Vergil's inferno

-Я уже тебя заждался! — Макиавелли до этого сидевший на огромном камне, поднялся, — я так понимаю, что мой уголек ты вернул. -Верно, но сначала, твоя очередь исполнить нашу сделку, — Вергилий был непреклонен. Так просто свой трофей он не отдаст, ему сначала необходимо убедиться, что демон сдержит слово. -К чему такая спешка? -Либо ты выполняешь нашу договоренность, либо я заберу твой драгоценный артефакт. Я дал слово и не нарушу его, тебе же я ни капли не доверяю. -Так и быть, исполню обещание, — кузнец демонического тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя, что намерен соблюдать уговор, — Гвин, иди сюда. Раздались осторожные и едва различимые шаги. Из тени вышел высокий юноша, одетый в черные бесформенные лохмотья, с растрепанными волосами, перемазанный в грязи, саже, крови и еще непонятно в чем. Он встал на колени, склонив голову. -Это еще кто? — полукровка нахмурился. -Прислушайся к себе. Сыну Спарды и не следовало об этом говорить, он и так слишком отчетливо ощущал в этом демоне донельзя знакомую силу, что-то на грани инстинктов. Полукровка подошёл совсем близко, всматриваясь в тощую фигуру, надеясь, что ошибся, потому что если его предположение является верным, то это слишком жестоко. -Его зовут Гвин. Он последний, кого создал Мундус, используя плоть, кровь и силу Данте. -Что еще тебе известно? — безжизненным голосом спросил Вергилий. -То, что сделали с Данте, даже мы демоны посчитали крайне жестоким, — в голосе кузнеца прозвучала тень сочувствия, — Мундус разрывал его части: не только тело, но и то, что вы называете душой, а потом вновь собирал по кусочкам. Раз за разом склеивая, сшивая, слепляя как придётся, создавая лишь подобие жизни. Полукровка почувствовал, как к горлу подкатывает ком, его затошнило. Он помнил, как разделил себя на человеческую и демоническую половины, того мгновения никогда не забыть. Он и до сих пор не знает, как обозначить то состояние, словом «боль» невозможно передать чувства. Пустота, разделение, разрыв — ни один эпитет не подходит, чтобы  описать пережитое. На сколько же частей Принц Тьмы делил Данте — десять, двадцать, сотню? Были подозрения, что с ним произошло нечто подобное, но представить сколь ужасными были его мучения и что с ним случилось нельзя было в страшном кошмаре. Как сильно же изувечено то существо, которое осталось от Легендарного охотника на демонов? Есть ли, вообще, что искать? -… так что по сравнению с тем, что Мундус сделал с тобой или даже со Спардой, можно назвать милосердием, — голос Макиавелли вернул сына Темного Рыцаря из задумчивости. -Забирай свой артефакт и убирайся как можно скорей с моих глаз, пока я не убил тебя — процедил полудемон, кидая осколок, который тот поймал. -Да и еще. Думал говорить или нет, но все же скажу. Надеюсь, ты дашь шанс на жизнь этому созданию. Мы демоны и так жизни не давали из-за того, что его создатель Мундус и в нем течет кровь Спарды. Ему приходилось постоянно сражаться. -Сам разберусь! -Хочу предупредить, не слушай пение Падшей. С этими словами Макиавелли использовал свой артефакт, открыл портал в Мир Демонов и поспешно вошел в него. Вергилий несколько минут стоял неподвижно над склонившимся демоном. Первым желанием было разорвать эту тварь на части за то, что она поглотила силу Данте. Он грубо схватил создание Мундуса за подбородок, поднимая его голову. -Говори! — приказал сын Спарды. -Я и не помню почти ничего, только арену, на которой нам приказали сражаться. -Ты меня не интересуешь, говори, что знаешь о Данте. -Совсем немного, в основном только ощущения, — виновато произнес Гвин, во всей его позе читалась обреченная покорность, — отец… -Что ты сказал? — резко перебил его Вергилий, он буквально побелел и в любое мгновение готов был растерзать собеседника. -Отец он… — демон осекся, столкнувшись с ледяным взглядом, но затем заговорил твердо, — я знаю, что я за создание и для чего я был создан. Мундус — мой творец, но он не успел меня обучить. Я и не хочу ничего общего с ним иметь. Данте — мой отец, я немного помню, но он мне рассказывал что-то постоянно. Шептал что-то, его голос был таким теплым. Помню его заботу,  помню, как пытался научить меня человечности. Это он дал мне имя. Вергилий вздохнул и заставил себя успокоиться. Такое поведение, действительно, было присуще Данте. Что за идиот! Только ему ума могло хватить, чтобы пожалеть кого-то подобного Гвину и, похоже, решил, что и ему стоит позаботиться об этом бесенке, в благодарность за  воспитание Неро. Придется попытаться принять это недоразумение. Зла не хватает! -Поднимайся и следуй за мной. Надеюсь, ты будешь полезен, — произнес сын Спарды, резко отвернувшись и направившись к выходу. Гвин послушно последовал за ним. -Вы позволите называть Данте отцом? -Как хочешь. -Как мне к Вам обращаться? -Как хочешь. -Куда мы идем? -Приводить тебя в порядок и отмывать! Надеюсь, ты будешь полезен и мои усилия на твое воспитание не исчезнут. Никому не говори, кто ты, это создаст слишком много проблем. -Как скажете! Буду молчать. -Хорошо. -А…? -Умолкни. Старайся меньше говорить, это раздражает. Я говорю, ты слушаешь и выполняешь. -Понял. -Ты всегда со всем соглашаешься? -Благодаря отцу я получил все, что имею, поэтому должен отплатить! -Безнадежен, как и Данте. -Простите. Я… -Умолкни. Вергилий, наконец, смог успокоиться. Проблем ему не хватает, еще бесенка подкинули, о Падшей заговорили, необходимо найти, кто она такая. Еще и эту странную девчонку надо отыскать. Недальновидно было с его стороны не взять с собой в путешествие Оракула. Хоть эту странную девушку Джессику и похитили демоны, она несомненно жива, он ничуть не сомневался. «Существовало чудовище, места которому не было ни в одном из миров, мечтающее править в каждом из них. Было у него армия, состоящая из самых мерзких тварей, которых оно сотворило. Похищало оно людей, демонов, создавая из них монстров, пополняя ряды личного войска. От красоты этого чудовища замирало сердце любого, кто его видел, лишался разума и воли, стоило заслышать песни и тела их превращались в отвратительных созданий. Никто совладать с ним не мог, пока однажды не восстал против него великий Мундус с верным своим Темным Рыцарем и священной провидицей. Было оно сражено, но не до конца уничтожено, часть сущности и по сей день ищет преемника своей силы. Имя ныне и осталось — Падшая». Вергилий потер переносицу и отложил книгу, найденную в библиотеке Фортуны. Такого витиеватого, пафосного и абсурдного текста ему давно не встречалось. Это единственное упоминание, которое удалось найти о Падшей. Особенно понравилась та часть о Мундусе и Спарде. Кем же была эта демонесса, если все записи о ней, по всей видимости, были уничтожены? Другого объяснения отсутствия информации о ней было. Что послужило причиной, интересно? И, насколько это чудовище опасно для него самого? Не захочет ли оно отомстить ему в отместку за то, что «верный Темный Рыцарь» победил его? Превратит ведь в какое-нибудь отвратительное создание в отместку и что тогда? Полукровка подумал в это мгновение с небольшим чувством горечи, что ему не привыкать к подобному обращению к собственной персоне, Падшая ни первая, кто с ним может захотеть что-то сделать. Его взгляд машинально упал на спящую уже несколько дней Оракула. Что же она такого увидела, что до сих пор не пришла в себя? Он поднялся из-за стола и подошел к демонице. Неожиданно она схватила его за руку и произнесла скрипучим, низким, каркающим голосом: -Тот, кто могуществом был прельщен, тот всего лишится. Пронзен собственным клинком рукою брата, падет, изломан, как марионетка. Тело, что хладнее льда, огонь клинка сжигает. Пеньем Падшей околдован, примет ее дар. В тот миг, когда глаза откроет, сольется с нею, такова судьба. Хватка провидицы ослабла и Вергилий осел на пол. Его тело била мелкая дрожь. Пророчество оставило после себя муторные ощущения и вряд ли удастся так легко забыть эти слова. Оракул тем временем зашевелилась и задала вопрос: -Что произошло? -Ты увидела в своих видениях что-то связанное со мной? — спросил сын Темного Рыцаря. -Да. Это не сулит тебе ничего хорошего. Я говорила что-нибудь? Обычно когда я впадаю в долгий сон, я произношу пророчества, но я не знаю, что я говорю. -Ничего, что стоило бы внимания. -Я слишком хорошо чувствую, когда мне врут. Забыл?! -Я уже привык к тому, что меня постоянно ожидает что-то плохое. Оракул поднялась и подошла книгу, касаясь рукой страницы, чтобы узнать, что Вергилий читал: -Не вижу повода для сарказма, — с тревогой в голосе совсем тихо сказала провидица, — пожалуйста, будь осторожен. -Как всегда. -Как всегда влезешь в неприятности? -Я стараюсь не связываться с чем-то очень опасным, жизненный опыт меня кое-чему научил! -Хотела сказать, что об этом думаю, но лучше промолчу. -Обиделась, что я не взял тебя с собой и вернулся только из-за того, что мне понадобилась твоя помощь, поэтому отпускаешь в мою сторону колкости, чтобы скрыть свое душевное состояние? -У Вас с отцом этому научилась. -Теперь промолчу я, что думаю по этому поводу. Оракул убрала ладонь с книги и подошла совсем близко к полудемону: -Ты интересовался Падшей? Откуда о ней тебе стало известно? Об этом существе мало, кто помнит, но даже они предпочитают не упоминать ее. -Один демон вскользь упомянул. Я прочитал, что вы ее вместе с моим отцом и Мундусом победили. -Это не то, что стоит внимания. Не следует доверять подобным книжонкам, в них одни сказки, — провидица была слишком категорична, давая понять, что вспоминать о побежденной тысячи лет назад демонессе у нее нет желания. -Почему все записи о ней были стерты? -Возможно, потому что она недостойна того, чтобы на нее тратить время и бумагу? -Или кто-то очень сильно не хотел, чтобы о ней узнали? -Она слишком много о себе возомнила, — пророк начала злиться, — решила, что может стать достойным повелителем демонов — жестокая, своенравная стерва, какие она только ужасы не творила. За это и поплатилась! -Мундус, я так понимаю, стал идеальным правителем?! — с сарказмом заметил Вергилий. -Достаточно. Забудь об этом для своего же блага! Сыну Спарды казалось это слишком странным. Кем же была Падшая, что сделала и чем знания о ней могли угрожать ему или другим, даже целому миру? Оракул не хочет говорить, он и сам это выяснит.