Позволь мне помочь тебе.

Вечер. За окном стемнело. В комнате приглушенный свет, который исходит от гирлянды. Запах свежей выпечки, которая находится на письменном столе, где стоит кружка ароматного черного чая. Включенный компьютер создает лёгкий фоновый шум, в то время как его обладательница ищет нужную информацию по строению человеческого сердца, специально для школьного сообщения. Софья тяжело вздыхает, открывая очередной сайт, чтобы прочитать информацию про тоны сердца, пока рука тянется к кружке чая, поднося затем к алым, будто лепестки роз, губам, но таким же заветренным, будто эти самые розы стояли на холоде. Что-то падает в соседней комнате, от этого всё тело напряглось, будто позади теперь стоит некто с ножом, готовый сейчас наброситься на свою жертву. Страх будто парализовал девушку, но также быстро и ушел, поэтому Софья поднимается с места, дабы сходить и проверить, что же это произошло, надеясь, что это были не мамины духи, которые она оставляла на краю туалетного столика. Шаг, второй, открывается дверь и... Пропасть. Темная, будто ночь, но только без звезд, а наоборот, с облаками, полностью закрывающими весь обзор. Голос девушки будто пропал, даже вскрикнуть, дабы выплеснуть все свои эмоции, не удавалось. Руки пытались за что-то ухватиться, но тщетно. Прыжок с парашютом, вот только ты забыл надеть его... — Маруська! Маруся! Вставай! — слышится сквозь темноту чей-то настырный голос. Свет. Слишком яркий. Будто белый снег на солнце в зимнее утро. Девушка прикрывает глаза рукой, параллельно отмахиваясь от кого-то. — Ты посмотри на нее! Уже почти полдень, а она спит! Сама же вчера с утра договорилась с девками пойти в поле, а теперь спит. Черт с тобой! Скрип двери, а затем она закрывается. Девушка приподнимает голову, которая жутко болела, словно она при падении в эту пустоту ударилась о что-то очень твердое. В комнате стояло две кровати, причем одна из них была побольше, нежели та, на которой находилась Маруся. Постель была обычной хлопковой, небольшая подушка, набитая периной, причем, очень старой. Деревянные многолетние стены, о чем говорит некоторые участки потолка, которые явно протекали в дожди. Небольшое стеклянное окно, шторы на котором были раздвинуты. В углу, напротив девицы, стояла прялка, а рядом корзина с пряжей. «Где я?» — единственный вопрос, который пришел к ней в голову. Самым последним воспоминанием являлась пропасть, именно полет, ведь падения не было. Девушка поднимается с кровати, видя рядом на табуретке белую одежду, а также ленту. Тело будто знало, что делать, поэтому та сняла с себя ночнушку и быстро натянула платье. Поднявшись, та увидела около угла кровати онучи, а потом взяла, думая как надеть. Надев на ногу и обмотав кое-как, лапти оказываются на стопах. «Ладно. Мне надо сейчас узнать где я...» — вдыхает та, идя к двери. Страх неизведанного, он будто обнимает тебя своими цепкими лапами, пытаясь поглотить, чтобы ты ничего не могла сделать. Ужасное чувство, от которого мурашки бегают по спине, словно небольшие электрические разряды. Маруся открывает дверь, просовывая голову в дверной проем, будто суслик, который вылезает из своей норки с большой осторожностью, чтобы хищник не схватил. Горница, где посередине стоял обеденный стол, а около стен находились скамейки, на которых находилось, как поняла девушка, старшее женское поколение, которое перебирало травы, либо же вязало зимние вещи. — Маруська! — раздался возмущенный голос, — ты чего в таком виде вышла?! А ну быстро косу заплети! Что с тобой сегодня такое?! — к ней подошла особа сорока лет с черными волосами, в которых кое-где проскакивала седина, с голубыми поникшими глазами. Женщина эта выглядела так, будто работает без выходных. Тощая, без всякой радости на лице. На ней было белое платье с длинными рукавами, а сверху красный сарафан, которому, много лет, ведь кое-где были видны заплатки. — Хорошо, – тихо отозвалась девушка, быстро заходя обратно, оглядываясь в поисках расчески и того, чем можно завязать косу. На тумбе, которую она не сразу заметила, ведь та стояла около кровати, со стороны ног, Маруся нашла гребешок, благодаря которому та принялась расчесывать длинные темные волосы, длинною до самой поясницы. Там же на столе девушка увидела небольшое зеркало, которое было без всякой изысканной оправы. Маруся взяла эту вещицу, поднимая ее на уровень лица. Девушка с голубыми, будто ясное небо, глазами, темными, как ночной лес, волосами, загорелой кожей. Такая же худоба, как и у той женщины, которая будила её с утра. От привычного образа Софьи, бывший у нее когда-то, остались лишь алые губы, которые были слегка покусаны. В отражении на нее смотрела девушка лет 17. «Маруська! Чего ты там долго! Девки скоро без тебя пойдут!» – послышалось из соседней комнаты. Это было словно ведром холодной воды, которое привело в чувства. Девица поднесла свои руки к затылку, начиная плести косу, которая путалась, ведь девушка не плела никогда такую длину сама себе, так как таковой не имела. Перекинув копну на плечо, плести стало легче. Вспомнив про ленту, та подбежала к кровати, одной рукой держа творение, а второй дотягиваясь до кусочка ткани. Лента все время соскальзывала, что напрягало Марусю, поэтому та оставила попытки сделать бантик и остановила свой выбор, который огранивался умениями, на узле. Выйдя из комнаты, девушка стала искать глазами ту самую женщину, которая сейчас месила тесто. — О, собралась наконец-то! Марусь, мы тебя заждались уже! Бери корзину и пошли уже! А то скоро жарко будет! — сказала девушка, 16 лет, с русыми волосами. Девушка кивнула и пошла за той, видя у входа плетенную корзину, которую и взяла. — Как же ты долго! Неужто не спала всю ночь? — спросила незнакомка, которая шла впереди. — Спала, вроде... — промямлила Маруся, глядя на косу той, которая вихляла из стороны в сторону. — Вроде. Маша и Соня заждались тебя, поэтому пошли в поле, мы договорились встретиться около нашего дерева. Говорят «Анька, не знаю как ты, но мы пойдем, жди сама», ну, я и осталась. «Её зовут Аня... Уже хоть что-то»— отметила про себя Маруся, переложив корзину в другую руку. Вся дорога прошла как в тумане. Девица была в своих мыслях, совсем не наблюдая за дорогой, привели ее в чувства женские голоса, которые начали приветственно кричать. Маруся подняла голову и увидела двух девушек, что были похожи друг на друга. Улыбкой так точно. Русые косы, карие глаза и щечки, которые уж очень им шли, придавая особенную красоту. Разобравшись, кто какую траву собирает, девицы разошлись друг от друга. Единственной зеленью, которую знала Маруся, был чабрец, поэтому девушка решила искать его. Вдалеке послышались свисты, с прикриками "Но" и лошадиное ржание. — Опричники скачут! Прячься! — крикнула Аня, ложась в траву. Маруся обернулась на звук и увидела, как все девушки попадали на землю, значит, надо последовать их примеру, что она и сделала Девушка ушла в совершенно другую сторону от "подруг", поэтому находилась одна. Изредка поднимала голову, смотря на то, как лошади приближаются. Один из наездников отделился от толпы, скача в другую сторону, остальные же ехали в сторону девушек, ускоряясь, но ни одна не поднялась с земли. — Чего это ты затаилась, девица? — послышался голос, полный уверенности в себе. Маруся обернулась и увидела приближающегося к ней наездника, с черными волосами по плечи, острыми скулами и усмехающимися глазами. Девушка молчала, перевернувшись на спину, немного приподнявшись и ползя назад. Скакун вскоре был перед ней, слезая с лошади. Всё от него излучало уверенностью и самолюбием. Завораживающий голос, походка, которая была грациозна. Голубые глаза, шарм который приносили серьги, придавая им особый игривый блеск. — Чего ты так напугана? Или царских людей ни разу не видела? — в ответ Фёдор слышал лишь молчание. Басманов вальяжно подошел к девице, протягивая руку, предлагая помочь подняться. "Да не бойся, не съем" — сказал тот, усмехнувшись. Маруся робко положила свою руку в мужскую ладонь, поддаваясь той силе, с которой Фёдор потянул ту. ¬ — Как тебя хоть зовут? — спросил фаворит царя. «Так, главное сделать сейчас вид, что я понимаю, что происходит, всё-таки время такое… Могут подумать, что я – колдунья. Мне этого не надо, ведь до сих пор практикуется смертная казнь за это, если я правильно определила нынешнее время». — Марусей меня звать. «Пустите! Отпустите!» – послышались крик одной из девушек неподалёку. Парень с девушкой устремили взгляд на сцену, которая разворачивалась перед их глазами. Басманов подошел к лошади, запрыгивая в седло и направляясь к тому месту, ускоряя животное. – Что это вы здесь делаете? Я дал четкую команду, узнать, к какому боярину они принадлежат. А вы что делаете? Отпустили быстро! – начал Федя, смотря на других опричников, – Вам следует сейчас думать о том, что надо к царю возвращаться! Парень вновь запрыгнул на лошадь, смотря на мужчин с отвращением. Те переглянулись между собой, поступая точно также, глядя на Аню, которая отвернулась от тех. – Всё равно свататься приду, – сказал блондин, глядя на ту, которая пару минут назад отбивалась от него всеми возможными способами. Басманов в своей манере поправил волосы, качнув головой, серьги издали звон. Мужчина огляделся по сторонам, прикрывая лицо рукой от солнца. – Наплюнь на него, девица, не достойно такое тебя, – сказал Федя с довольной улыбкой Анне, победно глядя на того опричника, которого Гавриилом звали. Мужчины уехали, оставив подруг в поле. Уже был полдень, солнце с силой припекало головы, грозясь спалить всё живое и неживое. – Кто это был? – поинтересовалась Маруся, глядя на то, как подходят Маша с Соней, поправляя платки на голове. – Что с тобой? Не узнала царевых опричников? Не прикидывайся, сама же рассказывала, что слышала слухи о том, что Басманов – царёв любовник, – сказала София. «Басманов? Получается, сейчас правит Иван Грозный? Надо будет об этом как-то спросить, попозже» – подумала девчушка. – Так. Давайте домой пойдём, думаю, на сегодня мы собрали столько. Сколько нужно. Мне еще надо хлеб испечь, на ужин к барину важные гости должны прийти, – промолвила Анна, поднимая корзину. Маруся вспомнила, что оставила всё, что забирала около того места, где пряталась. Ничего не сказав, побежала на то место происшествия. Девушки смотрели той вслед, усаживаясь на землю, зная, что это будет надолго, ведь потерять такое в поле легко, а найти затем тяжело. «Басманов… Басманов… Неужели правда?» – крутилось лишь в голове у той. Если Фёдор жив, то князь Серебряный либо только сейчас приехал, либо нет. Значит, опричник не брал никакого амулета, следовательно, можно ещё спасти его. Почему именно такой ход мыслей в голове? Изнутри что-то подсказывает, будто надо свершить другую судьбу для царева фаворита. Маруся вспомнила, как сидя в своей комнате, смотрела различные эдиты с данным персонажем истории, благодаря которому узнала из фильма 91-ого года, мечтая с ним познакомиться. Улыбка на лице, ведь если это сон, то довольно прекрасный.