Нарушая границы

      — Привет, всё нормально? — Минхо присаживается напротив Хёнджина, раскладывая конспекты на столе.       — Привет, хён, всё окей, — Хван буднично жмёт плечами, продолжая записывать что-то в тетрадь.       Хван Хёнджин — студент первого курса, в то время как его лучший друг уже на втором. Познакомились они, когда Ли был на первом году обучения старшей школы. Он спас Джина от местных хулиганов. На удивление, ребята быстро нашли общий язык и подружились. Но выпускной класс дался очень трудно, потому что в то время Минхо уже поступил в универ. К счастью, парень справился и выпустился живым и здоровым, решив пойти в тот же университет, что и его хён.       — Никто не достаёт тебя? — старший всегда задаёт этот вопрос, когда они пересекаются в перерывах между парами или же собираются в библиотеке, чтобы сделать хотя бы половину домашней работы, например, как сейчас.       — Нет, — мгновенно отвечает Хёнджин, а потом, немного поразмыслив, прикусывает внутреннюю сторону щеки и добавляет тише: — Почти…       Идёт только второй месяц учёбы. Хван всё ещё привыкает к новой обстановке, стараясь быть как призрак, чтобы к нему никто не подходил — ему не нужны новые знакомства. Оно и понятно, потому что он очень замкнутый и стеснительный человек, избегающий общения с другими, если в этом нет необходимости. Несмотря на свою скромность и некую отчуждённость, Хёнджин достаточно добрый и искренний, иногда любит и повыпендриваться. Грубит только в том случае, если люди — особенно незнакомые — не понимают словосочетание «личное пространство». Вы не подумайте, что у него чересчур завышенная самооценка и всё такое. Нет, это совсем не так.       Его родители были пьяницами. Отец избивал не только свою жену, но и пятилетнего сына, к сожалению. Именно в тот момент у Хёнджина появилась гаптофобия — боязнь прикосновений. И с каждым годом становилось всё хуже и хуже, потому что каждое касание сопровождалось болью, оставляя синяки на теле. И бил его не только родной отец, но и некоторые одноклассники, которые с виду были ангелочками, а когда они оставались один на один на заднем дворе, превращались в настоящих дьяволят. Когда мальчик перешёл в среднюю школу, папаша подсел на наркотики и в скором времени скончался. А мать не стала мучаться и просто отдала сына в детдом. Однако и там Хвана не особо любили и вообще считали каким-то ненормальным, поэтому всегда держались подальше. Он был невообразимо рад, когда смог покинуть детдом и поселиться на какое-то время в квартире Минхо-хёна, который настоял на своей помощи. А с поступлением в университет парень переехал в общежитие (чудом уговорил куратора, чтобы жить одному). Нечего сидеть на шее любимого хёна! И так из-за него настрадался.       — Ты сейчас про… — Минхо слегка хмурится, вопросительно смотря на младшего, и хочет уже продолжить свою мысль, но его неожиданно перебивают:       — Джинни! Вот ты где. Я тебя по всему универу ищу! — Хёнджин нервно дёргается, а сердце начинает отстукивать быстрый ритм о рёбра, когда на его плечи ложится чужая рука. Хван сглатывает, отодвигаясь от своего одногруппника, который плюхается рядом с ним.       — Феликс… — хён глубоко вздыхает, недовольно смотря на паренька, и переводит взгляд на друга, что в считанные секунды оказывается на другом конце лавочки, судорожно перекладывая свои вещи. А Феликс будто не видит это нервозное состояние, продолжая ярко улыбаться.       Ли Феликс (или Ли Ёнбок) учится в той же группе, что и Хёнджин. Его сложно назвать человеком, если честно. Это ведь просто комочек супер-позитивной энергии. Такой весь солнечный мальчик — веснушки на его щеках тому подтверждение. Хван ещё не встречал настолько общительного, дружелюбного, открытого и чрезмерно тактильного человека, как Феликс. Кажется, он ни минуты не мог прожить без объятий, вот серьёзно. Всегда ко всем ластится, будь это даже какой-то прохожий, что говорит о наивности в какой-то степени. Этим парень и нравится Джину, как личность. Они могли бы подружиться, стать хорошими друзьями, но… Ёнбок относится к тем, кто не понимает значения «личное пространство». Или понимает, но тупо игнорирует, продолжая липнуть к Хёнджину как банный лист. От части, в этом виноват сам Хван, потому что ничего не предпринимает, позволяя Феликсу каждый раз прикасаться к нему. Почему? Он «немного» стыдится своей фобии и никак не хочет афишировать её всему белому свету, так как боится, что его могут начать гнобить из-за этого. Спасибо, не нужно, ему в детстве хватило.       — Хёнджин, ты чего? — Ликс наконец обращает внимание на поведение рядом сидящего.       — Кхм, личное пространство, мелкий, — с нажимом отвечает второкурсник и скрещивает руки на груди, мельком посмотрев на лучшего друга, что с опущенной головой пялится в свою тетрадь.       — А, забыл, прости, — на мгновение Феликс теряется и примирительно поднимает руки, но потом вновь растягивает губы в тёплой улыбке и сверкает глазками.       — Пары давно закончились, что ты здесь делаешь? — придя в себя, Хёнджин поворачивается к собеседнику и вопросительно смотрит, пытаясь выглядеть более-менее спокойно и приветливо (дрожь в теле ещё не отступила).       — Говорю же, тебя искал, — хихикает тот, небрежно проводя рукой по своим на вид мягким волосам. Хван соврёт, если скажет, что не хотел бы прикоснуться к ним.       — Зачем?       — Давай вместе работать над проектом? — Ёнбок ещё шире улыбается, наклоняясь ближе, а глаза излучают надежду.       — Но ведь не обязательно работать в парах, — Хёнджину так и хочется улыбнуться, смотря на такого солнечного мальчика, но вовремя отдёргивает себя. Он сам не понимает, почему не желает открываться своему одногруппнику. Может потому, что они ещё недостаточно знакомы? Ведь прошёл всего месяц (да, четыре недели, а их уже попросили сделать маленький проект, чтобы проверить навыки студентов, так сказать).       — Я знаю, но так ведь легче, согласись! Я сделаю первую часть, а ты вторую, например. Или там по этапам. Я просто ещё не смотрел шаблон, как надо делать этот проект и по каким темам, — Феликс неловко чешет затылок, а Хван по-доброму усмехается, не замечая его лёгкий румянец.       — Я даже не знаю…       — Пожалуйста, Джинни! — Ли резко подскакивает на месте, чем изрядно пугает остальных, и садится ближе, соединяя ладони в умоляющем жесте. — Прошу, пожалуйста! Если ты согласишься, я угощу тебя в одном очень классном кафе! Хёнджин-а, ну пожалуйста-а!       — Ладно, ладно, уговорил, — Хван безнадёжно вздыхает и невольно улыбается, когда тот начинает радостно хлопать в ладоши. Ну вот что за ребёнок, ей-богу!       — Ура, спасибо! — Феликс уже тянется к нему, чтобы заключить в крепкие объятья, как Хёнджин мгновенно отстраняется и чуть ли не падает со скамейки. — Ой, блин, прости, опять забылся, — он виновато закусывает нижнюю губу, медленно убирая руки. — Ладно, я тогда пойду. Напишу тебе позже, пока, — машет на прощание и со скоростью света убегает.       Хёнджин облегчённо выдыхает и передёргивает плечами. Нет, ему нравится с ним общаться, даже очень. На парах, бывает, они перекидываются фразами, шутками. Хван не социофоб, он не боится общества, просто немного застенчив. А на Ли так реагирует, потому что тот постоянно лезет обниматься. И парень понимает, если ещё больше откроется Феликсу, то одногруппник посчитает это за зелёный свет и начнёт липнуть ещё больше — таков характер этого чуда с веснушками. А Хван страшится любого прикосновения к себе, даже если знает, что ему не хотят причинить вреда, но… Его тело уже на автомате так реагирует, и он ничего с этим не может поделать, к сожалению. Возможно, чтобы справиться со своей фобией, ему нужна чья-то помощь?       — Знаешь, мне кажется, вот ему стоит рассказать о гаптофобии, — совершенно серьёзно произносит Минхо, возвращая Хёнджина в реальность. — Потому что так он не перестанет тебя доставать.       — Всё нормально, не надо.       — Хёнджин, да тебя всего трясёт каждый раз! Не дай бог, ещё в обморок грохнешься. Сейчас важнее твоё здоровье, а не его чувства, — возмущается старший, пытаясь образумить друга.       — Я же сказал, что всё нормально, тебе не стоит переживать, — с нажимом повторяет тот, вновь утыкаясь в свои бумаги.       Почему-то мысль о том, что Феликс перестанет делать отчаянные попытки обнять его, заставляет сердце тревожно стучать.

***

      — Привет! — комнату озаряет яркая улыбка Ли, и если бы парень и вправду светился как солнышко, то Хёнджин мгновенно ослеп.       Хван пропускает одногруппника в свои покои, закрывая дверь. Сегодня они договорились начать делать проект, и первый этап — выбор темы и поиск информации. На этот мини-проект им дали месяц, но у этих двоих уже осталось три недели, потому что до этого дня никак не получалось встретиться и спокойно всё обсудить вне стен учебного заведения. Ребята решили, что будут заниматься в комнате Хёнджина, так как Феликс живёт с родителями, которые в данный момент работают дома (в офисе просто ремонт).       — У тебя здесь уютненько, — протягивает Ёнбок, оглядывая небольшое помещение с двумя кроватями, письменным столом, стулом, шкафом и комодом. Джин прыскает.       — Обычная комната в общежитии.       — А, кстати, где твой сосед?       — Я живу один.       — Тебе разрешили?       — Да.       Они замолкают. В воздухе так и витает напряжение. Хёнджин стоит в стороне со скрещенными руками на груди и пустым взглядом, прислонившись боком к стене цвета персика. Наклоняет голову к плечу и начинает открыто пялиться на своего гостя, стараясь уловить каждую деталь его внешности. Феликс ниже на сантиметров десять, ладони в два раза меньше хвановских (заметил эту разницу, когда однажды тот схватил его за запястье) — Хёнджин находил это очень милым. Да и вообще весь Ли Ёнбок потрясающе милый и красивый парень. К таким люди обычно сами тянутся. Отчасти, Хван тоже.       — Где тут можно компьютер подключить? — вопрос выводит Джина из раздумий, и он подходит к Ликсу, что ставит свой ноутбук на стол и ищет розетку. Хёнджин только сейчас понимает, что без Феликса не смог бы сделать проект, потому что у него нет компьютера, а презентация обязательно должна быть. Нет, парень мог попросить помощи у своего лучшего друга, но решил этого не делать.       — Вот здесь, давай.       Ребята быстро справляются с поставленной задачей и запускают ноут. Ли присаживается на крутящийся стул с колёсиками, а Хван — на край кровати. Он вновь засматривается на одногруппника, только уже на его профиль. Чёлка, небрежно спадающая на гладкий лоб; аккуратный носик; несильно выраженные скулы; припухлые, слегка обветренные губы и розоватые щёки, засыпанные бледными веснушками. Красивый. Очень. Хёнджин мотает головой. Что это с ним? О чём он думает? Это ведь нормально, что ему нравится внешность другого человека? В этом же нет ничего такого, да?       А вот следующие мысли уже немного пугают. Он вдруг захотел прикоснуться к нему. Провести рукой по этим волосам и убедиться — мягкие они или нет. И, возможно, Хван так бы и сделал, не страдай он гаптофобией. Парень за последние лет десять никого сам не касался. Вообще. Даже Минхо, как и тот его. И сейчас эта идея вызывает у него табун мурашек по спине, и сбивается дыхание. Нет, он не станет этого делать. Это же смешно. Он же чуть сознание не теряет, когда чувствует прикосновение к своему телу.       Хёнджин замирает, как и его сердце. Как он этого сразу не заметил? Ли за эту неделю ни разу на него не вешался. Всегда держался на расстоянии. И вот сейчас. Ёнбок даже не попытался коснуться его. Неужели до него дошло? То есть целый месяц Феликс игнорировал просьбу Хвана о личном пространстве, а тут ни с того ни с сего всё понял и осознал? Это не могло не радовать, потому что Джин может расслабиться и больше не испытывать каждодневный стресс. Но с другой стороны… Это немного странно и даже в какой-то степени обидно. Но самое главное — их общение никак не изменилось, поэтому можно спокойно вздохнуть.       — Ты уже смотрел темы? — спрашивает Ликс, набирая пароль от своего аккаунта.       — Да, мне приглянулись две. Вторая и четвёртая.       — О! Я тоже выбрал четвёртую. Отлично, с темой уже определились! — звонко хихикает, опять набирая что-то на клавиатуре.       Следующие часа два, а то и три, проходят относительно спокойно. Оба сосредоточены на работе и никто не смеет отвлекаться. Они быстро набросали план проекта, нашли и сохранили нужную информацию и т.д. Феликс отключает компьютер и убирает его обратно в сумку, в это время Хёнджин аккуратно складывает листы с заметками и убирает в ящик под столом. Когда Хван выпрямляется и разворачивается, то сталкивается лицом к лицу с Ёнбоком, на долю секунды соприкасаясь руками. Хёнджин резко дёргается не только от испуга и неожиданности, но и от ощущения, будто по всему телу пробежался электрический заряд. Ноги путаются между собой, и он падает на жёсткий пол, задевая рукой угол стола, больно ударяется копчиком и спиной и болезненно шипит, хватаясь за пораненное плечо. Всё происходит за считанные секунды.       — О господи, Хёнджин! — Феликс в ужасе кидается к нему, садясь рядом, и взволнованно оглядывает парня, скривившегося от боли. — Сильно ударился?       Хёнджин морщится, пытаясь отойти от шока, потом медленно садится. Наверное, на спине останется синяк, как и на пятой точке. Класс. Тяжело дышит и убирает ладонь, чтобы осмотреть своё плечо, которое ужасно саднит. Поднимает рукав футболки и обречённо стонет. У других людей на плечах красуются тату, а у Хвана — царапина. Хорошо, что не такая глубокая. Могло быть и хуже.       — Боже, Хёнджин, прости, прости! Очень болит? У тебя есть аптечка? Ради бога, прости, я не хотел! — Ликс конкретно паникует. Начинает судорожно оглядывать комнату в поисках чего-нибудь, по привычке нервно кусая нижнюю губу. Джин видит, как его трясёт. Такое чувство, что не он тут пострадавший и нуждающийся в помощи, а Ёнбок.       Ли подскакивает на ноги и прям-таки телепортируется к шкафу. Без разрешения открывает его и впопыхах оглядывает содержимое. Маленький белый чемоданчик оказывается на самой верхней полке, и Феликс встаёт на носочки, чтобы достать его. Только с третьей попытки он смог это сделать и тотчас бежит обратно к всё также сидящему на полу Хвану. Парень устраивается рядом и открывает аптечку. Руки дрожат, а на лбу, кажется, появляется испарина. Хёнджин вновь умиляется со своего одногруппника. Он так за него переживает. Это очень греет душу, из-за чего невольно улыбается, любуясь копошениями… друга? Их же уже можно назвать друзьями?       — Хей, Ёнбок-и, успокойся, это всего лишь царапина, — ласково просит Джин, после чего тот слегка вздрагивает, но продолжает нервозно рыться в лекарствах.       — А если бы ты головой ударился? Виском? Блин, прости, мне очень жаль, я тебя не заметил, прости, это я всё виноват, прости, — тараторит извинения, не поднимая взгляда. Но и по одним лишь словам Хёнджин понимает, что парень испытывает жуткое чувство вины. Кажется, ещё секунда и расплачется.       — Ты не виноват, всё нормально. С кем не бывает? — Хван говорит беззаботно, будто он вовсе не падал и не ударялся. — Я тоже был не внимателен.       — Всё равно прости, — Феликс дышит медленно, успокаиваясь. — Позволь мне обработать рану? — он поднимает взгляд, и Хёнджин тонет в этих тёмных глазах, как в океане. В нём сейчас читается столько эмоций, столько чувств, что парень не в силах понять, о чём на самом деле думает одногруппник. — Я буду осторожен, правда, — тон голоса понижается, и низкий бас ласкает уши.       — Ладно, — тот почему-то тоже переходит на шёпот с лёгкой хрипотой.       Ли смотрит ещё каких-то пару секунд, а затем осторожно обхватывает локоть друга (?), отчего сердце Джина делает кульбит, в теле появляется дрожь, и он не в состоянии это контролировать. Когда Ёнбок аккуратно подносит ватку, пропитанную перекисью водорода, к ранке, в горле образуется некий ком. Голова начинает ходить кругом. Воспоминания из прошлого сами по себе возникают в голове Хёнджина. Ведь к нему сейчас прикасаются и ему больно. Разум просто отказывается работать нормально. Феликс чуть сжимает локоть, потому что тот пытается отстраниться, но Ли не позволяет этого сделать. С каждой секундой паника нарастает всё больше, в глазах слегка темнеет, скорость сердцебиения превышает скорость света, бросает то в холод, то в жар. Хёнджин не может больше этого терпеть. Он хочет, чтобы это прекратилось, чтобы его оставили в покое. Поэтому начинает сильнее вырываться из чужих рук.       — Тише, — совсем тихо говорит Ликс, но его как будто не слышат и не прекращают попытки выбраться. — Джинни, прошу, потерпи, — парень садится ближе и дует на ранку, большим пальцем поглаживая его локоть. — Хёнджин, пожалуйста, потерпи чуть-чуть, и я отпущу тебя.       У Хвана в ушах какой-то странный шум, голова не варит, поэтому на этих словах он никак не акцентирует своё внимание, но позже обязательно вспомнит о них. Его уже знатно трясёт. К удивлению, парень ощущает этот контраст — вроде ссадину ужасно щиплет, но его локоть так успокаивающе гладят. Из-за этого ещё больше теряется, и желание остаться одному пробирается на первое место, но… Как бы смешно это ни звучало, где-то глубоко внутри Хёнджин осознаёт, что ему приятна эта забота. Забота именно этого человека. Ли Феликса.       — Не надо, пожалуйста, — жалобно скулит Джин, пытаясь выдернуть свою руку. Он окончательно теряет над собой контроль. Голова начинает гудеть, в уголках глаз скапливается влага. — Не надо, больно, — тело не даёт забыть боль прошлого — все те удары и ушибы — и не важно, что в данный момент совсем иные обстоятельства.       — Тш-ш-ш, всё хорошо, Хёнджин, — парень притягивает его обратно, ещё какое-то время обдувает царапину, а потом откидывает ватку в сторону. — Сейчас, я только перевяжу и всё. Я отпущу тебя, — ласково шепчет, бережно обматывая плечо бинтом. — Сейчас, Джинни, сейчас…       Хван вертит головой, грудь болезненно сжимается, волна слабости и безысходности заставляет захлебнуться.       — Хей, Хёнджин, посмотри на меня, — бархатно зовёт Феликс, но не получает никакого ответа даже спустя тридцать секунд. — Хёнджин, — повторяет он, а затем нежно касается щеки Джина и медленно поворачивает его лицо к себе, не получая должного сопротивления.       Они встречаются взглядами. Ли медленно водит пальцами и тыльной стороной ладони по гладкой щеке Хёнджина, успокаивая и стараясь отвлечь от неприятных ощущений, и приподнимает уголки губ в тёплой улыбке. Тот в свою очередь замирает, дыхание задерживает и смотрит в глубину глаз Феликса. Почему-то сейчас к нему ненадолго возвращается способность мыслить, и он думает только о том, что готов так просидеть всю жизнь, лишь бы с ним был Ликс. Этот солнечный мальчик, который незаметно пробрался в хвановское сердце и закрылся в нём, планируя больше никогда не выходить.       Как только Феликс опускает голову, накатывает лёгкая грусть, но Хван не смеет оторвать взгляд от этого прелестного лица. Его всё ещё трясёт, но уже не так сильно, да и шум в ушах отступает. Лёгкая саднящая боль до сих пор тревожит плечо, но вместе с этим и приятное ощущение — Ликс не перестаёт гладить его руку своими маленькими ладошками. Хёнджин не раз пытался избавиться от гаптофобии, даже к психологам пару раз ходил, но всё было бесполезно. Но, кажется, он наконец нашёл того, кто поможет ему с этим справиться. И он хочет, чтобы это был именно Феликс.       — Готово, — с долей радости оповещает Ёнбок.       Джин позволяет себе облегчённо выдохнуть, когда Ли отпускает его. Он не заметил, в какой точно момент успокоился. Не до конца, конечно, но всё же. Хёнджин смотрит на перевязанное плечо и вновь глядит на одногруппника, который всё ещё не поднимает голову.       — Спасибо, — хрипит Хван.       Его сердце замирает, когда внезапно Феликс мягко касается своими губами его плеча и быстро отстраняется.       — Ещё раз прости за всё, — Ли грустно усмехается и поднимается с пола. Бегло прощается и покидает комнату, оставляя Хёнджина один на один со своими мыслями. А ему есть о чём подумать…

***

      Как вы могли наверное догадаться, Хёнджин никогда не состоял в отношениях. Честно, его не особо задевало, когда видел очередную парочку, мило флиртующую и целующуюся. Да что уж тут скрывать, никогда никто и не нравился, вот чтобы хотеть с этим человеком встречаться. Но он не раз восторженно заглядывался на красивых парней. Ага, не только имеет потрясающую фобию, но ещё походу и гей. Что же парень такого сделал в прошлой жизни, что его так наградили в этой?       Так к чему это? Ах, да… Хёнджин, кажется, влюбился. Вот прям серьёзно влюбился. Думаю, не сложно догадаться, что речь идёт о нашем солнышке — Феликсе. Прелесть. Он не стал ходить вокруг да около и быстро принял свои чувства. Хван долго рассуждал после всего, что произошло в тот день, когда он упал. А ещё, видимо, Минхо-хён всё-таки рассказал Ликсу про гаптофобию, иначе как ещё объяснить то, что говорил ему одногруппник. На самом деле это можно было ожидать от старшего. Для него Джин как младший брат.       С того дня прошло три недели. Поменялось ли их общение? Да. Теперь они не только разговаривали о занятиях и домашней работе, но и беседовали на другие темы, узнавая друг друга лучше. Даже нашлись общие интересы. А ещё оба усердно делали вид, словно ничего не произошло и не поднимали тему того поцелуя в плечо и тех слов. Кстати, Феликс правда прекратил донимать Хвана своими попытками заключить его в объятия. Просто иногда мог «случайно» задеть хёнджинову руку, соприкоснуться плечами или ещё что-то в этом роде. Будто он так хотел показать, что своими касаниями не причинит никой боли, что Хёнджин может довериться. От этих мыслей сердце расцветало как цветочек. Неужели у него взаимные чувства? Вот только он всё равно испытывает малый дискомфорт, хоть они и сблизились. И их уже смело можно называть друзьями, если так подумать.       Сегодня Феликс опять пришёл к Хёнджину. Уже завтра у них защита. Проект, к счастью, был готов, и им осталось только порепетировать речь, чем они сейчас и займутся.       — Получается, сначала ты говоришь вот это, потом я это, затем возвращаемся на эту страницу, рассказываем этот пункт и продолжаем ту тему, да? — Джин сидит в середине постели в позе лотоса, кратко пересказывая их план.       — Да, не забудь только привести примеры, — кивает Ли, присаживаясь на край кровати чуть позади друга.       Парни довольно быстро всё проговаривают, даже успевают ещё разочек пробежаться по тексту. Во время «репетиции» они так и оставались в том же положении — смотрели в разные стороны, но только не на друг друга. Если честно, то Хван с утра чувствует некую тревогу, что ли. Будто что-то должно произойти. Но только не понятно — что-то хорошее или же нет? И это чувство усиливается, когда они заканчивают представлять свой проект пустым стенам.       В комнате как-то резко наступает полнейшая тишина. Затем сзади Хёнджина слышится скрип пружин, и прогибается матрас. Он резко выпрямляется и задерживает дыхание, когда спины касаются тоненькие пальчики и невесомо ведут по линии талии. Джин сглатывает, пытаясь унять дрожь и не уступать типичной реакции тела, которое так и желает отстраниться, но он не хочет.       — Феликс, — шепчет Хван, будто в бреду.       Шумный вздох, когда Ёнбок сцепляет свои маленькие ручки на животе друга (?) и прижимается грудью к его лопаткам. Сердце бешено бьётся от такой близости, но Хёнджин не может понять — от страха или смущения. Мысли совсем путаются между собой, и он больше не в силах понимать свои эмоции и чувства. Вроде страшно, хочется убежать, неудобно, но в то же время так приятно и… волшебно? романтично? Голова начинает кружиться от рассуждений с самим собой.       Миллион тысяч мурашек пробегают вдоль позвоночника, а глаза расширяются в немом шоке, стоит лишь почувствовать горячее дыхание на своей шее. Феликс, кажется, специально дышит на нежную, уже чуть покрасневшую кожу, а потом легко ведёт по ней носом, явно улавливая аромат мужского парфюма. Хёнджин нервно сжимает в кулаки ткань своих спортивных штанов, совершенно не двигаясь. Джин без понятия, что делать. И его не отпускает мысль о том, почему он до сих пор не свалился в обморок или не отскочил от Ликса, ведь так происходило всегда, когда к нему прикасались. Что происходит?       — Прости, Джинни, — раздаётся хриплый шёпот почти у самого уха, и Хван прикрывает глаза, стараясь совладать с собой. — Я знаю, что поступаю сейчас как самый настоящий эгоист, но я ужасно хочу тебя обнять. Ты не представляешь, как мне было сложно весь этот месяц. Как сложно было сдерживать свои пылкие желания прикоснуться к тебе. Я не хотел напирать. Не хотел, чтобы ты… боялся меня? Ведь гаптофобия, как и любая фобия, — это не ерунда и не шутка. Минхо-хён грозился закопать мой труп где-нибудь в лесу, если я продолжу приносить тебе дискомфорт или причиню какую-либо боль: будь то моральная или физическая. И я держал дистанцию все эти чёртовы недели, но… Блин, прости, но ты мне правда очень нравишься!       Как только с губ слетает последнее слово, Ли жмётся ближе (хотя куда ещё ближе?), обнимает сильнее, продолжая водить носом по оголённой шее, заставляя её гореть. А Хёнджин просто не в себе от таких действий. К щекам приливает кровь, грудь тяжело вздымается. Он боится сделать лишнее движение. Джин невероятно рад, что его чувства оказались взаимными, но… Парень не может ответить тем же. То есть, не может обнять Феликса в ответ. Вот просто не в состоянии этого сделать. Одна мысль об этом, вроде бы, и заставляет трепещать бабочек в животе, однако шрамы прошлого не позволяют этого сделать, насеивая панику. Это невероятное чудо, что Хван сейчас относительно спокойно сидит в чужих объятьях.       Хёнджин давится собственными слюнями, пальцы впиваются в свои же коленки, потому что ощущает влажное прикосновение к седьмому позвонку. Ёнбок поцеловал его… И продолжает медленно осыпать нежными поцелуями. Сердце бешено ударяется о рёбра, тело начинает сильнее дрожать, внизу всё непонятно скручивает. Впервые он чувствует что-то подобное. Такого ни разу не было. И… Это до невозможности приятно! Хочется взять и раствориться в этом кольце из феликсовых рук, полностью отдаться его ласкам. Когда Ли поднимается выше и целует место за покрасневшим ухом, немного щекоча, с губ срывается томный вздох. Хочется блаженно прикрыть глаза и откинуть голову назад, на его плечо, открыв больший доступ к шее, и спокойно наслаждаться.       Но Хван не делает этого, продолжая напряжённо сидеть как каменная статуя. В висках начинает внезапно пульсировать вены, противно давить. Хёнджин в данный момент испытывает столько эмоций, что голова просто не выдерживает. Да, ему приятно, но парень настолько запутался в своих чувствах, что не в состоянии больше терпеть эти муки.       Его мгновенно окутывает непонятное чувство… неприязни? отвращения? Что? Решая, что разберётся с этим позже, он резко выбирается из цепких объятий и неуклюже падает с кровати, несильно ударяясь пятой точкой. Шея всё ещё горит от мягких поцелуев, что заставляет Джина краснеть сильнее. Когда они встречаются взглядами, то пугается, по правде говоря. Сначала Феликс смотрит расфокусированно, как-то отстранённо, а затем вдруг дёргается, глаза в ужасе расширяются, щёки розовеют. Ли с такой силой кусает нижнюю губу, что на ней образовывается маленькая ранка.       — Чёрт, Хёнджин, прости, я… — Ликс запинается и выглядит так, словно готов расплакаться прямо здесь и сейчас. — Прости, я не хотел. Я… Я больше не потревожу тебя, обещаю, прости. Забудь обо всём, — на одном дыхании выпаливает и вскакивает с места, подхватывает рюкзак и выбегает из комнаты со скоростью самого Флэша.       А сердце болезненно сжимается, обвиняя Хван Хёнджина в том, что Феликс, кажется, принял его реакцию как отказ на признание…

***

      Произошло то, чего Хёнджин боялся больше всего. Феликс начал его избегать. Он уже неделю не мог словить парня и отвести в сторонку, поговорить. На парах они сидят в разных концах аудитории, а во время перерывов Ликс волшебным образом куда-то бесследно исчезает, что Хвану остаётся лишь гадать, где тот пропадает. Обидно и стыдно. Почему всё опять пошло через одно место? Почему Хёнджину так не везёт? Неужели он и вправду совершил что-то ужасное в прошлой жизни? Джин впервые по-настоящему влюбился. Но он сам всё испортил. Опять… Теперь в одиночестве блуждает по коридорам университета и страдает от безысходности. А ещё хуже стало после того, как Хван получил сообщение от Ликса, в котором были сплошные извинения и обещания, что больше он не притронется к нему, что может ненавидеть его и всё в этом духе. В общем, Ли пребывал тоже в не очень хорошем настроении.       Пары только закончились, и Хёнджин тут же направился в библиотеку, чтобы встретиться с хёном и сделать хотя бы половину домашки. Он проходит между книжных стеллажей, засунув руки в карманы джинс. Заворачивает за угол бесконечного шкафа с книгами и замирает, потому что натыкается взглядом на Феликса, который стоит около стола со своим другом, Хан Джисоном, и о чём-то беседует с Минхо.       Это твой шанс, Хёнджин!       Что-то непонятное движет Джином, он срывается с места и почти бегом приближается к группе студентов. Наконец они поговорят. Нормально. Обсудят всё, что между ними произошло и происходит по сей день. В этот раз Феликс не уйдёт. Хван его не отпустит. Ни за что!       — Ёнбок-и! — зовёт он, приближаясь к столу. Тот взволнованно оборачивается, а потом испуганно пищит, разворачиваясь в другую сторону, чтобы в очередной раз улизнуть. — Нет, Ликс, подожди! Не уходи. Мы просто обязаны поговорить!       Только на крик реагирует не Феликс, а Джисон. Парень хватает его за локоть и останавливает, затем толкает прямо навстречу Хёнджину. Хван краем глаза замечает, как Минхо-хён сводит брови к переносице, но ничего не говорит. Ёнбок сконфужено стоит и верно ждёт своей смерти, нервно покусывая нижнюю губу.       — Хёнджин, т-ты… Я думал, ты не захочешь меня больше видеть… Если ты пришёл высказать мне лично в лицо по поводу всего, что произошло, то я готов, — низкий голос звучит как-то жалко и удручённо. Как же Джину хочется обнять его и успокоить. — Я плохой друг, Джинни, прости, — виновато опускает глаза.       — Да, я согласен. Нам не суждено быть друзьями, — слишком уверенно произносит Хван, сам пугаясь своей серьёзности. И откуда он успел смелости нахватать?       Ли ещё больше склоняется, пряча лицо за чёлкой, и вжимает голову в плечи, кажется, готовый разрыдаться. Хёнджин уже хочет сказать, что им суждено стать возлюбленными, но вдруг приходит иная идея, намного лучше прежней. В который раз за сегодня удивляется, потому что его окутывает какое-то невероятное чувство… свободы? Свободы от своей фобии? Парень чётко осознаёт острое желание прикоснуться к Феликсу хоть как-то и намерен исполнить его прямо сейчас. Кончики пальцев странно покалывает, предвкушая дальнейшие развитие событий; сердцебиение ускоряется за считанные секунды, воздуха начинает не хватать в лёгких. Да. Он хочет сделать это, и он сделает это. Сейчас.       Хоть тело и дрожит от лёгкой паники и страха, Хёнджин всё равно делает более-менее уверенный шаг вперёд, но потом волнение накрывает с головой. Забавно, что в данный момент он испытывает почти то же самое, что чувствует, когда к нему кто-то прикасается. В тишине они стоят примерно с минуту. Хван вроде решился на смелый поступок, а вроде и нет. Слишком сложно. Видимо, он правда ещё не готов. Но когда Ликс боязливо поднимает голову, хёнджинову грудь будто стрелой пронзают, заставляя задыхаться непонятно от чего и почему. Хотя нет. Причина ясна как день — Феликс.       Быстро собираясь с мыслями, боясь упустить такую прекрасную возможность, Джин делает ещё один шаг, вставая очень близко к Феликсу. Тот недоумевает, широко раскрывая глаза. Хёнджин пробегает взглядом по щекам и носу, полностью покрытыми веснушками, потом смотрит в бездонные зрачки. Все стены мгновенно рушатся, позволяя один раз вздохнуть глубоко и свободно.       Хёнджин прижимается своими губами к феликсовым, жмурясь аж до звёздочек. Поцелуй длится не больше пяти секунд, если не меньше. Он ощущает бурю эмоций, среди которых можно чётко выделить жуткое смущение, радость от собственного смелого поступка и слабый дискомфорт (его фобия никуда не пропала). Парень рывком отстраняется, взгляд расфокусированный, но он быстро приходит в себя. Разворачивается и уходит прочь, начиная жалеть о своих действиях.       Уши заполняет непонятный шум, в голове гудит. Невыносимо. Сейчас бы провалиться сквозь землю. Как же стыдно. Так ещё и перед хёном и его другом, и, возможно, на них ещё кто-то смотрел. Хёнджин, ты идиот! Мог бы хотя бы в сторонку его отвести, чтобы признаться. Храбрость, главное, заиграла в полной мере, зато здравый рассудок полностью покинул голову.       Хван не замечает, как с каждым шагом в коридорах становится всё меньше и меньше народа, а потом и вовсе никого не встречается на пути. Он останавливается и решает передохнуть от накопившихся переживаний. М-да, знатно Феликс потрепал ему нервную систему.       — Хёнджин! — вспомни лучик, вот и солнце.       Парень взволнованно разворачивается, и его в мгновение ока заключают в крепкие объятья, чуть ли не до хруста костей. Хван пугается и удивляется настолько сильно, что теряет равновесие, и они вместе падают на пол.       — Хёнджин, ты поцеловал меня. Сам! — глаза Феликса искрят, счастливая улыбка до ушей красуется на милом личике.       Ли чуть отстраняется и удобней устраивается на упругих бёдрах одногруппника, который всё ещё пребывает в лёгком шоке. Джин забывает как дышать, игнорируя факт нарастающей паники от такой близости и желание убежать. Маленькие ладошки в нетерпение то сжимают, то разжимают его плечи.       — Я-я правда думал, что ты не захочешь больше со мной общаться. Не думал, что у тебя тоже есть чувства ко мне, — задыхаясь, тараторит Ёнбок, а затем вдруг замолкает, и уголки губ опускаются. — Ведь так? Я тебе нравлюсь?       — Да. Очень. Ты мне нравишься, да, — совершенно не думая, отвечает Хёнджин и неловко улыбается.       Феликс на радостях дёргается и кидается на хвановскую шею, обвивая руками. А Джину хватает сил лишь на то, чтобы аккуратно разместить одну ладонь на хрупкой талии. Спустя секунду они снова глядят друг другу в глаза, после Ли мажет мягкими губами по чужой щеке и накрывает другие пухлые губы, целуя жадно и настойчиво. Хёнджин робко отвечает, приоткрывая рот, и наклоняет голову слегка в сторону, принимая более удобное положение. Ликс начинает медленно сминать его губы, иногда высовывая свой юркий язык, задевая им кромку зубов. Это первый поцелуй Хвана, и он просто крышесносный. Неужели можно ещё круче целоваться?       Феликс характерно чмокает напоследок и отрывается от опухших губ, облизывая свои. Расплывается в довольной ухмылке как у чеширского кота. У Хёнджина в груди всё ликует, приятно дрожит. Да, он определённо хочет встречаться с Ли Феликсом. Но внезапное чувство паники настигает его, разрушая всю романтическую атмосферу.       — Ёнбок-и, я всё ещё боюсь прикосновений, — ласково шепчет Джин и грустно улыбается.       — Ой, да, прости, — тот виновато кусает нижнюю губу, слезая с парня, и поднимается на ноги.       Он протягивает руку, и Хван, замешкавшись, хватается за неё и тоже встаёт, выпрямляясь. Ох, опять ударился копчиком. Это проклятье теперь всегда будет с ним?       — Хёнджин, ты будешь моим парнем? — не отпуская его руки, плавно поглаживая гладкую кожу, спрашивает Феликс с ноткой игривости в голосе.       — Что за вопрос? Нет, конечно. Я же чисто случайно переступил через себя и свою фобию, поцеловав тебя. Пф, откуда у тебя такие мысли? — наигранно говорит Хёнджин, и они оба заливаются смехом. Немного успокоившись, смотрит на счастливое лицо этого солнечного мальчика и произносит со всей любовью: — Да, Ёнбок-и, я буду твоим парнем, если ты будешь моим.       Несомненно, им предстоит пройти через многие трудности, связанные не только с гаптофобией Хёнджина, но они готовы преодолеть этот тяжёлый путь вместе.