Симфония огня

Jammesonfox — Step Sex

      Багровые линии ярким светом разливались по темному помещению, а огромная луна в небе светила слишком тускло, и во тьме начинало казаться, словно неоновые реки протекают на миллионы километров вперед, заполняя собой не только сумрак одинокой комнаты, но и весь мир, существующий для одного единственного человека. Голоса в голове не затихали ни на миг, а вещи, произносимые с болезненной и отчаянной интонацией, смешили до судорог в теле, заставляя улыбаться от уха до уха. Мысли подкидывали в измученный разум далеко не то самое желание, которое должны были, и от этого становилось безумно весело.       Легкие разрывались изнутри, переполненные кислородом, и жжение становилось все более невыносимым с каждой проведенной в одиночестве секундой. Внезапно, где-то глубоко внутри, взрывов оказалось слишком много. Раскиданные по подушке волосы, мокрые и липкие, казалось, как корни многолетнего дерева вросли в постель вместе с хрупким изуродованным телом.       Подниматься не хотелось, лежать тоже становилось трудно, и желание все бросить разрасталось с каждой секундой.       Силуэт во тьме комнаты, в самом дальнем и недоступном углу, стоял неподвижно, но Федор готов поклясться, что видел, как хищно и безумно он улыбался только для него одного, и этот факт радовал немыслимо, заставляя смеяться, лежа во мгле, представлять самые разные вещи, которые здоровый разум никогда бы не смог себе вообразить. Органы сдавливало изнутри, а сердце готово было вырваться наружу, не в силах выдержать давления четырех стен и всепоглощающей темноты, когтями впивающейся в дрожащие конечности.       Он знал, — она стремилась к космосу, — и понимал это стремление, как никто другой.       Планеты вокруг него взорвались, оставив после себя лишь неописуемо прекрасное и яркое, как солнце, свечение, на которое он засмотрелся, как на самое невероятное и непередаваемо красивое зрелище. Трепетное восхищение и эйфория захлестнули с головой, когда чужая теплая ладонь нежно провела по влажным волосам, оставляя после себя едва ощутимый след телодвижения, необходимого и важного во всей бесконечности темноты.       — Твои руки — космос, — почти не слышимо промурчал знакомый и родной голос, когда чужие губы мягким прикосновением очертили каждую линию на запястьях, и запах крови, невыносимый и заставляющий сходить с ума, заполонил душную комнату целиком, обжигая внутренности раскаленным металлом.       Тело плавилось и рассыпалось под легкими и ненавязчивыми, практически нереальными и отчаянно отталкиваемыми переполненным горечью сознанием касаниями, а улыбка ни на секунду не сходила с пылающего лица.       — Я хочу его уничтожить, — мелодично прошептала в ответ темнота, на что золотой, слишком яркий, почти ослепляющий блеск впился в неоновые глаза, отчаянно не желая отпускать; дикие улыбки очертили сумасшедшие лица, превращая нежность в одержимость, заставляя разгораться обжигающее кровавое пламя где-то глубоко внутри.       Оно вмиг обратило покой в хаос, а боль в блаженную эйфорию, захлестнувшую все вокруг, подобно кровавым языкам, вспыхнувшим в бескрайних лесах, и уничтожающим все живое на земле, неудержимым и всепожирающим.       Живописные огненные реки разлились на километры вперед, словно бы в попытках обогнать нескончаемую тьму и унять бешенное беспокойство, царившее глубоко внутри на протяжении слишком долгого времени, невыносимого, чтобы справиться с ним как-то иначе.       — Правда? — насмешливо и до дрожи в коленях любовно переспросил лукавый голос, и ответом на вопрос послужил лишь дикий оскал, озаривший лицо напротив, и смех, разразившийся в мертвенной тишине, как гром среди ясного неба, предвещающий кровавый ливень и электрический разряд ударяющий обыкновенно в самое сердце.       Болезненное прикосновение вдруг прервало дьявольское торжество, и звезды запрыгали в лихорадочном танце перед глазами, зажмурившимися от неожиданности и непривыкшими к мигающим всполохам, нарушающим покой и привычную для изможденной души тьму; реки превратились в бескрайний океан, разливающийся по планете, норовящий заполонить собой всю Вселенную, и заставить всех вокруг захлебнуться святой водой.       Чужие руки сжимали до звездных пятен и без того изуродованные запястья и бедра, превращая бледную и холодную кожу в изысканный цветочный сад, не менее жуткий и ужасающий, чем одинокий туманный особняк с привидениями давно минувших дней, и куда более красивый, чем целая галактика со своими сверхскоплениями и взрывающимися в предсмертной агонии планетами, и, казалось, словно сам Дьявол мурлыкал что-то до одури нежное прямо на ухо.       И лишь блаженный смех, предназначенный одному единственному человеку, нарушал покой и привычную для изможденной души тьму.       Планета обливалась кровью, но отчего-то весело было до безумия.       Звезды вмиг потухли.       Неоновый рассвет озарил безграничный космос кровожадным и уничтожающим все на своем пути пламенем.