Потерянная

      Киета открыла глаза. Белый потолок угрюмо нависал над головой. «Не похоже на лазарет Шизэнджи, значит, госпиталь, — подумала она, — странно, даже не чувствую себя овощем».       Тело, на удивление, слушалось, хотя женщина была уверена, что провела в отключке не один день. Она привстала и огляделась. Айзава дремал на стуле рядом. Несколько минут прошло прежде чем пришёл Эктоплазм. — Кемури, — еле слышно произнесла Киета. Она хотела притянуть его к себе, но знакомый приём аукнулся болью в голове. Край рубашки слегка шелохнулся и все. — Можешь не пытаться, — спокойно выдал мужчина. — Скажи, что мне за девяносто, и я на грани смерти. — Не могу обрадовать тебя такими новостями, — он сел рядом, протянув молочный коктейль в коробочке.       Киета на секунду замешкалась. — Мой Кот! — воскликнула она хрипло.       Айзава открыл глаза. — Кормили твоего кота, не бойся, — произнёс он. Телефон завибрировал, и Шота вышел из палаты.       Женщина выдохнула и взяла коктель. — Сколько вернуть? — спросила она. — Вернешь Масацу. — Масацу здесь? Она ещё не собрала весь класс? — раздражённо прохрипела Киета. Она выдохнула и глянула на Гунчи, — Кемури, а тот мальчик не пострадал? — В полном здравии, — мужчина посмотрел на нее, — скоро должны приехать на замену. — Кто? — Куитогава и Секиджиро.       Женщина фырнула. — Ваше последнее расставание было неприятным? — Любое наше расставание было, мягко говоря, неприятным.       Гунчи молча смотрел в окно, так ничего не ответив. — Что тебе купить? — приоткрыв дверь, спросил Айзава. — Лапши с термокоробкой, воды, яблок, мороженого и много, — с задором ответила Киета, — моти.       Он кивнул и снова скрылся за дверью. — К Коту ходили или забрали к себе? — Ходили, — сухо ответил Кемури. — Что-то случилось, пока меня не было? — Вспоминали былое с Масацу и Куитогавой или ты про мировые новости?       Киета легла. Потолок все еще угрюмо нависал над головой. Женщина прикрыла глаза. Мерзкое чувство бесполезности зародилось внутри. Кемури, друг когда-то, теперь лишь безразлично смотрел в окно, не замечая её. — Что вспоминали? — спросила она мужчину. — Масацу и Куитогава постоянно шутили про свои пальцы, а я молчал про ноги, — скучающе ответил он. — Неплохо. — Хочешь еще что-нибудь спросить? — Даже если вопрос будет глупым? — Даже если так, что ты хочешь спросить? — Мы друзья? — Сложный вопрос.       Гунчи внешне выглядел спокойно. — В конечном итоге, ты мало отличаешься от Киеты, с которой я учился. Но ты не она, как минимум учитывая, что уже семнадцать лет официально являешься Сайко. — Связи вашего хомячка? — И твоей старой птицы. — Грач еще жив? — Как оказалось, — он выжидающе посмотрел на женщину и наконец заговорил; тон и слова были необычными, — кстати, как тебя назначили директором агентства? — Не знаю, мне самой сказали об этом по факту.       Кемури усмехнулся. — Может что-нибудь еще спросишь?       Киета попыталась приподняться, но в спине щелкнуло. — У тебя были приступы? — Ты про этот экзорцизм с бессознательными криками, разрушением всего вокруг и полетом над кроватью? — стараясь говорить бодро, ответила она, — конечно! Лет с двадцати семи, но редко: не больше пяти раз. — Врачи обнаружили старые травмы, которые не были зафиксированы ранее. — Я с 51 года не проверяюсь после каждого ушиба, так что неудивительно, — женщина немного соврала. Проверяться она перестала с отставки Красного Грача. — Точно? Ты ничего не хотела сделать с со… — Я ни разу не пыталась себя убить, ясно тебе? — Киета подскочила, тыкнув в грудь мужчины пальцем. Её тут же скрючило от боли. — Тихо-тихо, — Гунчи осторожно положил её на койку, — Хорошо. Как скажешь. — Ещё один намек, и я тебе по морде скажу, — рявкнула женщина, желая отвернуться.             Но мышцы до сих пор болели при каждом движении, потому она лишь прикрыла глаза. — К твоему сожалению, именно я сейчас в выигрышном положении, — Кемури поднялся и заглянул в коридор.       Он подозвал Айзаву, но сразу сам вышел из палаты. Киета лежала, будто парализованная. Краем уха она слышала разговор. Вывод очевиден: скоро придется встретиться с Такари.       За Айзавой и Гунчи зашел врач. Он ввел женщине обезболивающее. — Возможно, вы скоро уснете, но боль пройдет, — вкрадчиво объяснил доктор, — сегодня, если вам станет лучше, медсестра отведет вас в зал для восстановления, — он повернулся к мужчинам, — Вы еще останетесь? — Нет, — ответил Айзава, — но скоро приедут другие посетители. — При желании, вы можете взять их с собой, госпожа Кайсей. — Поняла, — кивнула она.       От лекарства действительно потянуло в сон. Тело расслабилось. Дрема продлилась недолго. Женщина и не заметила, как ушли Кемури с Айзавой. Дверь скрипнула. На секунду Киета решила, что неприятный разговор с Такари не произойдёт. Сэкиджиро вошёл с улыбкой на лице. А за ним и смеющаяся Куитогава. — Как ты? — спросил мужчина, пока спутница втряхала из рукава покупки. — Кстати, — она повернулась к Киете и достала из кармана небольшой мешочек, из него вылез Кот. — Какого черта у ТЕБЯ делает МОЙ Кот? — раздраженно спросила Киета. — Извини, хотела тебя порадовать, — в тон ей ответила Такари. — Она ходила его кормить, — женщина демонстративно повернулась к Секиджиро, — Кан? — Не только, — мужчина все прекрасно понимал, но не знал, куда ретироваться.       Трусливо сбегать не хотелось, да и лезть в их дела тоже. — К кому ещё успела примазаться? — ехидно спросила Киета. — Все та же неблагодарная тварь, — Такари шумно выдохнула. — Да, я же так должна быть тебе благодарна, — она начала загибать пальцы, — как в тот раз, когда ты ни разу не навестила меня со сломанной ногой или ничего не сказала о конференции и уехала на месяц, или тот раз, когда ты избегала меня. — То есть я виновата в том, что ты каждый чертов раз выставляла мои вещи, когда тебе было грустненько? — Грустненько? Когда Сейруме умер, мне тоже было грустненько? Или ты про мою мать? Или смерть Октопуси? О, может быть, ты имеешь ввиду любой раз, когда меня отправляли унять ураган или цунами? — Да если бы не я, ты бы подохла после первого же приступа и лежала в банке рядом со своей матерью. — Моя мать тебя любила, хотя бы об этом не забывай, — рявкнула Киета — А ты, видимо, нет, — Такари стиснула зубы. — Кто угодно перестал бы, узнав о твоих интрижках, — её голос медленно охрипал. — А я должна была быть верна истеричке, которая даже не способна написать: «Ох, Октопуся, я устала после работы, поэтому выбросила все твои вещи за дверь. Забери, как придешь после 10тичасовой смены, чмоки»? — Я пахала больше тебя, — уже едва слышно прохрипела Киета.       Кот запрыгнул на постель. Он вытянулся, впиваясь когтями в ногу хозяйки. Киета зашипела от боли. — Иди сюда, негодник, — Секиджиро пытался отодрать его от женщины, но безуспешно. — Госпожа Кайсей, вам лучше? — послышался голос врача. — Да, — она положила ладони на руки Кана и одним резким движением подняла Кота, — проходите. — Ваша коляска вот, — он указал на каталку у стены.       Женщина покачала головой, постаралась подняться, но ноги подкосились: — Я сама. — Госпожа Кайсей, — доктор показался в двернои проёме, — насколько я понимаю, госпожа Куитогава, вы поможете спуститься?       Такари поддерживала её, но отрицательно мотнула головой. — Господин Секиджиро? — Да, — мужчина подхватил Киету, и они вместе пошли вниз.       Кан старался быть осторожным. Женщина едва чувствовала ноги, но упорно шла, вспоминая привычные движения. — Медсестра за вами присмотрит, госпожа Кайсей, — произнес доктор, указывая на девушку в больничном халате, — Господин Секиджиро, вы все еще хотите сопровождать?       Кан кивнул. Медсестра привела их в комнату восстановления. На диванах сидели несколько человек, то поднимая, то опуская руки. Несколько балок стояли, будто перила лестницы; на них пациенты заново учились ходить. Киета сглотнула. — Все нормально, ты справишься, Кики, — его тон был таким покровительским, что женщине на секунду стало спокойней, но она тут же обернулась. — Хорошо, Кан, — ответила она резче, чем хотела. — Что будем делать, медсестра? — спросил Секиджиро. — Вы можете помочь в разминке или это сделаю я, — девушка указала на людей с медсестрами и посетителями, которые поднимали и опускали руки и пациентов. — Кан, — произнесла женщина и откашлялась, скрывая хрип.       Мужчина посадил её на диванчик. Киета попробовала сама согнуть и разогнуть руки. Тщетно. Впереди было долгое восстановление.