Структура

Шепот города. Белье колебалось на ветру, брызжа водой – кто-то поленился хорошенько его отжать. Толстая веревка, больше напоминающая канат, тянулась наискосок от куска торчащей из бетона арматуры – к антенне спутниковой связи, создавая контраст между старым и новым. Порывы ветра с моря создавали иллюзию свежести – запахи ночного города не могли достигнуть высоты крыши сорокаэтажного комплекса. Сквоттеры, которые столь безалаберно подошли к вопросам стирки, сейчас крепко спали в палатках, удобно примостившихся между коробами системы вентиляции и переплетением труб. И они не слышали, как темная угловатая фигура осторожно кралась к той части крыши, что выходила внутрь. Если бы они более ответственно подходили к вопросам размещения и охранения, то смогли пронаблюдать любопытную картину: мужчина с невыразительными чертами лица высматривал что-то внизу, стоя в полной неподвижности. Короткие черные волосы, бледная кожа, давно отвыкшая от солнца – единственная яркая черта на лице незнакомца был тонкий красный шрам, проходящий через нос и по скулы, образующий «ватерлинию». Будто пьяный пластический хирург попытался скальпелем разметить поле для операции, но все, на что хватило сил – это провести горизонталь, поделив лицо на верх и низ. Неприметное лицо. Неприметная одежда – серое легкое пальто, что так полезно в дождливые дни, частые в это время года. Мелкий клерк с налетом стиля, служащий одного из доков, мелкая шестерка из юридической фирмы – этот человек мог быть кем угодно, и даже больше. Впечатление портили лишь немигающие мертвые глаза. *** Все жилые комплексы района Генуа строились по единому образцу. Длинная труба квадратного сечения, поставленная вертикально. По задумкам архитекторов подобное устройство было способно заменить четыре стандартные многоэтажки, попутно сэкономив место, и при этом обеспечив жильцам приемлемый уровень комфорта. Происходи все в нормальных условиях – можно было бы сказать, что архитекторы справились со своей задачей. Проблема была в том, что Гексагон был настолько же далек от понятия «норма», как жители комплекса «Пич Трис» от перспектив в жизни. Сдача в эксплуатацию – двадцать лет назад. Первая собственная банда – пятнадцать лет назад. Первый крупный бунт, где для подавления применялась тяжелая техника – десять лет назад. На данный момент «Пич Трис» стал образцово-показательным жилим комплексом из района класса D. Местное население варит стимуляторы и откровенную наркоту, производит самопальное оружие посредственного качества. Где-то в катакомбах, которые по проекту должны были стать удобной парковкой, уже трижды находили следы ритуальных убийств культистов. Сейчас на восемнадцатом этаже слышалась музыка и пьяные возгласы, на семнадцатом – громкие стоны. Либо кому-то было очень плохо, либо очень хорошо. Но мое внимание было сосредоточено на четырнадцатом этаже, где внезапно потухло освещение коридора. «Стояла тихая ночь. Все малолетние отбросы общество сладко спали в своих кроватках, крепко сжимая ручками самодельные пистолеты. Их мамы и папы тихонько трахались, и все готовились к новому дню в Гексогоне. Кроме пяти копов, что штурмовым порядком приближаются к квартире сто восемьдесят пять». Невзирая на расстояние и неудобный угол, я мог рассмотреть грузную фигуру, что тщетно пыталась изображать крадущийся шаг. Боец со штурмовым щитом замер напротив одной из дверей, которая начала открываться – кто-то решил проверить распределительный щиток. Однако более изящная и ловкая тень ввинтилась в дверь. Я предположил, что сейчас Норьера говорит нежелательному очевидцу: «Сэр, ложитесь на пол. Нет, сэр, вас ни в чем не обвиняют – однако мы проводим операцию по задержанию преступника. Нет, сэр – не надо поднимать шум, иначе я вас ударю электрошоком… Я СКАЗАЛА - ЛЕГ НА ПОЛ И НЕ РЫПАЙСЯ!» Уже через десять секунд коп вернулся обратно, и бронированная, ощетинившаяся стволами гусеница подступила к конечной точке маршрута. Я включил наушник, до того бесполезно болтавшийся на левом ухе – и как раз успел услышать ценные распоряжения командира: - …размещаем заряды на петлях. Быстрей, население уже начинает дергаться. - Рычащий голос, который даже шепотом выдавал бешенство владельца, принадлежал капитану Вернеру. - Принято. – Бах как всегда быстро и четко готовил заряды. Флегматичный Герман Бах обладал звучной фамилией, которая идеально подходила полицейскому саперу. И даже в ряду темных бронированных фигур его можно было легко узнать по фигуре, идеально вписанной в квадрат. - Светошумовые гранаты, гранаты с серебряной пылью и парализаторы готовы. «Даже интересно, что из этого выйдет». *** Мужчина на крыше плюхнулся на зад и свесил ноги вниз, не опасаясь пропасти под собой. Ноги в щеголеватых туфлях болтались в пустоте – так ребенок, сидящий на качелях, болтает ногами, разглядывая что-то интересное. Сейчас в пустых глазах появилось что-то напоминающее интерес: он наклонил голову, и стал похож на ворона, ожидающего добычу. А тем временем внизу продолжалась подготовка к штурму квартиры. *** Слева и справа от двери на изготовке стояло два бойца – Терн и Плющ, держа наготове гранаты с серебром и парализаторы. Происходившие из семей традиционалистов, они оставили Уклад за спиной, но упрямо продолжали называть себя родовыми кличками. Под карбоновыми забралами можно было видеть отблески светло-зеленого огня: это татуировки на лицах начали светиться. Ощущая потенциальную опасность, древние узоры накапливали энергию: если хозяин получит пулю, то Плетения быстро смогут локализовать рану и перекинуть туда порцию маны. Норьера прошла вперед, ненавязчиво оттеснив Плюща в сторону. Тот слегка смутился: традиционалистское воспитание просто так не вытравишь. Женщины Зеленых Островов не рвутся в бой – однако все-таки уступил. Судя по тому, как яркими фиолетовыми искрами на кончиках пальцев вспыхнули заклинания Пут – беглец познает все прелести жесткого задержания. - Пф-ф… - Гектор Рында, держащий перед дверью баллистический щит, позволил себе многозначительным вздохом высказать все мнение о ситуации. Капитан ободряюще похлопал его по спине – ситуация и впрямь отдавала идиотизмом пополам с комедией. Правда, смешно не было. - Три… Два… Один… ШТУРМ!!! Подрывные заряды окутались небольшими полусферами – одноразовые заклинания, далекие и слабые родственники стандартного магического Щита, направили всю энергию взрывов на дверь и петли. Преграда влетела внутрь уже грудой пластмассовых обломков. Следом полетели гранаты – залив помещение ярким светом и грохотом, а в воздухе повисла серебристая взвесь. Несмотря на название, «серебряные» гранаты содержали в себе крайне мало этого ценного металла. Однако для создания в стандартном жилом модуле помех – этого хватало. Влетевшая первой Норьера с наслаждением воткнула дубину-парализатор в единственного во всей комнате обитателя, и тот сложился пополам, замахнулась уже правой рукой с фиолетовыми искрами на кончиках пальцев… - СТОП!!! Лейтенант, впрочем, уже поняла, что что-то пошло не так. Как минимум – задержанный сложился с одного удара, что было действительно странно и для их цели нехарактерно. - Ы-ы-ых… - Простонал парализованный. По мере осмотра Норьеру подмывало начать грязно ругаться, вспоминая все слова, услышанные за время работы на улицах. Но вместо этого она сменила огни на пальцах с фиолетовых на теплые оранжевые и максимально вежливо произнесла: - Добрый вечер, сэр. Прошу прощения – похоже, произошла досадная ошибка… - Ы-ы-ы!... Лежащий на полу мужчина был одет в одни шорты, и явно пренебрегал душем. По крайней мере, его тучное тело издавало густой запах, от которого чуткое обоняние лейтенанта потребовало немедленно выйти из квартиры вон – впрочем, Норьера подавила этот порыв. Включенный экран на стене транслировал какие-то спортивные соревнования, а стоящая на подлокотнике упаковка с банками пиво явно говорили, что пострадавший собирался вредить разве что своему организму. - Плющ, Терн, проверить вентиляцию! – Рявкнул капитан, взирая на квартиранта. В голове роились неприятные мысли, что он сейчас своими действиями обеспечил родное управление целой кипой бумажной работы и несколькими исками. Спустя минуту капитану была предоставлена находка подчиненных: небольшой генератор помех, плюс блестящая металлическая таблетка. «Таблетка» – верней, трекер слежения – был покрыт застывшей желеобразной субстанцией. - Уже… Эм… Подсыхает, сэр. – Высказал очевидное Плющ. – Думаю, часов пять. Не меньше. Тем временем пострадавший пришел в себя – а Норьера устало отодвинула руку от его груди. Судя по тому, как он тянул из неё силы – мужчина явно имеет проблемы со здоровьем. «Он только что на халяву подлечился и пусть только попробует…» - Сэр, вы меня слышите? – Вернер решил начать расспрос вежливо. Одутловатое лицо моргнуло, перевело взгляд на капитана и кивнуло: - Да… Я… Я громко включил ТиВи? – Судя по лицу пострадавшего, тому не особо нравилось зрелище нескольких копов в полной амуниции, что заполнили его жилой модуль. «Не скандалит, не грозится звать журналистов… Уже что-то!» - Воспрял духом Вернер. - Видите ли, боюсь, произошла ошибка. Мы сюда прибыли по следам опасного преступника… «Беглого дезертира, избалованного ребенка, тупого как пробка барана, наглого козла и незаменимого инструмента…» - …который сумел избавиться от прибора слежения. – Капитан поднял трекер. – Он оказался у вас в вентиляции. Житель сфокусировал взгляд на приборе: - А… ага. - Скажите, когда к вам кто-то последний раз приходил? Не видели ли вы этого человека? – Вернер достал планшет и вывел на экран фотографию Объекта. Особой надежды не было – однажды им пришлось целый день ловить его в торговом центре. Тогда за десять минут Объект успел сменить маскировку три раза – но мало ли? Свидетель посмотрел на изображение тупым взглядом, но неожиданно для капитана уверенно заявил: - Это уборщик. Он приходил вчера… - Вчера? – Удивился капитан. - Или сегодня. – Развел руками мужчина. – Я… Я немного сбился со времени. Он говорил что-то про засор вентиляции и пришел с роботом. И транслировал… Транслировал… Э-э-э… Чтоб его было видно. – Скомкано закончил мужчина. Верньер совсем повеселел. «Судя по тому, как этот тормоз зависает – у него тут не только пиво, но и что-то интересное, вроде травы. Вряд ли он начнет поднимать шум!» Перспективы журналистского воя стали совсем призрачными, однако проблемы с поимкой беглеца никуда не делись. Лейтенант Норьера с тоской смотрела на потраченные впустую гранаты – сейчас они напоминали какие-то угловатые гигантские свистки, которые раскидали по комнате. Команда предпочла отойти из комнаты в сторону лифта – для пяти копов в амуниции квартира была явно маловата. Так что когда рация голосом Гектора сообщила: - Кэп, тут есть зацепка. Подойди к лифту. – То Верньер вышел из комнаты, напоследок бросив Норьере: - Присмотри за пострадавшим… Пока что. Лейтенант мрачно кивнула. Уже подходя к лифту Верньер заметил какое-то нездоровое столпотворение – Плющ и Терн стояли за горой баллистического щита, а Гектор что-то яростно выговаривал: - …наглое подлое существо, что так низко… - Как пафосно. – Безучастный голос вызвал у Вернера аллергию, но капитан не стесняясь растолкал подчиненных и нос к носу столкнулся с Объектом. Внешне мужчина перед ним выглядел нормально – но возникало смутное ощущение беспокойства. Будто с ним что-то не так, он какой-то неправильный… Тень от носа лежит странно? Или тень от надбровных дуг неестественно выгибается в холодных лучах заработавшего, наконец, освещения? Движение – вроде бы обычное, вот он повернул голову, взглянув на капитана. Но выглядит жутко – как будто манекен из магазина ожил и глянул на тебя. И пустота... Нет, не так – Пустота. Эффект от Пустоты был для каждого свой. Кому-то рядом с Пустотой просто было плохо – ощущалась депрессия и упадок сил. Кто-то ощущал её физически – как жар или холод. И чем больше в существе было магии – тем больше по нему била Пустота, заставляя сильнейших магов корчиться от боли и отчаяния. Вернер испытывал от Пустоты просто неприятные ощущения – как будто одновременно и жара, и холод. Неприятно – но терпимо, но Терн и Плющ сейчас только что зубами не скрипели. Объект, судя по всему, понял их состояние. Давление ушло – все успокоилось. Вот только было понимание, что при желании Объект может все вернуть и усилить эффект, так что Вернер сдержал рвущиеся наружу эмоции: - Ты идешь с нами. Иначе… - Разумеется. – Кивнул Объект. – А где задержанный? Я думал, моя способность тут пригодится. Спешил вам на помощь изо всех сил. «Издева… Что?!» Вернер, сбитый с толку покладистостью Объекта, чуть не споткнулся на ровном месте: - Что? - Метаморф. – Как нечто само собой разумеющееся пояснил Объект. – Я вам передал сообщение. - Какое сообщение?! – Ощущая, как спина холодеет, прошептал капитан. - Я его выслал специальным пакетом, курьерской почтой. – Охотно пояснил Объект. – Я всегда исполняю свои обязанности и сообщил о выводах, сделанных мной на основе данных. Правда, мне не было дано конкретных распоряжений относительно того, как ПЕРЕДАВАТЬ мои выводы начальству. Потому я написал их на бумаге и выслал вам курьерской службой. И они должны были прибыть… Да, пятнадцать минут назад вам на стол. А вы их не получали? Пятнадцать минут назад капитан и отряд получили, наконец, сигнал от трекера и на всех парах дернули на перехват. Разумеется, корреспонденцию он не проверял – разве что заметил, на ходу застегивая бронежилет, что в фойе болтается курьер и что-то втолковывает дежурному. Тот даже, кажется, пытался окликнуть Вернера – но все мысли капитана были далеко, так что… - Ну ты и су… - Начал потрясенно Гектор, но тут же его прервал дикий крик, а свет снова резко вырубился под влиянием атмосферных помех. - Кто-то сэкономил на проводке. – Задумчиво прокомментировал Пустой и ввинтился между полицейскими. Он первым побежал к покинутой квартире, где лейтенант Норьера была так опрометчиво оставлена одна с жертвой жестокого розыгрыша. *** Мы её хотим… Опасно!… Опасность – это азарт…. Норьера скептически осматривала квартиру, опасаясь к чему-то прикасаться. Не то, чтоб она боялась что-то подцепить – брезгливостью лейтенант полиции не страдала. Но… - Давно тут живете? - Да, мы тут живем давно… Я давно тут живу. – Быстро поправился мужчина. – Я жил тут с братом, но потом он… Пропал несколько дней назад. - Вы обращались в полицию? - Он взрослый человек. – Беспечно махнул рукой мужчина. – Справится. Столь наплевательское отношение к родственнику почему-то вызвало у лейтенанта неприязнь. Хотя если вспомнить про ее взаимоотношение с родственниками – то безразличие далеко не самый плохой вариант. Но чутье было тут как тут: «Пропал?» Поддавшись наитию, Норьера уточнила, заметив торчащий из шкафа рукав с характерной эмблемой: - В порту работаете? - Оператор погрузчика. – Широко улыбнулся мужчина, показав неровные крупные зубы желтого цвета. – Интересная работа, на самом деле! Начальство хотело завести дронов – но мы им показали, что ни один дрон не может заменить нормального рабочего! «Сами что-нибудь сломали, а потом саботировали ремонт…» Норьера слегка отвела взгляд и попыталась восстановить в памяти лицо собеседника, которое она видела в момент лечения. Вот она кладет руки на живот, начинает выправлять повреждения, больной начинает интенсивно поглощать энергию – как будто и без того был ранен или болен. Рот кривится от боли – и совершенно явно видны белые ровные зубы, которые странно смотрятся на пропитом лице немолодого мужчины. А энергия поглощается раза в два интенсивней, чем обычно. Взгляд лейтенант упал на фигурку леви-болиста. Пожалуй, это была самая дорогая вещь в квартире – кроме разве что ТиВи. Крупная, высотой в три ладони, она запечатлела игрока на магнитной левитирующей доске в момент броска мяча. Фигурка была настолько детализированной, что Норьера могла даже рассмотреть черты лица... Мысль не успела оформится, а лейтенант уже дернулась к пистолету. Однако грузный и неповоротливый пострадавший метнулся к ней со скоростью морского змея – и такой же гибкостью. Выглядело это так, будто костей в теле человека не было вообще: одна его рука неестественно вытянулась, перехватывая запястье и прижимая к телу. Остальное тело начало расползаться, пытаясь обхватить её, скрутить, переломать кости и растворить. Норьера окончательно поняла, кто перед ней, потому не стала тратить время на бесполезные попытки высвободиться. Вместо этого пощипывающие кислотой пальцы, уже погруженные в мерзкую чавкающую жидкость, нагрелись от поданной в них маны. Человекоподобная фигура, похожая на смесь из гигантской морской звезды и амебы, издала громкий хлюпающий звук – Норьера с криком подала руку вперед, надеясь добраться до внутренностей метаморфа, пока он мягкий и податливый. Но тот разгадал ей замысел, извернулся, напоследок плюнул в поликарбоновое забрало шлема маслянистой вонючей жижей и выскочил за дверь. Лейтенант услышала топот ног, со стоном поднялась, ощущая себя мерзко и грязно. Форма пропиталась ферментами и ощутимо нагрелась. Правую руку, которую она использовала для магических манипуляций, жгло, а колено левой ноги болело. Тварь была крайне тяжелой. Норьера скинула с головы шлем, с омерзением попыталась отряхнуться – и встретилась с парой внимательно взирающих на неё глаз. - Ты-ы-ы… - Прошипела лейтенант, стягивая с головы мокрую от пота балаклаву. Острые уши дернулись, освободившись от плотной ткани, а короткое каре облепило лоб и виски. От неожиданности лейтенант изрядно переборщила, и сейчас по бледно-серой коже бежали капли пота, как после марафона. - Норьера, ты как?! – Капитан Вернер вытащил аптечку, помог снять перчатку с кисти и немедленно обработал руку полицейской нейтрализующим спреем. Норьера напоминала кошку – шипела от боли и только что не била хвостом. Однако немедленно нашла виновного в произошедшем: - Когда я залатаю руку, ты сдохнешь на полигоне! В виде сраной мишени! – После чего перешла на родной язык, который, несмотря на мелодичность, мало кто в компании мог достаточно полно оценить. - Как будет угодно. – Пустой ответил на угрозу ничего не выражающим взглядом – как и положено подобному существу. – Однако прежде чем мы доберемся до полигона – по-моему, стоит заняться делами. Если вы позволите, капитан? Вернер посмотрел на Пустого, и дал команду: - Взять. Желательно живым. Глядя на то, как мужчина выходит в коридор, капитан добавил: - Плющ, Терн – за ним. Либо поможете тащить задержанного, либо перетащите труп. Метаморфы быстро разлагаются – в автобусе есть пылесосы для жидкостей. - Принято! – Полицейские двинулись следом. *** Голод… Досада… Голод… Досада все же больше… Оно не помнило, когда именно что-то пошло не так. Единственное воспоминание – это зеркало, которое с громким звоном лопнуло под ударом кулака. Кулак покрывали растущие нарывы: они на глазах наливались нездоровым желтым гноем, лопались, разбрызгивая все вокруг. Было жарко, нестерпимо жарко: - Открой дверь, прошу! Следом – звук отпираемой двери и яркая, как боль, вспышка голода. Нарывы начали надуваться и лопаться с еще большей скоростью, раздался испуганный крик – а еще откуда-то пришло понимание, что это не гной. Это кислота. Кислота поможет утолить голод, кислота поможет съесть! Булькающие звуки – и ощущение сытости, которое горячим приятным комком растекалось по всему телу. Оно быстро поняло, что является хищником. Высшим хищником: оно может отрастить сколь угодно острые зубы и когти, пройти через самые узкие лазы, обойти все двери и решетки. Это были его охотничьи угодья – и смешно днем слышать, как кто-то никак не может найти соседа. Оно само изображало растерянность, качало головой – и смеялось, отвернувшись. Потом это стало скучно, и оно решило пойти дальше. Влезть в чужую шкуру, стать другим существом. Высшая мимикрия и искусство! Оно актер… Лучший в мире актер! Но та часть личности, где животный голод сращивался с разумом, осознавала: надо начать с простого. И житель этой квартиры стал подопытным, ибо был идеален: один, без семьи и друзей, не общается с соседями. Полиция искала не меня… Им нужен был другой… Существо ощутило всем телом вибрацию шагов сверху. Судя по всему – кто-то из жителей. В синаптическом центре быстро сформировался желаемый образ. К моменту, когда трое любопытных местных вышли на этаж, там никого не было. *** Плющ чуть не врезался в Пустого: тот резко остановился, оглядывая темный коридор впереди себя. Причина недостатка светы была найдена сразу: выломанный щит питания, заляпанный белесой, с вкраплениями крови, слизью. - Умная зверушка. – Пустой всегда говорил свои фразы максимально равнодушным тоном. Как машина или ВИ-секретарь, но Плющ давно понял, что относится к Пустому стоит вежливо и тактично. Навредить он не навредит, но скованный клятвами и алгоритмами подчинения, поднаторел в искусстве толкования приказов. - Как ты его вычислил? – В вопросе Терна было куда больше живого любопытства, чем стоило бы проявлять. Плющ пообещал себе переговорить с собратом: Терн был во время их жизни на Зеленой Сфере одним из лучших охотников, и относился к службе как к продолжению пути воина-добытчика. Порой охотничий азарт брал верх над уставом. - Лапша. - Что? – Плющ подумал, что ослышался. - Когда я в предыдущий раз ходил гулять, то покупал лапшу в небольшой лавке неподалеку. - А откуда у тебя деньги? - Украл кредитку капитана. – Как нечто само собой разумеющееся ответил Пустой. – У лапши сменился вкус. А их повар начал вести себя странно. Судя по тону, вкус лапши обеспокоил Пустого куда больше, нежели перспектива встретиться со спятившим метаморфом-каннибалом. - И… Ты понял, что это метаморф? - Нет. – Столь же спокойно продолжил разъяснения пустой. – Я подошел к повару после работы, спросил в чем дело. И он рассказал, что его младший внук пропал. Потом я поднял статистику, обратил внимание на закономерности в пропаже, пришел сюда… - Как? - … - Вместо ответа пустой предпочел ускорить шаг и двинуться в темноту. Глаза Плюща быстро адаптировались к ней, а Терн вообще не видел разницы между светом и тьмой. Ночи на Зеленой Сфере бывают столь же темными, как и дни – палящими. Мысли то и дело возвращались к Пустому и его тайным тропам. Как он раз за разом умудряется выбираться с территории полицейского участка - не знал никто. Когда это существо первый раз ушло «погулять», то начальство было в тихой панике. Но Пустой раз за разом возвращался обратно, притаскивая с собой очередной ворох найденных проблем. Тайный притон, незаконный бордель, адрес нарколаборатории. Один раз он вообще заявился в участок с большим чемоданом в руках, промаршировал в кабинет комиссара и с неизменно равнодушным лицом продемонстрировал содержимое. Три большие ампулы концентрата валькирина – после того случая целый месяц на улицах наблюдался дефицит столь важного для хорошего настроения вещества. И подскочило количество убийств, совершенных наркоманами в ходе ломки. Плющ слегка нажал на плечо брата, заставляя его отстать. Терн также сбавил шаг, пропуская Пустого вперед, когда впереди послышались шаги. Пустой замер, глядя на то, как с верхнего этажа, где виделся холодный свет ламп, спускаются три жителя комплекса. И судя по тому, что двое держали биты для леви-бола, а один прятал руку в карман куртки, местные были готовы к разговорам с представителями власти. Пустой слегка поклонился: - Вечер добрый. - Ты че за козел? – Груда мускул, явно бывшая в этой компании главным, смерила Пустого недобрым взглядом. Терн и Плющ замерли в темноте, выжидая. На голове «мускулов» виднелись светящиеся клановые метки, лицо пересекало несколько шрамов, и вообще – несмотря на грязную майку, шорты и шлепанцы, оркоид производил впечатление. - Полиция, веду расследование убийства жильца квартиры номер сто восемьдесят пять. – Пустой достал планшет для записей. – Вы слышали что-то необычное в последнее время? Оркоид от подобной простоты немного потерялся. Лишь озадаченно произнес: - Полиция? Убийство? Тут? – Но привел мысли в порядок. – Нет, не слышал. И давай вали отсюда – мы сами справимся и разберемся. Накажем кого надо, и…. - Наградим кого попало? – Продолжил Пустой. *** Буруку сплюнул – попав слюной на ботинок настырного собеседника. Отвратительно блестящий и чистый – пижон какой-то. - Шутник, иди-ка ты отсюда нахер? – Мирно предложил Буруку. Копы бывали разные – Буруку это знал на своей шкуре. Конкретно этот тип, что посреди ночи торчал в центре жилого комплекса района D, практически нарывался на неприятности. И хрен бы с ним, недоумком – но дохлый коп это всегда облавы, а облавы – вредно для бизнеса. Небольшой завод по разливу пойла парой этажей выше только отбил свою цену и начал приносить прибыль, и Буруку очень бы хотелось, чтоб и дальше все было тихо, потому он продолжил: - Мы тут живем своей общиной. И сами решаем вопросы. Двое рабочих, что он взял с собой для разведки – что это тут за шум – согласно закивали. Молодые парни, один оркоид и один хуман (но нормальный) были рады, что смогли найти непыльную работу практически у себя дома. Внезапно что-то в темноте за спиной копа привлекло внимание главаря, и он по наитию рявкнул: - Эй, кто там! Вышли нахер! Его ночное зрение было не так чувствительно, как зрение эльфов, но что-то он все-таки увидел. Возможно, косой отблеск тусклого фонаря на блестящем забрале шлема. Дальше события растянулись во времени. Вот хуман закричал – Буруку покосился на него, и увидел, как в плечо парню воткнулся толстый провод. Правда, какой-то странный провод – изоляция его блестела очень жирно и влажно, с блестящего металлического нутра, что виднелось в прорехах, капала слизь. Буруку шарахнулся в сторону, подвернул ногу – шлепанцы поскользили по внезапно предательской лестнице. Удар по заднице совпал с осознанием того факта, что провод, ударивший рабочего, был не один. Целый пук странно извивающихся… Щупалец?... тянулся из распределительно щита на лестничном пролете. Щита, которого тут быть не должно – как и куска вентиляционной трубы, и металлической балки. Рабочий-оркоид с криком метнулся в сторону – но врезался лбом в стену, и сполз на пол. «Тут же вроде эмблема Трефовых королей была?» - появилась и пропала совершенно неуместная мысль. С утра на этом лестничном пролете в самом деле было граффити, сейчас же на стене корчились непонятные металлические конструкции. Буруку уже хотел начать стрельбу, но сбоку пронесся серый вихрь – это наглый коп неожиданно резво прыгнул вперед, и двумя руками схватился за дергающиеся конструкции. Буруку показалось, что он услышал неестественно-спокойный голос: - Сейчас тебе будет больно. А потом груда металла на стене завизжала, как собака, с которой сдирают кожу. *** Терн заломал излишне деятельному оркоиду руку, когда тот полез уже хотел открыть стрельбу. Плющ оттащил раненого хуманса, что стонал, пытаясь зажать рану на спине, и приговаривал: - Оно жрет меня! Жрет кровь! Рана и впрямь выглядела не очень: напоминая кратер с оплавленными краями омертвевшей плоти, что была повреждена резким ударом когтя, а затем – залита пищеварительными ферментами. - Гражданин, вы меня слышите? – Хуманс поднял дикий взгляд на полицейского. Плющ прижал пострадавшего к полу, фиксируя его и присекая попытки вскочить. – Я вам оказываю медицинскую помощь. Вы меня понимаете? - Оно… Жрало!!! – Судя по всему, первый шок уже проходил. Скоро ему станет больно, так что Плющ заранее сбрызнул рану обезболивающим. Колотая рана плюс химический ожог внутри нее – это как ведро воды на пожар, но хоть что-то. Третьего гражданского, что лежал у стены, оба копа проигнорировали – тот тихо лежал, находясь без сознания, и честно говоря братья ему немного завидовали. - Это… Что это за тварь?! - Это метаморф, гражданин… - Я ПРО НЕ ПРО ЭТУ ТВАРЬ! – Главный оркоид мотнул головой. – Я ПРО ВТОРОГО!!! Буйная металлическая конструкция, что недавно пыталась сожрать рабочего, отклеивалась от стены, распространяя вокруг мерзкий кислый запах рвоты. Оттуда несло волной горячего воздуха – сейчас все вещества, что обеспечивали метаморфу возможность быстро менять облик и столь же быстро переваривать добычу, пришли в полное внутреннее несоответствие. Однако мужчина в сером ни капли не смущался – ни мерзкого запаха, ни горячего потока. Он просто стоял и держал руки внутри этой мерзкой субстанции. Плющ, почуяв, что его раненый находится в некоторой прострации, рискнул подбежать и оттащить бессознательного оркоида подальше от приближающегося потока биологических жидкостей. Терн и плюс совместными усилиями перенесли гражданских подальше от лестницы, с которой уже шла усиливающаяся мерзкая волна. Запах был просто невозможный – и судя по хлопанью дверей и возбужденным и недовольным возгласам: - Что за херня? - Канализацию прорвало? - Что за вонь? Жители комплекса также проснулись. Наконец, все кончилось. Жирная розово-желто-красная жидкость с частицами чего-то студенистого и колеблющегося от любой вибрации залила все вокруг и подступила к двум полицейским и их невольным спутникам, а Пустой повернулся к своим напарникам. - Заорешь – получишь электрошоком. – Опередил рвущийся наружу крик оркоида Плющ. По бледному серому лицу Пустого растекалась сеть ярко-алых линий. Они шли по лицу, шее, уходили под одежду и выныривали на руках, проходя по всему телу. Особо выделялись глаза – и шрам на лице. Выглядело так, будто это второй рот… Нет – пасть, жадная и жаждущая распахнуться, и немедленно начать жадно жрать все вокруг. И безжизненные серый глаза, подернутые бельмами, выглядели от этого еще страшней. Пустой осмотрел творящийся кругом беспорядок – кровавое свечение угасло, а глаза принимали нормальный вид. Такие же серые, маловыразительные, и непримечательные. - Капитан что-то говорил про пылесос для жидкостей в автобусе? – Вежливо напомнил Пустой. – Я схожу. *** Два дня спустя. Морг. - Ну что ж, все готово! – Доктор Фауст с удовольствием провел рукой по чистой коже без следов ожога. – Как новенькая, Норьера! Лейтенант не разделяла радости патологоанатома, взирая на свою руку. Мысли роились в голове, и все – не самые радужные. Предстояло писать рапорт. Предстояло выбить новое снаряжение – потому что старое было частично повреждено неожиданно ядреными кислотами метаморфа. Если бы он просто сломал что-то – то было бы меньше проблем. А тут… «На поверхности наколенника – ожоги от кислоты высокой концентрации, прошу заменить в связи с потерей уставного вида»! Такие заявки рассматривают в последнюю очередь. - Ты не особо рада. Что, еще болит? – Доктор участливо наклонил голову, выжидая ответа. - Нет-нет, все круто. – Норьера махнула рукой. – Просто думаю над предстоящими бумажками. Фауст поправил очки в стальной оправе, которые очень органично смотрелись на его тонком лице, которое больше подошло бы альву, нежели человеку: - Если тебя пугает объем предстоящей работы – представь, каково мне! Медпункт плюс анатомичка – это просто бюрократический вечный двигатель. Мне приходится писать заявление как анатому самому себе, как врачу, ответственному за осмотр личного состава. – Доктор невесело хохотнул, и изящно шагнул в сторону шкафа с лекарствами. Его искусственные ноги зашуршали старыми синтетическими мышцами – успокаивающий звук, который говорил, что все нормально. - Лейтенант, рад вас видеть. – Звук ЭТОГО голоса приятными успокаивающим назвать было нельзя. Норьера развернулась на каблуках и подняла голову – иначе ей было бы проблематично взглянуть Пустому в глаза. - Элевен, добрый день. – Ньрьера не понимала причин, по которой док мог спокойно общаться с Пустым. Человек, что ей был приятен, общался с личным воплощением самых худших черт, что только могла лейтенант себе вообразить – это было больно. – Как твои руки? - Все в порядке. – Фальшивая натянутая улыбка Пустого вызывала лишь отвращение. – Лейтенант, вас вызывают к капитану. Пришло распоряжение из Центрального Совета. Сердце екнуло. Бледно-серая кожа Норьеры, наследие темных альвов и одна из причин, по которой судьба пошутила и свела ее с Пустым, стала еще бледней. Лейтенант молча развернулась и почти строевым шагом направилась в сторону лифта, провожаемая взглядами двух мужчин. Когда женщина ушла достаточно далеко, Фауст не выдрежал: - Не надоело? - Нет. – Все эмоции с лица Пустого пропали. Не было нужды – доктор знал о существе перед ним если не все, то очень многое. Какой тогда смысл напрягать мышцы физической оболочки? - Что нужно Центральному Совету? – Доктор снял свои очки и начал без нужды протирать стекла, как всегда бывало, когда он нервничал. – Девушка просто служит… - Служит достаточно хорошо, чтоб получить похвалу и премию. – Ответил Пустой. – Я отметил в рапорте ее владение собой в условиях, близких к экстремальным. - Ты ее подверг опасности. - Не я. – Поправил Пустой. – А тот, кто заключил со мной Контракт. Доктор, мы оба знаем – я тут подневольный раб, которого Контракт хлещет кнутом. Фауст не знал, что на это ответить. Лишь посмотрел на экран ноутбука – там как раз болтала о чем-то журналистка. И будто в насмешку сзади светловолосой альвы, что будто сошла со старых настенных фресок, виднелась игла «Норьера Корпорейшн». - Мне интересно, кто пересилит в этой борьбе. – Пустой немигающе смотрел на экран, а в серых стеклянных глазах отражалось его содержимое. – Живое или мертвое?