... думаешь я позволю тебе умереть?..

Я нахожусь в сидячем положении, моя голова опирается на что-то гладкое, как на стену. Открыв сонные глаза, я вспомнила, что сейчас в поезде, где кругом неизвестные мне люди и мы все едем непонятно куда. Я сижу на месте у окна, откуда открывался прекрасный вид на местные пейзажи: прекрасные густые леса покрывали все то, что было далеко от цивилизации, местность была зеленой и слегка холмистой, солнце высоко над горизонтом сияло на лазурном небе и ярко освещало пушистые кучевые облака, озаряя их своим светом, делая их еще более воздушными, чем они есть на самом деле. Мы ехали, наверно, еще полчаса после моего пробуждения. Поезд остановился и по громкоговорителю была объявлена конечная станция, но даже несмотря на это я не услышала ее названия. Зато я отчетливо услышала название города - Йокогама. Словно ушибленная током, я пулей вылетела из поезда расталкивая пассажиров в стороны и вызывая у них гору возмущений. Оказавшись на платформе я пыталась прийти в себя. Вчера я украла деньги у какой-то стремной тетки: я решила ее проучить после того, как она назвала меня отбросом. Благо денег хватило на поездку в другой конец страны. Я проспала прошлую станцию, хотя это не критично, так как я всё равно не знаю, где осяду. Чтож, лучше узнать где я нахожусь и что я могу вообще себе позволить. Я зашла в здание железнодорожной станции, откуда я смогла выйти в сам город. Пока я протискивалась сквозь толпу людей, я смогла вытащить у какого-то мужика из плаща пачку сигарет, в которой была для удобства зажигалка. Реально удобно. Я выбежала из вокзала на улицу и быстрым шагом направилась куда глаза глядят. Я никогда бы не подумала, что смогу оказаться в таком чужом мне городе, еще и одна. С одной стороны я рада быть здесь таинственной незнакомкой, но я ведь не знаю, что может меня здесь ожидать. Тем не менее, я не испытываю никакого страха за свою жизнь, даже если угроза действительно существует. Я иду медленным и спокойным шагом, рассматривая витрины попутных магазинов, и наслаждаясь гордым одиночеством. Высокие современные здания своим видом показывают всю свою грандиозность, и, пока одни освещаются ослепительными солнечными лучами, создавая солнечных зайчиков на противолежащих зданиях, другие своими тенями погружают одинокие узкие переулки во мрак, отчего кажется, что зайдя в один из таких переулков, ты просто потеряешься во тьме. Пока я озиралась на живые улицы, мимо меня проходили десятки разных, непохожих друг на друга, людей. Кто-то проводил свободное время со своей семьей, кто-то с друзьями, а кто-то просто шел на работу или куда-то там ещё. Рядом по дороге проезжали спешащие куда-то автомобили. У всех какие-то дела, заботы. Эти люди постоянно в движении, в том смысле, что им есть куда идти, есть о чем заботиться. Так вот она - жизнь. А я? У меня жестоко отняли то, что есть у большинства людей - семья, полноценная жизнь, и взамен дали то, что теперь является моим проклятием… Прошло несколько часов с момента моего приезда. За это время я осмотрела достаточно большую часть города. Мне ведь некуда спешить..Я вышла в огромный, вовсю цветущий парк с изумрудными кронами изящных деревьев, так прекрасно контрастирующих с чисто голубым небом, на котором изредка красуются воздушные облака. Пока я шла по дорожке, я заметила спуск к набережной, и, конечно же, я спустилась к морю. Пока я спускалась по длинной бетонной лестнице, держась за стальные перила, я видела, как море, озорно играя с ветром, плавно качает своими волнами, не редко пенящимися от постоянной циркуляции потоков воды. Это очень меня заинтересовало своим видом, таким успокаивающим, словно эта колыбель всего живого нам всегда хочет напомнить о себе, о том, откуда мы все, кто бы ни был, произошли. Пройдя с десяток метров, я решила подошла ближе к ограде, и облокотилась на парапет. Я закурила сигарету из пачки, которую украла. Горький дым наполнил мои легкие, я начала покашливать, но это меня не остановило. Где-то минут пять я смаковала сигарету, после чего - затушила. Да, дурная привычка, но от неё мне становится в каком-то смысле легче, будто вместе с очередной сигаретой я обращаю в тлен тяготящие меня воспоминания, даже при том, что они всё равно никуда не денутся, и я лишь романтизирую это дерьмо. Теперь стоит пройтись вдоль набережной, чтобы взбодриться свежим морским воздухом. Минут двадцать спустя, я пришла к морскому порту города. Я решила не привлекать к себе лишнего внимания и поэтому затаилась за ближайшим контейнером. Рабочих было немного, поэтому это не помешало мне чуть-чуть прокачать навык скрытности и прошмыгнуть мимо них и всякого груза в глубь порта. Неожиданно я услышала странный диалог, заставивший меня остановиться и прислушаться. - Там всё, что мы заказывали? - спросил вдалеке мужской голос. Я очень тихо спряталась за огромным синим контейнером и кучей каких-то мешков, так что мне было видно практически всё, а относительно недалеко от моего укрытия происходит, очевидно, какая-то сделка. Я вижу двух мужчин в обычной повседневной одежде с одной стороны, с другой - старик в белой рубашке, черных брюках и пальто, на его правом глазу - монокль - весьма нетепично для наших дней; за ним стояли двое - рыжий парень с очень серьезным лицом, в странной куртке с мехом, который чем-то возмущался, и, вроде как, другой парень в черном длинном плаще с рукавами разной длины и чокером. Между ними стоял обсуждаемый ящик из деревянных досок, на вид обычный, но, как я успела понять, с весьма необычным товаром. - Да. Все пушки на месте, - ответил мужчина в коричневой куртке. - Что насчет нашего гонорара? - договорив, он стал смотреть как старик неспешно курит дорогую сигарету и медленно выдыхает дым. Вдруг он подходит вплотную к двум мужчинам и, положив левую руку на плечо одного, а правую - на плечо другого, произносит: "Отличная работа". После этого они мгновенно отлетают, попутно крича от боли, а после я уже слышала звук падения о земь и характерный хруст костей. От такого зрелища мне стало не по себе. Хуже всего то, что этот старик сейчас находится в нескольких десятках метров от меня. И то, что он сделал с двумя взрослыми мужиками в одиночку, просто не поддается логике или физическим законам - это может теперь случиться и со мной, если я раскрою свое местоположение каким-либо случайным шумом. Буду сидеть до конца. По приказу старика, четверо рабочих отнесли ящик куда-то в глубь склада, потом убрали трупы и эта троица благополучно ушла, оставив меня все так же незамеченной. Несмотря на это, я просидела у контейнера еще несколько минут, убедившись, что они реально ушли, прежде чем стала подниматься с земли. Я выдохнула. - Играть в прятки явно не твоё, - произнес слегка усмехающийся мужской голос, заставивший меня, мягко говоря, испугаться от неожиданности. Стоя как вкопанная, пытаюсь успокоиться, но привести ритм бешено стучащего сердца в норму мне никак не удается. На свой страх и риск, мне пришлось развернуться к тому, кто меня спалил. В каких-то жалких нескольких метрах от меня стоял парень, смотревший на меня так, словно в этот момент только он властен над моей жизнью. Его волосы черные короткие, с боковой челкой, которые достигают подбородка и седые на концах. Кожа болезненно бледна. На нем длинный черный плащ ниже колен, чёрные брюки и чёрные туфли. Под плащом белая рубашка, украшенная слоистыми взъерошенными тканями, а поверх белый шейный платок. Его не было среди тех, за кем я наблюдала, но, очевиднее некуда - он с ними как-то связан. - Я увидела лишнее, да? - это единственное, что пришло мне в голову сказать. - Не прикидывайся тупой. Это тебя всё равно не спасёт, - от его слов повеяло странным холодом. - Кто тебя подослал? - А смысл мне говорить? Шпион я или нет - ты в любом случае просто так меня не отпустишь, - спокойно произнесла я. Просто, даже если я скажу, мол "я здесь случайно" или "я заблудилась", то этим толко разозлю его, а этого мне не надо. Учитывая то, что внешность - штука обманчивая, лучше узнать его способности в более-менее спокойной обстановке, а потом уже пытаться спасти свою жопу. - Действительно, мне не важно, кого убивать, - ответил он, смотря на меня своими серыми, бесчувственными глазами. - Однако, ты находишься на территории Портовой Мафии, а значит ты - самоубийца… Расемон… - как только он договорил, из-за его спины появились десятки черных лезвий и этим лезвиям нужно всего лишь пару секунд, чтобы достичь меня, но что-то пошло не так. Он стал сильно кашлять, прикрыв одной рукой рот, другой он пытался управлять своим необычным оружием, но этот кашель был настолько сильным, что полностью отвлекал своего хозяина от поражения цели. Должно быть, он сильно болен, поскольку кашель был с кровью, как я успела заметить. В считанных сантиметрах от моего тела лезвия остановились и начали двигаться в обратном направлении. Он упустил прекрасный шанс. Я быстро побежала в сторону, откуда пришла. Метр за метром… Казалось бы, я уже на приличном расстоянии от него, но… Резкая боль, словно разряд тока, зародилась в левом плече, распространяясь по телу, отчего я потеряла равновесие и упала на бетон. Я вижу, что из моей руки торчит эта неведомая черная хрень, а кровь просто водопадом льется на поверхность подо мною, образовывая стремительно расстекающуюся лужу. Лезвие, такое тонкое и острое, резко вышло из меня, и заставив меня истошно крикнуть. Я перевернулась на спину, присев и пытаясь хоть как-то заткнуть ранение, держалась за поражённое место. Мои глаза наполняются слезами боли, но я вдыхаю полной грудью морской воздух, стараясь изо всех сил успокоиться и сохранять сознание. Литр за литром кровь покидает мое тело. Он не спеша идет ко мне, расстояние между нами медленно, но сокращается. Я сдерживаю крик от адской боли. - Решила, что проще сбежать? Как самонадеянно, - его глаза равнодушно смотрели, как я цепляюсь из последних сил за эту жизнь. Мысли в моей голове хаотично крутились, я пыталась думать о чем-то одном, но вместо этого голова лишь начала предательски болеть. Нужно бороться до конца, если уж на то пошло. Я поднялась с бетонной поверхности и сейчас еле держусь на ногах. - Каково же это - чувствовать, как жизнь покидает твое жалкое и беспомощное тело? - Спроси кого-нибудь другого, сукин ты ... - превозмогая боль, пыталась ответить я, но меня перебила блондинка в костюме, которая бежала издалека. - Господин Акутагава! - крикнула она ему в спину, доставая на ходу пистолет из кобуры. - Не мешайся, Хигучи! - полуразвернувшись, крикнул он ей в ответ, отчего она остановилась, но была все так же далеко, и, как я заметила, приготовясь в случае чего атаковать. - Ты бы лучше... не отвлекался... - я привлекла его внимание, попутно собираясь с духом, -... особенно, если окажется, что твой противник тоже... эспер... - в то же мгновение из моих ладоней стал исходить густой мерцающий туман. Он стремительно распространился по большей части порта, отчего этот тип промахнулся своими лезвиями, пытаясь хоть как-то задеть меня, хотя, наметив немного точнее, попал бы. Я же, ориентируясь по памяти, стала бежать, что есть силы, которых у меня не оставалось. В мою сторону раздавались лишь бесполезные выстрелы. Время перестало иметь для меня смысл, так как я от боли я перестала думать о чем либо другом. Я иду теми самыми темными переулками, чтобы никто не видел меня и не стремился помочь. Для меня это, как ни странно, лишнее. Если мне суждено сдохнуть в какой-нибудь подворотне как собаке, то я не буду оказывать сопротивления. В таком случае, почему я убежала, если так охотно принимаю смерть, почему не осталась "как вкопанная", не подождала, пока этот тип не "соберётся с мыслями" и не пронзит моё сранное сердце тонкими блестящими остриями насквозь?.. Может быть, потому что я всё такой же слабый и трусливый человек, боящийся потерять свою жизнь, и готовый ради этого на всё?.. Да, когда я на последнем издыханий, мне легче об этом рассуждать, ведь ещё чуть-чуть и я могу откинуться возле любого встречного мусорного бака, и всё, что от меня останется, так это призрак моих философствований. Изредка я останавливаюсь, чтобы передохнуть, но от этого нет толку, поскольку я уже на пределе и в глазах всё чаще темнеет. Вечер. Солнце начинает садиться за горизонт, облака стали теперь золотыми, цвет неба варьируется от ослепительного желтого до темно-синего, а местами приобретает нежно-розовые тона. Люди уже почти не встречаются на улицах. Я оставила свое "укрытие" в виде неосвещенных закутков и решила идти просто по улице. Меня хватило не надолго. Я увидела какое-то здание с угловым входом и села на его ступенях. Подняв голову вверх, я смогла разглядеть первые, еле мерцающие, звезды. В плече стало словно жечь, кровь снова начала сочиться из раны, хотя за остаток дня я уже успела привыкнуть к этой боли. Моя голова стала прокручивать те воспоминания, которые я так тщетно пытаюсь забыть...

* * *

Прошло уже, наверно, несколько часов с того момента, как нас - кучку разновозрастных детей - посадили в огромный фургон, в полную темноту, а затем, увезли в неизвестном направлении. Здесь нет ничего похожего хоть на какой-нибудь источник света, даже маленького окошка или щели. Я всегда немного боялась темноты, того, что может скрываться там, и чем больше я осознанно смотрела в темноту, тем больше мне становилось не по себе. Единственное, что возвращало меня в реальность из этого потока фантазии, порождаемого моим страхом, так это - тихое сопение, шепот, ну или тяжелое дыхание моих братьев и сестёр по несчастью. Фургон? Дети? Куда мы едем? Что происходит? Как бы я хотела знать ответы на эти вопросы. А если узнаю? Понравится ли мне тогда ответ?... - Ты знаешь куда нас везут? - вдруг спросил тоненький девчачий голосок справа от меня. - Не представляю, - холодно ответила я. - Тебе страшно? - Да. А вдруг случится что-то очень ужасное? - девочка нащупала мою руку в темноте и крепко прижалась, словно испуганный кролик. Странно, но именно это ее действие заставило меня перестать чувствовать внутреннее одиночество, на мгновение проскользнула мысль, что я не одна и мы со всем справимся. Справимся… Вдруг автомобиль остановился и уже через пару минут открылись заветные двери. В глаза, временно отвыкшие от всякого света, неожиданно стал бить яркий желтый луч от фонарного столба, от чего почувствовалась недолгая резь. Перед нами стояло трое мужчин: двое - верзилы, походившие на злобных сторожевых псов, готовых одним лишь взглядом загрызть за ослушание, третий был похож, скорее, на их босса - высокий, деловой костюмчик, зализанные назад волосы, дымящаяся сигарета в зубах и куча перстней, поблескивавших в полутьме небольшой грязной улицы. - Что ж, выходите, зверятки! - весело посмеиваясь обратился он, оглядывая каждого из нас. Пронзающий до глубины души взгляд главаря стал меня настораживать. Хоть он и выглядит не столь угрожающе, как охрана позади него, но все же есть в нем какие-то черты хитрого и подлого лиса из старых детских сказок. Глаза с прищуром, ухмылка… Ощущение, будто мы товар на рынке, который можно просто купить… Товар… Первыми стали выползать наружу мальчишки, подбадривая себя мыслями, что с этого момента их жизни изменятся к лучшему, может быть им даже удастся в будущем стать такими же крутыми, как те дядьки-охранники, сильными, смелыми, или важными шишками, как тот, что командует ими. Вслед за ними стали выходить девочки, робко, без какой-либо уверенности. Я вышла последней и внезапно почувствовала, как меня кто-то неуверенно взял за руку. Это была та самая девочка, чью внешность я теперь смогла увидеть. На вид ей не больше семи, чёрные короткие волосы и карие глаза, простой сарафан лимонного цвета и сандалии. Я не видела её раньше, впрочем, как и некоторых других детей тоже, должно быть, её взяли из другого приюта до меня. Вид малышки невольно заставил меня мягко улыбнуться ей и немного крепче сжать ее маленькую ручку, так, чтобы она перестала бояться. - Раз уж все вышли, то теперь начнем наше путешествие, - смачно затянувшись своей сигарой, сказал мистер "деловой костюм". - Идите за мной и не смейте отставать, - он развернулся, прошел несколько метров до ближайшей двери. Сначала послышался тихий звон связки ключей, затем глухой щелчок и вот уже, как оказалось, толстая, наверно даже, бронированная дверь открыла нам вход в высокое здание, где было несколько темно. Войдя внутрь, мы сразу вышли к широкой лестнице, ведущей куда-то вниз, а спускаясь все ниже и ниже по этажам, петляли по лабиринту из однотипных коридоров. - Итак, зверятки, - вдруг серьёзно начал впереди шедший главарь, глухо стуча небольшими каблуками своих явно не дешевых лакированных туфель, - отныне каждый из вас принадлежит мне. А меня зовут Ричард Гото - именно это имя должно ассоциациироваться у вас со страхом потерять ваши жалкие жизни. Так что, если хотите прожить долго, то запомните это раз и навсегда. Во-вторых, с этого момента обращайтесь ко мне как "Господин Гото". В-третьих, никогда не заставляйте меня повторять дважды. В-четвертых, выполняйте все мои приказы. - А что, если мы не хотим? - насмешливо спросил самый бойкий из мальчишек. Гото остановился посередине коридора, а вместе с ним и все остальные. Мужчина, бросив сигарету на пол и затушив ее подошвой, моментально развернулся, поразительно точно определил на слух кто из детей задал вопрос, сделав на встречу ему шаг правой ногой, схватил мальчишку за плечи и настолько сильно пнул его своим левым коленом в грудь, что тот, задыхаясь и визжа от боли, упал на холодный бетонный пол. Это произошло настолько молниеносно, что каждый осознал происходящее не сразу: ступор перетек в массовую истерию, затем громкий плач стал эхом разноситься по зданию, а некоторые дети были настолько потрясены увиденным, что обмочились от страха, а кто-то - изверг из себя скопившуюся за время поездки желчь из желудка. Мальчик, скрючившись в конвульсиях в позу эмбриона, стал сначала хрипеть, пытаясь сказать что-то, потом он вовсе перестал двигаться. Его глаза в одно мгновение стали словно серыми, безжизненными, хотя из них продолжали течь тонкие струйки слез, а рот, окровавленный, выталкивающий алую жидкость из организма, продолжал ловить воздух, отчего он казался скорее не мальчиком, а рыбой, выброшенной на берег. Кареглазая от испуга зажмурила глаза, крепко обняла меня, уткнувшись головой в мой живот. Мои ноги немного подкашивались, скорее даже были уже не из костей и плоти, а будто наполнены ватой, как у мягких игрушек, а из широко раскрытых глаз, оттенка лесного мха, текли ручьи слез, сами, непроизвольно. Левая рука плотно закрывала рот, сдерживая то-ли дрожащий голос, то-ли рвотные позывы, другая - прижала к себе дрожащего ребёнка. Самое худшее, так это то, что в этот момент на лице этого Ричарда Гото было отнюдь не сожаление или раскаяние, нет… Гребанная ухмылка, выражающая удовлетворение гибелью ребенка, словно он не более чем пустое место. - Я разве не говорил, - мужчина потянулся рукой во внутренний карман пиджака за пачкой, достал сигарету, щёлкнул серебристой зажигалкой, медленно закурил и выдыхая серую дымку, продолжил, - что меня не интересует мнение таких мелких отбросов. Всем плевать, чего вы там хотите. И особо дерзкие, как этот малец, - на этом месте он позволил себе показательно пнуть ногой в живот бездыханный труп, - будут жестоко наказаны. А теперь заткните свои поганые рты, утрите сопли и шевелитесь за мной! - его крик заставил всех моментально замолчать. Не имея никакого выбора, дети, побрели за ним, пока один из охранников оттаскивал мертвое тело в неизвестном направлении. Наконец, этот моральный урод привел нас в общую комнату с множеством двухъярусных кроватей. Запустив всех внутрь, он просто запер дверь с небольшим окошком на уровне глаз взрослого человека и ушел, пока звук его шагов не пропал окончательно, а когда это случилось, то каждый пожелал устроиться на определенной кровати, хотя на вряд-ли мы все сегодня просто так уснем. В комнате, напоминавшей серую потрепанную коробку из-под обуви, мы находились подобно новорожденным слепым котятам, только что вышедших из чрева матери и уже отправленных на верную гибель. Мы абсолютно ни к чему не готовы. Чего ожидать дальше? Сколько еще из нас умрут подобной смертью? И буду ли я в их числе? Смерть… Нет… я не хочу умереть… Здесь, среди стен с облупившейся краской и ржавыми батареями... Вдруг чье-то отдергивание меня за край футболки вывело из раздумий, в которое я погрузилась, сидя на краю теперь своей кровати с дырявым матрасом и какой-то непонятной тканью, которая сегодня сойдет за одеяло. Девочка в жёлтом сарафанчике села рядом, обняв мою руку, как тогда, в фургоне. Ее глаза от грусти стали гораздо темнее и наполнились слезами, отчего она стала еле слышно шмыгать носом. - Сестренка, - вдруг сказала она, - как тебя зовут? - Катарина, - проводя рукой по ее голове ответила я. - А тебя? - я легла на кровать, показав ей жестом руки, чтобы она сделала тоже самое. Долго ждать её не пришлось: малышка легла на мою левую руку и прижалась ближе, пока я укрывала её тканью. - Аки. - Чтож, Аки, сегодня был ужасный день, - я закрыла глаза, - давай постараемся заснуть, чтобы поскорее забыть его. Кто-то из ребят нашёл на стене выключатель и свет погас. Вскоре во всей комнате повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь еле слышим гудежом недавно выключённых ламп и тихим шумом воды в батареях. Кто-то громко отпер дверь и вошёл в комнату, а включив свет и вовсе разрушил ту идиллию, которая царила здесь, когда мы все спали. Стали слышны звуки пробуждения остальных. Яркий искусственный свет потолочных ламп стал попадать в мои открывающиеся глаза, отчего они ненадолго, но заслезилились. Свесив ноги на пол и приняв сидячее положение, я стала будить Аки, отчего вскоре и она уже сидела заспанная рядом. - Все проснулись? - строгий, но в то же время мягкий женский голос привлёк к себе всё внимание. Его источником была молодая женщина среднего роста, стоящая недалеко от выхода. - Встаньте в один ряд. Послушно построившись в колонну из пятнадцати человек, я стала наблюдать за тем, как она изящно и плавно шла, негромко стуча каблуками чёрных сапог-чулок, и разглядывала каждого ребёнка. Красивое лицо девушки, определённо ухаживающей за собой, было крайне серьёзно и сосредоточенно на чём-то, что она неспешно искала в каждом из нас. Она то задерживала свой взгляд на чём-то определённом, вроде шеи или руках, как бы странно это не звучало, то словно смотрела сквозь, будто в пустоту или же, грациозно поднимая левую руку, тонкими пальцами с нюдовым неброским маникюром аккуратно брала кого-нибудь за подбородок и, подобно хищнику, оглядывала данное лицо со всех сторон. Очередь дошла и до меня соответственно. Она остановилась напротив меня, засунув свои руки в карманы кожаной мини-юбки. Было ощущение, что её васильково-синие глаза читают меня, как открытую книгу и в моей душе больше нет такой части, которую можно было бы спрятать от неё. В таком случае, раз уж она смогла сделать это всего лишь за несколько десятков секунд, то мне нечего терять, прожигая её своим взором в ответ. Она показалась мне интересной, несмотря на довольно вызывающий вид, в то же время, я не знала о ней абсолютно ничего, что могло бы меня заинтересовать. Неожиданно она едва ухмыльнулась мне, будто я чем-то её развеселила и перевела свой ледяной взгляд на стоящую слева от меня Аки, крепко держащую меня за руку. Пока та леди, теперь уже скрестив руки на груди с открытым декольте, стояла и пыталась смотреть в глаза девочке, последняя отчаянно пыталась не встречаться с ней взглядом. Заметив это, синеглазая, прекратила данную процедуру отбора. - Ну чтож, - спустя такое долгое время тишины протянула обладательница васильковых глаз, - Ты, - она указала на меня, - идешь за мной, остальные - пусть ждут здесь, - медленно развернувшись, она последовала в сторону выхода. Я посмотрела на Аки, явно не желавшую меня отпускать, но я крепко обняла девочку, пообещав вернуться за ней, и отпустила руку. Я поспешила за женщиной. Закрыв дверь на замок, она повела меня в неизвестность по вчерашнему коридору. - Следуй за мной. Без вопросов. Не знаю, как долго мы шли, но это место казалось бесконечным лабиринтом. Казалось, здесь нет ни единой живой души, кроме нас двоих и лишь эхом отдавался стук каблуков моей спутницы, да треск лампочек под потолком в стенах. Внезапно навстречу к нам стала направляться человеческая фигура. Вскоре оказалось, что это молодой парень, наверно, на три-четыре года старше меня, высокий, черноволосый, одетый в обычную повседневную одежду. - Что, Тоши, решила взять себе ученицу? - усмехаясь, спросил парень. - Интересно, знают ли она, чему ты будешь её учить? - на этом месте он кулаком стал показывать характерное движение рукой, а языком, толкая изнутри щёку, изображать мужской половой орган. - Не переживай, Арэта, я её обязательно научу вскрывать глотки таким ублюдкам, как ты, - язвительно ответила девушка, подойдя к парню немного ближе, проведя ногтём среднего пальца поперёк горла, и удаляясь от него, явно не желая продолжать с ним разговор. - Злобная сучка, - хмыкнув, парень прежним темпом устремился прочь, окинув меня равнодушным взглядом напоследок, оставив лишь неприятное впечатление. Спустя ещё несколько минут брождений, будто по катакомбам, мы вышли к обычному лифту и поехали вверх. Оказалось, мы были в здании, этажей у которого было десяток с лишним. Сделав весьма неожиданное открытие, мы приехали на девятый этаж. Когда двери лифта открылись, то ко вниманию предстал непримечательный коридор со множеством дверей. Пройдя ещё немного, мы пришли в апартаменты под номером 906. Девушка открыла мне дверь и пригласила внутрь квартиры. Да, это действительно квартира. Мы стояли в коридоре, объединённом с просторной гостиной комнатой, которая была залита солнечным светом утреннего солнца, сияющим из большого окна. На одной из стен висели часы, показывающие время - было почти десять утра. В центре стоял небольшой диван, рядом - журнальный столик и кресло. Слева находилась кухонная зона, которую визуально ограждал от зала узкий стол-стойка, возле которого стояли высокие стулья. В общем-то обстановка была весьма уютной. Немногим спустя, я приняла водные процедуры, переоделась в одежду, которую дала Тоши. - Извини, как-то не было времени представиться, - девушка отпила из кружки свежеприготовленный кофе. - Я не люблю всякие там формальности, поэтому зови меня просто Тоши, - девушка отвела взгляд в окно, заправляя прядь чёрных волнистых волос средней длины за ухо. - Окей. Катарина. - Чтож, думаю, мы с тобой поладим. - Было бы здорово, - ненадолго замолчав, я продолжила. - Тот парень вроде назвал меня твоей ученицей. Что это значит? - То и значит. С этих пор, я твоя наставница, - она стала смотреть мне в глаза, так же, как и когда она только присматривалась к нам. - Моя задача - сделать из тебя замену кому-нибудь. Звучит, конечно, сомнительно, но, пока я рядом, можешь дышать спокойно, - улыбнулась Тоши. - Допустим. Но зачем нас сюда вообще привезли? Только ли для этого? - отпив зелёный чай, спросила я. - Меня о таком особо не информируют. Просто сказали, что если захочу, то могу взять под своё крыло кого-нибудь. Свой выбор я уже сделала. - Понятно, - сухо ответила я. - Я тут подумала, ты уже более-менее взрослая, - начала брюнетка, - так, сколько тебе лет? - Двенадцать. - Отлично. Так вот, к чему всё это я. Начиная с завтрашнего дня, я буду учить тебя сражаться. - В смысле? - Завтра и узнаешь. Сейчас я пойду, разрулю кое-какие дела и вечером приду домой, так что мы ещё поговорим, - осушив кружку, Тоши направилась к выходу из квартиры, - не скучай, - и закрыла за собой дверь. Я ещё несколько минут сидела вот так вот, в тишине, пытаясь осмыслить всё происходящее. А ведь ещё вчера утром я была воспитанницей детского приюта, а теперь... Теперь, я не знаю, кто я. Было ли это волей случая или чем-то заранее спланированным? Что будет со мной дальше? А тот вчерашний мальчик... Этот Ричард Гото - конченный отморозок. Если у него из-за какого-то нелепого вопроса так крышу сорвало, то что будет если серьёзно накосячить перед ним? Чёрт, скорее бы Тоши пришла, чтобы я расспросила её подробнее обо всём. Мне ведь наверняка придётся здесь пробыть очень долго. Должен же быть способ покинуть это место? Я легла на диван. Поток нескончаемых мыслей по типу "Почему?" да "Зачем?" стал мне сильно наскучивать, как итог, я решила включить телевизор, чтобы хоть как-то перестать думать обо всём этом... Некоторое время спустя я проснулась от громкого звона посуды. - Чёрт, не хотела тебя разбудить, - синеглазая собирала осколки стекла на полу кухни. Я поднялась с дивана и подошла к ней, чтобы помочь собрать мусор. Она разбила кружку. - Ты давно пришла? - Нет, можно сказать только что, - собрав все осколки битого стекла, я села за столик, а Тоши стала заваривать нам лапшу быстрого приготовления. - Сегодня мне лень готовить, так что поедим лапши. И ещё: я прикупила тебе немного одежды. - Спасибо, - кротко ответила я. Я глянула в окно - на улице уже вечерело. Я проспала весь день, так и не придумав, о чём конкретно можно спросить. Прокручивая в голове наш последний разговор мне показалась немного странной одна вещь, о чём я и решила разузнать. -... В каком смысле - "сделать замену" из меня? - Ты о чём? - Ты сказала мне это утром. Я не придала этому особого значения, наверно, просто ничего не поняла. Здесь есть подвох, я права? - я решительно посмотрела в глаза девушке. Её взгляд на миг показался мне пустым. Повисло недолгое молчание. - Подвох?.. Да, ты права, подвох есть, - Тоши перенесла еду на столик и села напротив. - Периодически, сюда из разных детских приютов собирают и привозят детей. Приближенные главаря могут выбрать кого-нибудь для дальнейшего обучения своему "ремеслу", чтобы потом была достойная замена. - И кого ты хочешь сделать из меня? - Убийцу...

***

Мои глаза медленно закрылись. Я снова во тьме…