заполнилась людьми. Тут были и тетя с Дадли, и родители, и директор. Были еще несколько человек, которых Гарри совершенно не знал. И все они смотрели на него, задавали кучу вопросов. Они все что-то хотели от Гарри. Однако почему-то не подходили, будто бы боялись или сторонились. — Гарри, мальчик мой, как ты себя чувствуешь? — взяв на себя главную роль, спросил директор, внимательно смотря на мальчика, отмечая его реакцию на него. — Голова, — Гарри едва мог говорить. В горле было сухо, да и сил не было ни на что. Но он не хотел закрывать глаза сейчас, кто знает, что с ним могут сделать сейчас. — Голова болит? Мой милый малыш, сейчас я дам тебе зелье, — воркующим голосом произнесла женщина, чьи волосы горели огнем даже сейчас, когда они находились в комнате. Поттер знал, что это его мать. Однако лишь от одного ее голоса тело вздрогнуло и несколько сжалось, будто бы пытаясь сбежать от прикосновений. Сам того не ожидая, Гарри заплакал. Не в голос, но из его глаз потекли слезы, которые он совершенно не мог сдержать. Мальчику ужасно хотелось спрятаться, но от кого? Разумом он старался спрятаться от тети, от Дадли. От тех, кто когда-то давно сделал ему больно. Но тело… Тело стремилось спрятаться от той, чье объятие он мечтал ощутить на себе. — Иди же к мамочке, милый, — и вновь милый голос, за которым, как показалось Поттеру, слышалась тонкая, тихая угроза и обещание.