Just Let Me Lay You Down

      Полночи Римус метался от мыслей о предстоящем семинаре и о подготовке к нему, до мыслей о Сириусе и о том, что тот почти полуголый сейчас сидит в его кухне, наверняка, всё ещё возбуждённый и плохо контролирующий себя. Такой горячий, такой желанный…       И мозг, словно нарочно, снова и снова прокручивал образы их поцелуя, оставляя после себя, казалось бы, совершенно глупый вопрос о том, что было бы, если бы Римусу не нужно было бы готовиться к этой чёртовой учёбе.       В общем-то, одному Богу известно, какими внутренними силами и талантами ему удалось сосредоточиться на вопросах для подготовки и погрузиться в стопки собственных записей, книг и выдержек из интернет-статей или валявшихся то тут, то там научных журналов. Он не заметил, как часто обновлялись стаканчики с кофе на журнальном столике и уж точно не заметил кто именно их менял. Ему вообще казалось, что кофе являлся неотъемлемой частью окружающего интерьера, а шоколад — приятным дополнением к нему, а откуда и каким образом и то и другое здесь появлялось, было не так уж и важно, поэтому, когда чужая рука коснулась его плеча, слегка сжимая, чтобы привлечь внимание, Римус даже вздрогнул от неожиданности.       — Прости, — виновато улыбнулся Сириус. — Не хотел тебя пугать, но, если верить смс Лили, твой семинар начнётся через полтора часа. Так что, думаю, нам пора собираться.       Римус несколько отрешённо оглянулся вокруг, наконец, замечая, что за окном уже рассвело. Кажется, подготовка прошла успешно. По крайней мере, основные вопросы разобраны, а мозг настроен на рабочий лад, хотя и довольно потрёпан от недостатка сна. Сон… Римус устало прикрыл глаза, вмиг понимая, как же сильно он устал и хотел спать. Радовало одно, семинар был единственным занятием по расписанию, следовательно, отоспаться можно будет и позже, а сейчас нужно залиться кофеином и продержаться ещё пару-тройку часов, тем более знакомый терпкий аромат уже так приятно щекотал ноздри. Римус открыл глаза и взглядом нашёл в руках Сириуса стаканчик.       — Знаешь, — начал тот, стоило Римусу протянуть руки к напитку, — об этом мы с тобой ещё поговорим. Если мы собираемся быть вместе, то у тебя будет достаточно другого кардио для тренировки своего сердца, а количество этого лакомства явно нужно будет свести к минимуму и, уж поверь, никакие слова Лили о том, что ты делаешь так постоянно, тебе не помогут. Ясно?       — Вместе? — полушёпотом повторил Римус, явно выбитый из колеи этим внезапным предложением.       — Ты ждал чего-то другого? — хмурясь спросил Сириус.       — Я… просто не задумывался об этом…       — Ты не перестаёшь удивлять меня, Муни… — то ли удивлённо, то ли удручённо ответил Сириус. — Собирайся, не хочу, чтобы мой секс сорвался по тупой и безосновательной причине, — сказал он, протягивая стаканчик с кофе и помогая Римусу подняться с пола из вороха бумаг.       — Что?       — Как ты собираешься участвовать в зачётном семинаре, если ты так туго соображаешь? — спросил Сириус.       — Я вполне адекватно воспринимаю информацию, это ты несёшь всякую околесицу, — слегка обиженно пробубнил Римус, пряча лёгкую улыбку в стаканчике с кофе и плетясь в ванную, чтобы успеть привести себя в приличный вид.       Быстро раздевшись, он залез в душ, погружаясь в прохладные струи, которые, на удивление, даже немного бодрили и давали немного пораскинуть мозгами в тишине и покое.       Сириус хочет быть с ним… Это не просто мимолётное увлечение или недельный флирт, возникший в ауре таинственности удачно подобранной песни. Они действительно интересны друг другу. Хотя, с другой стороны, Сириус неделю не оставлял телефон Римуса в покое, отправляя сообщения, звоня и рассказывая всякие нелепости, а когда понадобилась помощь, был тут уже через пару часов, убив свой вечер и последовавшую за ним ночь, помогая Римусу со всем необходимым, разве ли это не есть проявление настоящих чувств? Забота? Нежность? Ведь по сути, они могли заняться сексом, как только за Лили закрылась дверь, Сириус понимал, как действует на Римуса и мог бы использовать это в нужных ему целях, но более того, он даже остановил Люпина, когда у того сорвало крышу. Разве нужны ещё доказательства? Не имеет ли смысл отбросить все эти внезапные сомнения в сторону и просто быть счастливым?       Римус провёл ладонями по лицу, убирая лишнюю воду и развернулся, подставляя спину под струи. Подняв голову, он наткнулся на заинтересованный взгляд голубых глаз. Сириус… Поняв, что его заметили, он движением руки махнул в сторону сушилки. Вещи. Он всего лишь хотел переодеться…       Римус так и не понял, какие эмоции отразились у него на лице, потому что уже через секунду Сириус закатил глаза, подошёл и отодвинул стеклянную дверцу душа, а затем, не обращая внимания на капли, тут же ударившие ему в лицо, прильнул к губам Римуса, касаясь максимально нежно, но смакуя и растягивая каждое движение.       — Я никуда не денусь, — прошептал он, разрывая поцелуй, а затем, прикусывая губу Римуса, всё ещё слегка ошарашенного этим внезапным действием. Сириус улыбнулся, закрывая дверцу и направляясь к сушке за вещами. — Не задерживайся, я закажу убер.       Римус потерянно улыбнулся и кивнул. Мысли всегда можно немного сдвинуть на потом, они ведь всегда навязчиво и неотступно следуют за тобой, что бы ты ни делал. Поэтому быстро сполоснувшись, Римус обмотал полотенце вокруг бёдер и мокрыми ногами прошлёпал до своей комнаты, где, что-то активно подгоняя в ноутбуке, сидел уже готовый и собранный Сириус, который, заслышав шаги, тут же оторвался от своего занятия и вскинул глаза в сторону источника звука.       — Одежда… — прохрипел он, жадно оглядывая оголённые участки кожи Римуса, которые под этим взглядом тут же покрывались мурашками. — Тебе срочно нужна одежда.       — Да, я как раз планировал… — ответил тот, пересекая комнату.       — Машина будет через десять минут, может я могу помочь собрать тебе сумку? — с трудом оторвав взгляд от Римуса, предложил Сириус.       — Ооо, пожалуйста! Вон та куча возле стола жизненно необходима, в ней все мои конспекты и заметки, — пробормотал Римус, останавливаясь у шкафа, вытаскивая то тут, то там всё новые элементы одежды и тут же, сбросив полотенце, надевая их. Шорох страниц на мгновение прекратился, заставляя Римуса обернуться и посмотреть всё ли в порядке. Сириус сидел с собранной сумкой и устало потирал переносицу…       — Это просто выше моих сил, — полухрипя рассмеялся он.       — Что случилось? — испуганно спросил Римус.       — Ты случился… — вздохнул Сириус в ответ, прерываясь на вибрирующий телефон. — Машина приехала.       Они добрались до университета как раз за пять минут до начала семинара. Сириус наотрез отказался оставлять Римуса в состоянии кофеиновой интоксикации, а потому остался ждать в маленькой пекарне прямо напротив главного корпуса, где находилась аудитория для проведения семинара. И в какой-то момент эта забота показалась Римусу настолько умилительной, что на глаза навернулись слёзы, а это, в свою очередь, напугало Сириуса ещё больше, чем количество выпитого за ночь кофе. Попытка успокоить его потратила последние минуты до семинара, отчего Римус вообще чуть было не опоздал. И как это обычно и бывало, всё оказалось не настолько страшно, насколько представлялось изначально. Разобранных вопросов и дополнительно прочитанной литературы с лихвой хватило Римусу для основательного участия в семинаре и уверенного диалога с профессором и сокурсниками. Так что из аудитории он вышел выдохшимся, но абсолютно счастливым.       Как и обещал, Сириус ждал Римуса в пекарне, снова погрузившись в работу и даже не сразу замечая появление кого-то за соседним стулом от себя.       — Как всё прошло? — почти вскрикнул он, почувствовав, как голова Римуса опускается на его ладонь, свободно лежащую на столе.       — Замечательно, как и предполагалось. Я совершенно опустошён, нервирован и измотан… — констатировал Люпин, устало улыбаясь.       — Тебе нужно поспать… — ласково перебирая волосы Римуса второй рукой, заметил Сириус.       — Я готов уснуть прямо здесь, твоя рука довольно неплохая замена подушке.       — Ты неисправим… Как ты дожил до своего возраста?       — У меня были мама и Лилс, которые не давали перебегать дорогу на красный свет.       — Я живу в двадцати минутах отсюда, — слегка взволнованно произнёс Сириус спустя какое-то время, замечая, как веки Римуса устало закрываются.       — Ммм… — кивнул тот, не в силах даже составить предложение.       — Это ближе, чем добираться до тебя, и, обещаю, ты сможешь отдохнуть. У Цисс утром образовалась какая-то студенческая поездка на неделю в Париж, так что…       — Хорошо, — снова кивнул Римус, с трудом разлепляя глаза и отрывая голову от ладони Сириуса, чтобы хотя бы попытаться выглядеть бодро и без помощи добраться до такси.       И да, дорога, действительно, оказалась короткой, однако, несмотря на это, Римус успел уснуть на плече Сириуса, поэтому для него перемещение из пекарни в квартиру вообще показалось более чем стремительным. Квартира находилась в одном из старых домов и была довольно просторной и уютной. Сириус помог Римусу раздеться и разуться, а затем, взяв его за руку, повёл в самый дальний угол квартиры.       — Моя комната, — приглашающим жестом Сириус окинул светлое помещение, в целом, почти такое же пустое, как и комната Римуса, если бы оттуда вывезли все книги.       — Не знал, что ты живёшь в музыкальном магазине, — усмехнулся Люпин, вспоминая появление Сириуса в своей комнате ещё вчера.       — Это не магазин… — слегка хмурясь ответил тот. — Я просто люблю хорошую музыку…       — И на всём этом ты играешь? — удивлённо вскинул брови Римус, окидывая взглядом ровный ряд электрогитар, заполнявший собой одну из стен комнаты.       — Почти, — пожал плечами Сириус. — Некоторые из них коллекционные… на таких я играю только в особом настроении.       — Сыграешь мне?       — В другой раз, — улыбнулся Сириус, обнимая Римуса со спины и легко целуя в шею. — Сегодня тебе нужно выспаться. Ты, наверное, попросишь что-нибудь из одежды?       — Что-нибудь твоё? — мягко улыбнулся Римус.       — Футболка? — размыкая объятие, Сириус направился к дальней стене, где стоял большой зеркальный шкаф. — Только вот штаны предложить не смогу. Не думаю, что у меня найдётся что-то из разряда твоих неудачных онлайн покупок, — слегка посмеиваясь он не глядя вытащил из шкафа одну из футболок и кинул её Римусу, наблюдая, как тот ловит её, а затем медленно принимается за пуговицы своей рубашки, на ходу расстёгивая их и передвигаясь к кровати. Покончив с пуговицами, он скинул рубашку, стянул футболку под ней через голову и стащил джинсы, подцепляя их пальцами ног за края, а надев футболку Сириуса, не задумываясь плюхнулся на кровать и застонал от удовольствия.       — Божественно… — пробормотал он, утыкаясь носом в подушку, чувствуя как матрац рядом с ним прогибается под тяжестью чужого веса.       — Отдыхай, — сказал Сириус, легко целуя Римуса в макушку и оглаживая его бедро. — Мне нужно ещё немного поработать, так что я не буду тебе мешать…       — Останься здесь, — попросил Римус, удерживая Сириуса за запястье. — Побудь со мной.       — Муни…       — Пожалуйста…       Римус видел колебания и сомнение в глазах Сириуса, который, в свою очередь, искренне хотел дать Люпину отдохнуть и боялся, что либо не сможет держать себя под контролем, либо будет просто-напросто мешать уснуть, но, с другой стороны, он сумел продержаться всю ночь, а шум ноутбука и клацанье клавиатуры с тач-падом станут единственными минусами его присутствия, если он всё же останется, да и, учитывая насколько Римус устал, возможно, эти шумы вообще будут казаться фоновыми и незначительными.       — Хорошо, — наконец выдохнул он, поднимаясь с кровати и двигаясь в сторону рюкзака, чтобы достать ноутбук и наушники.       — Кем ты работаешь? — вдруг нахмурился Римус, понимая, что так ни разу и не задал этого вопроса.       — Тебе правда интересно? — спросил Сириус, возвращаясь на кровать и кладя ноутбук себе на колени.       Римус кивнул.       — Официально — я саундпродюсер, — видя лёгкое замешательство на лице Люпина, Сириус продолжил. — Простыми словами, я тот человек, который отвечает за конечное качество музыки. Можно заниматься этим основательно, с нуля и до готового саунда, альбома или чего-то ещё, а можно лишь координировать действия. Я — координатор, но иногда беру в работу написание каверов, аранжировок или акустических версий.       — Так ты, оказывается, не разгильдяй и не бродяга… — лицо Римуса озарила улыбка, которая, по мнению Сириуса, не предвещала ничего хорошего. — Ну, раз уж ты отказался сыграть мне, может тогда включишь что-нибудь из своих работ?       Сириус нахмурился, явно не желая выставлять напоказ что-то настолько для него личное. Возможно, он был жаден до хорошей музыки, возможно, до демонстрации чувств, которые она в нём вызывает, но спустя пару мгновений внутренних колебаний и сомнений, он всё-таки поднялся с кровати и запустил проигрыватель. Комнату тут же заполнили знакомые Римусу звуки. Он знал этот альбом, акустическая версия… Только он никак не мог вспомнить исполнителя, а отсутствие сна накануне совершенно не помогало развитию концентрации.       Сириус вернулся в кровать, запуская ноутбук и давая Римусу некоторое пространство, чтобы лечь поудобнее и уснуть, на что тот упрямо прижался сильнее, закидывая свою руку поперёк груди в лёгком объятии и утыкаясь носом в тёплый бок. Запах духов расслаблял и туманил голову, а строчки слов из песни долетали на грани яви и сна.       Don't you know…       If you feel it too, then… don't be ashamed       … we can do everything       If you just let me lay you down       Разве ты не знаешь…       Если ты чувствуешь то же, тогда… не стыдись…       … мы можем делать что угодно!       Если ты разрешишь мне уложить тебя…       Едва слова достигли его сознания, как Римус тут же открыл глаза. Сна больше не было ни в одном глазу.       — Это твоя работа? — удивлённо спросил он, обращаясь к Сириусу.       — Акустика? Да… обычный кавер… — слегка пожимая плечами ответил тот. — Ничего особенного. В сети таких десятки.       — Нет, ты не понимаешь, — взволнованно начал Римус, подскакивая и усаживаясь в кровати. — Я слушал её. Именно её. Вот почему тогда в караоке я знал партию. Лилс готова была проклясть меня, потому что именно этот кавер стоял на репите неделями! А ты! Ты пел в другой вариации, я даже не узнал голос, в который влюбился за считанные секунды!       — Влюбился? — лицо Сириуса снова исказила та шальная и, кажется, даже слегка безумная улыбка.       — Не буквально… — тут же стушевался Римус, понимая, что сболтнул лишнего.       — Как жаль… что я… тебе не верю, — с отвратительно длинными паузами ухмыляясь ответил Сириус. — Думаю, мне, действительно, нужно будет твоё разрешение, чтобы доказать, что не только мой голос стоит твоей влюблённости.       — Разрешение на что?       — На то, чтобы уложить тебя?       Лицо Римуса полыхнуло краской. Эти слова, их слова… они звучали так эротично… так… Усталость и измотанность постепенно отошли на второй план, уступая дорогу похоти и желанию. Нервы тут же натянуло в струну, в горле пересохло, а дыхание стало частым и поверхностным. Сердце вновь ускорилось, пуская по венам подобие адреналина, смешанного с окситоцином, подкупая последние остатки разума бунтующими гормонами.       — Как ты это делаешь? — хрипло простонал Римус, прикрывая глаза и откидывая голову назад, чтобы вдохнуть поглубже.       — Не понимаю, о чём ты, — в тон ему ответил Сириус, убирая ноутбук на пол и перетягивая Римуса к себе на колени, а затем покрывая оголённую шею нежными и невесомыми поцелуями, языком повторяя незамысловатый рисунок вен и выступающих сухожилий. — Римус, — прохрипел он, — мне действительно нужно твоё разрешение…       — Что? — Люпин непонимающе захлопал глазами.       — Ты не спал всю ночь…       — Но…       — И выпил, кажется, два литра кофе…       — Я хочу этого…       — Чего именно ты хочешь, Римус? — спросил Сириус, заглядывая ему в глаза.       — Секса, — тут же покрываясь краской ответил Люпин. — Хочу снова почувствовать твои губы на своей шее, а руки на своей заднице. Я хочу, чтобы ты целовал и кусал меня, чтобы брал всё, что захочешь, не думая и не спрашивая. Хочу почувствовать, каково это, когда ты втрахиваешь меня в постель…       — Остановись, Муни…       — … когда кончаешь прямо внутрь и стонешь от удовольствия…       — Чёрт, замолчи, — перебил Сириус, накрывая губы Римуса ладонью, чтобы уж точно остановить этот поток безумных предложений. — Иначе я кончу даже не коснувшись тебя…       Римус улыбнулся и взялся своей рукой за запястье Сириуса, слегка приспуская его ладонь, чтобы затем обхватить несколько пальцев освободившимися губами, обвести их кончиком языка, слегка поглаживая и посасывая, наблюдая, как от каждого движения зрачки Сириуса подрагивают и расширяются, как нервно дёргается кадык и как судорожно пальцы свободной руки сжимаются на бедре Римуса.       — Тебе не нужно…? — начал было Сириус, медленно вынимая пальцы изо рта и обводя ими по контуру слегка припухших губ, неотрывно смотря Римусу в глаза.       — Нет, — перебил тот, пряча взгляд, так как точно понимал, что Сириус имеет в виду. Ни за что на свете ему не хотелось признаваться, что он подготовил себя ещё утром.       — Римус? — видимо, чувствуя лёгкую неуверенность в голосе, переспросил Сириус, приподнимая его лицо за подбородок.       — Чёрт… Сегодня в душе… — отчаянно краснея уже даже на шее ответил Люпин. — Я надеялся, мы успеем, но потом приехала машина и было уже не до этого… А потом наступило сейчас и…       — Успокойся, — перебил Сириус, слегка сжимая чужие запястья. — Иди ко мне, — сказал он, одной рукой раскрывая объятия, а второй перемещаясь Римусу на подбородок, чтобы вовлечь его в поцелуй.       И на этот невинный жест Люпин ответил со всей возможной жадностью, впиваясь Сириусу в губы, целуя и срываясь, чтобы вдохнуть воздуха, изо всех сил стараясь прижаться к горячему телу, шумно дыша в открытый навстречу рот. Ему хотелось быть ближе, ещё ближе, максимально от возможного, поэтому он грубо обхватил хвост Сириуса, практически вжимая того в себя и чувствуя ответную улыбку этого действия на своих губах.       Сириус же плавно перемещался с губ на скулы и подбородок, слегка кусая и посасывая кожу, отчего волосы на затылке Римуса вставали дыбом, посылая мурашки в самые кончики пальцев, а когда Сириус с силой укусил изгиб шеи, переходящий в плечо, лихорадка от жгучего удовольствия настолько накрыла Римуса, что он не смог сдержаться и просто застонал в ответ, лбом утыкаясь в плечо Сириуса.       Футболка мешала. Мешала вся одежда, которой сейчас казалось слишком много на них обоих. И если раздеть Римуса не представляло никакого труда, то Сириус являлся куда большей проблемой. Трясущимися руками Люпин попытался расстегнуть ремень на его джинсах, но каким-то явно магическим образом только расцарапал себе пальцы, потому что любая попытка сконцентрироваться нагло прерывалась укусами Сириуса в плечо, куда-то под ключицу или в шею. И то ли от переизбытка эмоций, то ли от общего измотанного физического состояния, но тело Римуса реагировало, как безумное, сокращая мышцы от каждого касания, от каждого поцелуя… Чёрт, это было похоже на пытку удовольствием.       Понимая, что так может продолжаться вечно, Сириус опустил Римуса со своих коленей спиной на кровать, а затем быстро стянул с себя вчерашнюю водолазку, кидая её куда-то сбоку, через пару секунд к ней присоединились джинсы и бельё, чтобы снять их, Сириусу пришлось встать, и теперь он всем своим великолепием надвигался, как стихийное бедствие. Он был невероятно хорош, настолько, что рот Римуса моментально наполнился слюной от предвкушения.       — Ты такой красивый, — пробормотал Сириус, садясь Римусу на бёдра и снова целуя его, двигаясь вниз по подбородку, огибая кадык и касаясь ямочки у шеи. Он быстро сдёрнул свою же футболку с тела Римуса, продолжая своё движение вниз, заменяя губы языком, а местами — зубами, слегка присасываясь к коже, оставляя долгосрочные следы на месте преступления. И каждое такое действие отзывалось внутри Римуса, словно электричеством, всё тело горело и пульсировало, а мышцы на животе и бёдрах сокращались снова и снова. Всё это сулило неземное удовольствие, но для разрядки не хватало самой малости, хотя бы касания, просто в чётко определённом месте, уже почти кричащем о так необходимом ему внимании…       — Сириус, — простонал Римус, когда тот, наконец, залез рукой в трусы и коснулся головки изнывающего и сочащегося предэякулятом члена. Голос Римуса звучал так моляще и так требовательно одновременно, словно являлся олицетворением самой похоти, желания и греха в одном флаконе. И, несмотря на это, Сириус не готов был так просто следовать чужим мольбам. Растягивая своё собственное удовольствие, он мягко сминал и поглаживал внутреннюю часть бедра, другой рукой плавно скользя по стволу члена, массируя его у основания и легко касаясь яичек. Каждое движение, каждое касание было намеренно-томным и медленным, заставляющим Римуса хотеть большего и стонать от невозможности получить желаемое. Он пытался толкаться в кулак, когда горячая рука плотно обхватывала член, но пытка мгновенно прекращалась при любом подобном поползновении. И ровно в тот момент, когда Римус готов был разрыдаться от безысходности, Сириус стащил с него трусы и опустился между раздвинутых ног.       И опять всё так же медленно он начал ласкать кожу вокруг уже пульсирующего ануса, нежно проходясь языком по каждой складочке, слегка целуя и присасываясь, двигаясь к самому центру, то входя кончиком языка внутрь, то выходя из него. С губ Римуса снова и снова срывались стоны. Такие хриплые, пошлые и обжигающие…       Прервавшись, Сириус перегнулся через бедро Римуса и полез под кровать, через мгновение вытаскивая оттуда смазку. Вылив её себе на руку, и слегка разогрев между ладоней, он протолкнул сразу два пальца внутрь Римуса, неотрывно наблюдая, как его голова тут же отбрасывается на подушку, а кулаки сжимают простыни вдоль тела.       — Всё хорошо? — полушёпотом спросил Сириус.       — Даааа, — почти воя ответил Римус, стараясь самостоятельно насадиться на пальцы, как можно резче, как можно глубже. Ему так хотелось, так… чёрт… это было слишком хорошо… — дааа, прошу тебя… пожалуйста… сейчас…       И от этих слов Сириуса повело, он бы продал за них и душу, и тело — всё, что угодно, только бы вот так слышать их, наслаждаться ими.       Он снова вылил смазку себе на руку, но в этот раз прошёлся по собственному члену, тут же утопая в удовольствии, он так долго не касался себя, что теперь все ощущения казались в сотни раз острее и ярче. Стараясь быть плавным и аккуратным, он не торопясь приставил головку к анусу Римуса, предплечьем фиксируя его дёргающиеся бёдра на месте.       — Тише, умоляю… — еле складывая слова в предложения, прошептал Сириус. — Я не хочу порвать тебя…       — Пожалуйста… — почти плача простонал Римус.       — Потерпи, прошу…       Сириус всё так же терпеливо и бережно входил глубже и глубже, во всю длину, чувствуя, как горячее нутро плотно обхватывает его, снова и снова пульсируя вокруг члена. И в этот момент каждый миллиметр казался чистым концентратом наслаждения.       Римуса трясло, ему хотелось, ему не хватало, ему было не достаточно. Он отчаянно желал, чтобы его жёстко и безжалостно втрахивали в постель, заявляя свои права на собственность, оставляя метки там, где каждый сможет их увидеть. Чёрт, как же он этого хотел… Но вместо слов с губ срывались лишь хриплые стоны, ведь входя всё глубже и глубже, Сириус выпрямлялся на груди Римуса, придавливая его своей тяжестью, отчего кислорода безжалостно не хватало. Лёгкие начинали гореть, уши закладывало, и комната перед глазами нещадно плыла. Поэтому первый толчок показался феерическим, он нёс с собой грёбанный кайф, смысл, наполненность, и теперь Римус прекрасно понимал наркоманов. Чёрт, это было лучшим чувством на свете…       — Да, боже… пожалуйста… Сириус, умоляю, двигайся…       Каждый толчок такой чёткий и выверенный, сильный, мощный, но не приносящий ничего, кроме удовольствия, разливающегося по венам, заставляющего кожу гореть, а мышцы судорожно сокращаться. Римусу было так хорошо… так… всё вокруг было словно в дымке из эйфории и наслаждения, казалось, что ещё чуть-чуть и он просто отключится. Сил больше не было ни на что — ни на то, чтобы закатить глаза, ни на то, чтобы простонать имя Сириуса. Римус, действительно, был на грани обморока и реальности…       Сириус же, видя это, плавно перевернул Римуса на бок, давая ему чуть больше пространства и свежего воздуха, чтобы немного прийти в себя, а уже через секунду ускоряя темп и наращивая амплитуду, впиваясь пальцами в бёдра до красных пятен, насаживая Римуса на себя всё сильнее и сильнее. В какой-то момент тот внезапно застонал и выгнулся в пояснице, открываясь сильнее и умоляюще оглядываясь на Сириуса, его губы беззвучно открывались, явно пытаясь произнести «ещё», но безуспешно. Только слова оказались совершенно ни к чему, Сириус быстро понял, что произошло, и теперь каждый толчок приходился строго в нужную точку, и с каждым разом он разбивал мир вокруг на всё более мелкие и мелкие осколки. Римусу хотелось плакать и смеяться одновременно, сердце стучало об грудину с такой скоростью, что, казалось, вот-вот её проломит, мышцы у живота сокращались всё чаще и чаще. Слишком много, чувств было слишком много… чёрт…       Сириусу не хотелось останавливаться, но выпадающий из сознания Римус чётко давал понять, что долго он в таком темпе не протянет, поэтому растянуть удовольствие в этот раз не получится. А растягивать было что. Они так идеально подходили друг другу. Ещё ни с кем у Сириуса не было такого совпадения, такого охерительно-прекрасного совпадения. Каждое движение будто соединяло их в единое целое, словно они всегда принадлежали друг другу… словно всегда были вместе… так хорошо, так мучительно хорошо…       Римусу становилось сложнее и сложнее цепляться за реальность, поэтому Сириус наклонился к его губам, нежно обводя их контур языком, целуя, покусывая и привлекая к себе внимание, но должного эффекта не последовало, и Сириус провёл по его судорожно пульсирующему члену, прижимая головку и обводя чувствительную кожу по краю. С губ Римуса тут же сорвался слабый и хриплый стон.       — Кончи для меня, детка, — прошептал Сириус прямо в ухо, сжимая член в ладони и начиная скользить вверх и вниз в такт со своими толчками. — Кончай… — снова и снова повторял он.       И неясно, что именно подтолкнуло Римуса к краю, но в следующее мгновение мир разорвался на части, внезапно стало так хорошо, как никогда не было до… за гранью реального или волшебного. Римус больше не чувствовал ни толчков внутри себя, ни изливающегося семени на собственной коже, он не чувствовал тела как такового, только растекающееся удовольствие, он сам был этим удовольствием. Секунды тянулись одна за другой, так сладостно медленно, давая впитать эти чувства и насладиться ими. Всё происходило словно во сне, из которого не хотелось просыпаться, и только горячие, жаркие руки звали его обратно, они были важны, руки… и губы… и синева смеющихся глаз…       — Сириус, — еле разлепляя глаза, пробормотал Римус, чувствуя, как те самые руки тут же сковывают его в свои объятия, а губы ласково целуют в затылок.       — Спи, Муни, — шёпотом ответил Сириус, прижимая податливое тело ближе к себе. — Спи… На разговоры у нас с тобой впереди осталась ещё целая вечность…       Tell your friends you're staying in tonight       Tell your friends you're staying in tonight       Скажи своим друзьям, что ты остаёшься на ночь       Скажи своим друзьям, что ты остаёшься на ночь