Мед и золото

Стоял прекрасный теплый осенний день. Лучи вечернего солнца просачивались сквозь кухонные занавески, высвечивая легкие частицы муки, танцующие в воздухе. В центре всего этого, мягко взбивая тесто, стояла раскрасневшаяся Гермиона. Драко наблюдал за ней из дверного проема, скрытый темнотой. Свет отбрасывал золотистые блики на ее кожу, сохранившую летний загар. В воздухе витал запах мускатного ореха и теплого хлеба. Драко размышлял об их путешествии, и его переполняла нежность. После случайной встречи год назад на благотворительном мероприятии они отбросили свое прошлое и закружились в быстром романе. Не успели они опомниться, как Драко перебрался к Гермионе и ее ужасному рыжему коту. Когда они встретились, он все еще был ожесточен гневом войны и участием в ней его семьи. Но после одной судьбоносной грозы он обнаружил, что Гермиона смягчила его и увела от беды, которую представляло его воспитание. Когда Драко вышел из прохладной тусклой тени коридора в золотистое тепло кухни, он не мог не думать о том, что Гермиона оказалось лучом света в его непроглядной тьме, теплом в его холоде — сиянием, к которому он всегда будет стремиться. Мягко подойдя сзади, он обнял ее за талию и нежно чмокнул в щеку. Оправившись от испуга, Гермиона вздохнула и откинулась назад в его объятия. — Мне не нравится, как получается медовая глазурь, — пожаловалась она. — Ты говоришь это каждый раз, когда готовишь для компании, но все всегда вкусно, — пробормотал Драко, нежно целуя ее в шею. Когда он опустил руки ниже, румянец Гермионы стал ярче. Медленно потянув, он развязал бант на фартуке, позволив тому упасть на пол. Когда ее дыхание участилось, Драко восхитился ее грудью. Вжимаясь в него спиной, Гермиона чувствовала признаки его возбуждения. — Мы не можем. Джеб и Луна придут на обед через несколько часов, — вздохнула она с сожалением. С хитрой улыбкой Драко развернул ее лицом к себе. Прижав ее к стойке, он окунул палец в медовую глазурь из ближайшей миски. Прежде чем Гермиона успела возразить, он нанес сладкую массу ей на грудь. — Мы определенно не можем развлекать гостей уборкой этого беспорядка, — ухмыльнулся он. Быстро расправившись с ее платьем, он нагнулся и слизнул мед. Движения его губ были мучительно медленными, он наслаждался каждой каплей. Соль ее кожи смешивалась с медом на его языке. Стягивая с него рубашку, Гермиона подумала, что Драко похож на падшего ангела. Угасающий янтарный солнечный свет падал на лицо, резко контрастировавшее с тенью на груди. Он окрасил его волосы в яркое золото. Завладев его губами, она почувствовала вкус меда на его языке. Усадив Гермиону на стойку, Драко больше не мог сопротивляться. Глядя в ее золотистые глаза, он вошел в нее с дразнящей медлительностью. Дюйм за дюймом он чувствовал, как она затягивает его в свое тепло. Он ускорился, ее тихие вздохи удовольствия опьяняли. Казалось, они растворяются друг в друге. Свет танцевал по их соединенным телам, жар между ними нарастал. Драко наклонился для глубокого поцелуя и почувствовал вкус мускатного ореха, и пьянящая сладость кухни в сочетании с теплом, излучаемым ими, заставила обоих упасть за край. Притянув Гермиону к себе в крепком объятии, Драко провел руками по солнечным зайчикам, пляшущим на ее коже. Не было слов, только глубокое чувство близости и затяжной вкус сладкого меда. Угасающий солнечный свет ловил дымку танцующих частиц муки, которые оседали на пол вокруг них.