Следствие ведут ... МавРуны

Мы завалились домой. По дороге до комнаты собрали все углы и косяки. — Пошли в душ, — предлагаю телу, что развалилось в виде морской звезды на полу. — Ммм. Не хочу, — его глаза закрыты, — я тут спать буду. Подхожу и наступаю на живот, не до конца перевожу вес, чтобы не спровоцировать рвоту, но ощутимо. — Тогда я буду ходить по тебе как по коврику, — угрожаю. — Ой, иду, иду. Ты такой зануда, — бурчит. — А сам то, — его рука обхватывает мою лодыжку. Она удивительно горячая, вызывает мурашки от соприкосновения голой кожи к коже. — Не злись, — его голос мягкий, обволакивающий и нежный. Медленно заставляет ногу переместиться на пол. Мы смотрим друг другу в глаза. Я всё жду подвоха, когда он попытается дернуть ногу на себя, и я как в дораме упаду и поцелую его случайно. Бред! Что за бред лезет мне в голову? Я фыркаю и убираю ногу, собираюсь пойти выбрать ему чистые вещи для сна, как его рука вцепляется с силой в голень, заставляя остановиться. — Ну, что еще? — ворчливо спрашиваю я. — Помоги встать. Протягиваю руку, помогаю и провожаю в душ. Приготовив одежду, вламываюсь в ванную, не заботясь о госте. Плевать! Спать охота, а он там походу с водяным выпивает или спит. Он вздрагивает от неожиданности, когда распахиваю дверки кабинки. — Ну, что еще? — так и ноет как подросток. — Двигайся. Спать хочу, а ты тут по ходу жить собрался, — в ответ ворчу.- Я тебе счет на воду пришлю. Он смеется, не видя меня из-за пены, но двигается. Так странно мыться спина к спине. Ощущение тепла от случайных соприкосновений, которых просто уйма, все-таки мы слегка (ладно, очень даже) нетрезвые. Томление внизу живота начинает разливаться по телу. И тут у нас завязывается шуточная потасовка. Как всегда бывает, неожиданный резкий удар — ты в ответ. Смешок за смешком и вот вы уже во всю пачкаете друг друга пеной, стараясь не упасть, периодически поскальзываясь из-за воды и мыла. В какой-то момент он подхватил меня за талию, прижимая к себе, с криком «Осторожно!», когда я поскользнулся, смеясь. Мы хихикаем, смотря друг другу в глаза. Затем мой взгляд падает на его приоткрытые губы и облизываюсь. Он прочищает горло и спрашивает: «Ты в порядке? Стоять можешь?» Только тогда до меня доходит: мы стоим голые в душе, обнимаемся. Черт! Я отскакиваю, точнее пытаюсь, опять почти поскальзываюсь, но удерживаюсь за стенку. — В порядке, — тушуюсь, старательно не смотрю вниз, а очень хочется. — Я выхожу. — Угу. Я после тебя, щас еще сполоснусь, — пытаюсь отдышаться и понежиться в теплой воде. Надо расслабиться. Когда выхожу, Мавин уже развалился на кровати в моих шортах и футболке. Я сушу полотенцем волосы, присаживаюсь на край и спрашиваю «Спишь?». Знаю банально. — Нет, — открывает глаза и его взгляд сосредотачивается на мне. — Тазик ставить? — мало ли. Может вертолеты его мучают? — Неа, — для убедительности мотает головой. Его взгляд немного мутный и сонный. Я, наверное, выгляжу не лучше. — Двигайся, — он разлегся на всей постели, ютиться с краю я не намерен. В конце концов, вообще, хотел на полу спать, если ему что-то не понравится. Но он двигается, и даже без обычного своего буркания под нос. А я ведь нахожу его безумно милым… Стоп. Милым?! Что происходит? Так спокойно, как говорила знаменитая Скарлетт: Я подумаю об этом завтра или сегодня сойду с ума.» Тишина. И сказать нечего. Лежим на спине, смотрим в белый потолок. — Слушай… — Ммм… — А Ган и впрямь женушка? — спрашиваю так и грызущий меня вопрос. — Блять! — чуть не подскакивает до потолка, но садится Мавин. Его так забавно дразнить.- Ты зачем мне об этом напомнил? Я только успокоился и забыл о том, что видел, — рычит. Натуральный тигра. — Ну…- тяну руку и хватаюсь за локоть, он подозрительно косится на нее. А я строю самое милое выражение лица, что возможно: делаю глаза олененка, по моему мнению, и дую губки, — простиии…- Тяну гласные, зная, как действует такой вид на него. — Арх, — чуть ли не воет он. Потом тяжко вздыхает, я все смотрю на него, он отворачивает голову и, смотря на стеллажи с обувью кивает. Мои глаза самопроизвольно округляются. — Правда? — приподнимаюсь на локте правой руки, левой всё еще держа Микса. — Но это не исключает, — в тот же момент говорит он совершенно серьезно, — что они могут быть универсалами, — последнее слова уже затухают. Знаю, о чем он сейчас мыслит: «О чем я вообще думаю?!» — так и написано на его лице. Смеюсь и откидываюсь обратно на подушку, непроизвольно тяну его за собой. — Ой, - вырывается из меня, его руки ударяют меня в грудь, мы стукаемся лбами. Из него рвется смешок- один, второй, и вот уже смеемся вместе. Долго, заливисто, с попытками перестать, «всё-всё» и встать с меня, но не получается и цикл повторяется. В конце концом он просто утыкается, мы успокаиваемся, похихикивая время от времени. И так хорошо, что не хочется двигаться. Но всё-таки тяжеловато, да. Мавин, как будто, чувствует и предпринимает попытку встать. Его руки скользнули по бокам от меня и он приподнялся. Улыбаемся друг другу, мой взгляд проходятся по нему, и губы сами притягивают его. А потом я чувствую осторожное касание к своим. Немного шершавые и крайне нежные у него, — то, что я отмечаю. Закрываю глаза и отвечаю, углубляя поцелуй, кладу руку ему на затылок, мягко массирую. Микс стонет и ласковые касания сменяются страстными и неистовыми. В ход идут языки. Я уже не стесняюсь, льну к его телу, забыв, что он опирается на руки. Танго языков всё жарче. Откровенно стону и вылизываю его рот, его язык чуть ли не трахает мой. Вторая рука гуляет по его спину, наглаживая. Останавливаться не хочется, но воздух не бесконечен и мы нехотя отрываемся друг от друга. Тяжело дышим, на мгновение приоткрываю глаза и вновь опускаю веки. Его лоб и нос касаются моего. Стук сердца просто бешеный, отдается в ушах и не сразу распознаю его слова, переспрашиваю: — Что? — голос хриплый, возникает недоумения «это я?». — Давай спать, — шумно выдыхает и ложится рядом на спину. ЧТО ЭТО ЩАС БЫЛО?! И после ЭТОГО спать?! Я поворачиваюсь, чтоб предъявить претензии типо — ты возбудил, это начал, так уж доделывай, уж будь добр! А он спит! — Блять! — матерюсь и поворачиваюсь спиной, ложась на бок, к этому идиоту. Вот что на него нашло?