в танце звёзд я снова вижу тебя

Он, сколько помнил себя, всегда был рядом с ним. Вместе гуляли, кидая камни в речку, вместе пошли в младшую, среднюю и старшие школы,вместе играют в волейбол, вместе попробовали алкоголь, вместе смеялись, плакали, жили. Ему казалось, что он знает о нем буквально все, а если не все— то более чем многие. Ойкава уже не мог вспомнить, а когда они с Иваизуми не были знакомы. Тоору не помнит их ссор, только шутливые драки, которые никогда не перерастали в конфликты. Казалось, словно их и не было, словно капитан и вице-капитан АобаДжосай никогда не находили причину для разногласий. А потом брюнет понял, что влюбился. Безвозвратно, бесповоротно, просто не отвертеться. Ойкава стал избегать Хаджиме, но через месяц не выдержал и признался. Тогда они всю ночь смотрели на такие близкие и далёкие звёзды. По крайней мере Иваизуми точно разглядывал одну яркую-прияркую звёздочку рядом. На удивление, и в отношениях у них не было ссор. Ойкава становился совсем другим рядом со своим парнем. Он был молчаливее, в такие моменты Ива-чан обычно обнимал его так крепко, словно боялся, что они прямо сейчас расстанутся. Хаджиме почти никогда не показывал своих эмоций, но в один из вечеров он расплакался, рассказав о своих страхах Ойкаве. — Тоору, пообещай мне, что мы всегда буд- — Обещаю. Ойкава тихонько хихикнул и прижался к своему парню, успокаивая. Но обещания он не сдержал. — Знаешь, лучше бы мы никогда не встречались!— Хаджиме зло прошипел это, откидывая мобильник, уже наверное бывшего парня. — Никогда не встречались?— Ойкава оторвал глаза от пола, быстро смахивая слезы. Секунда и у Иваизуми горела щека от удара, а глаза смотрели в такие же ошарашенные шоколадные. — Ты сам виноват, Ойкава. Эта первая их ссора. Тоору кивнул, сглатывая ком слез. Он был виноват что Иваизуми узнал что он изменил ему. Он был виноват прежде всего перед ним как перед другом, единственным лучшим другом. Капитан Сёдзе подавил в себе желание разрыдаться, пытаясь успокоить свое сердце, которое бешено колотилось, отдавая в виски. — Прости, Ива-чан. Пожалуйста, прости меня.— Он начал безостановочно шептать слова извинений, стараясь хоть как то загладить вину. Он не может прямо сейчас потерять его. Он же обещал ему. Иваизуми в свою же очередь холодно смотрел на Тоору. Его сердце медленно ломалось, но маленький, глубокозапрятанный добрый Ива пытался его склеить, нервно хохоча. — Я не хотел бы тебя знать. Не хотел бы тебя видеть. Думать что ты можешь существовать,— Ас АобаДжосай говорил медленно, сердце в груди гулко отдавало в ребра,— но, наверное, я виноват что ты так поступил. — Что?— Тоору пошатнулся и начал отходить к стене, а оттуда к двери. Иваизуми отвернулся и через пару секунд был слышен громкий хлопок дверью. Он нарушил обещание и ушел. Хаджиме сломался. Через пару дней, от которых Ива несколько похудел, ежеминутно думая об Тоору, проклиная себя за слова в тот вечер. Он грустно ходил по району, иногда пересекаясь около магазинов с парнем, даже не смотря на него, но в тот вечер, почти ночь, ноги Хаджиме принесли его к их месту, склону горы, на котором они с Ойкавой любили в детстве глядеть на падающие звёзды. "Я хочу стать капитаном сборной!"— звонким, ещё не сломанным голосом пронеслось у юноши в голове. Брюнет вспомнил улыбку и блеск в шоколадных глазах, которые то ли от звёзд светились, то ли от счастья. Ива нервно подходил к склону, когда увидел фигуру, стоявшую на краю. Парень шокировано посмотрел вперёд, не веря своим глазам, и через секунду кинулся к Ойкаве, в последний момент схватив того за руку. — Ты совсем идиот,Дуракава?!— парень оттащил его от края, вытаращившись в такой же удивленный взгляд заплаканных глаз Тоору,— Ты подумал что ты творишь? Ты обо мне подумал? Он начал трясти его за плечи, захлебываясь в своих же слезах и словах. — Господи, какой же ты придурок,Тоору. Ойкава молча вцепился за парня, тихо рыдая ему в плечо, на что Иваизуми тоже расплакался. Оба осели на траву плача, но слезы медленно переходили в истерический смех. Ойкава все сильнее прижимался к своему мальчику, а тот целовал его щеки, губы, нос, все что попадалось под прицел. — Я обещал же.