О бедном злодее замолвите слово

Хуан-Мин привел в порядок комнату господина, сложил в сундук чистую одежду, почистил все сапоги. Оказавшись в Академии, господин Цун утратил привычку разбрасывать вещи, жаловаться, скандалить. Да что там – он полностью переменился. Возможно, причиной того стало то отравление накануне отъезда… но верный слуга в это не очень-то верил. Он знал хозяина с детства и тот никогда не вел себя подобным образом.       Впрочем, это были изменения к лучшему. Юный феникс расправил крылья, выпорхнув из-под гнета жестоких отца, матери и брата. Пожилой лодари с улыбкой оглядел в комнату. К возвращению господина с учебы все готово – чисто, уютно и аккуратно. Хуан-Мин захватил со стола мешочек сушеных фруктов – их специально для него хозяин Цун прихватил с обеда.       — Он становится заботливым, честным и добрым юношей. – подумал слуга. И, кажется, так считал не только он. В крыле для слуг то и дело упоминали Джи-Цуна, хваля за самые разные поступки и достижения (что еще делать лодари, кроме как обсуждать господ).       Вечером, готовя для хозяина традиционный чай со сладостями, Хуан-Мин тщательно проверил все на наличие ядов и иных вредоносных добавок – заботиться о жизни и здоровье Цуна он полагал своей самой важной задачей. По счастью, все было чисто. Аккуратно поставив чайник, чашку и тарелочку на поднос, слуга отправился наверх – в покои господина.       — Добрый вечер, мастер Джи-Цун. Вот Ваш вечерний чай. – вежливо и с улыбкой сообщил лодари, ставя поднос на стол.       — Большое спасибо, Хуан-Мин. – феникс улыбнулся в ответ. – Ты так хорошо справляешься.              Этим вечером Цун решил заглянуть к Яо-Джаню. Наносить визиты без приглашения, особенно с учетом того, что Цун и Джань не были даже знакомы, считалось не слишком вежливым. Но и не было запрещено. Тем более, у феникса не наблюдалось иного выбора. Такого рода разговоры не ведутся в обеденном зале (куда жених Сэ и так не спускался) или в коридоре.       Болотные обитали на один этаж выше. Миновав пару пролетов и коридор, юноша оказался у нужной двери и постучал. Не отпирали около пары минут.       — Ну и кого тут принесло? – полюбопытствовал возникший на пороге высокий весьма худой юноша – с острыми скулами, болезненно бледный и облаченный в традиционное для клана черно-зеленое одеяние, поражавшее дороговизной и изысканным шитьем. У Джаня – а это без сомнения оказался он – были изумрудно-зеленые крупные глаза, тонкие, выразительные, резкие черты. В угольно черных волосах белели седые пряди. Внешность не считалась по местным меркам красивой, но с первого же мига поразила воображение Джоу.       — Он словно герой аниме! – мысленно возопила девушка, внешне оставаясь спокойной и уверенной.       — Я – Джи-Цун из Клана Черного феникса. Приветствую и хотел бы с Вами поговорить. – сообщил он весомо. Несмотря на небольшие габариты сын главы клана освоил умение выглядеть серьезно и внушительно. (Правда, Атна, видя его «строгое» выражение лица каждый раз сообщал, что птичка похож на рассерженного воробья).       — А может я не хочу с Вами разговаривать? – предположил Джань с холодным безразличием.       — Даже если речь идет о Тан-Чин-Сэ? – прищурился феникс.       — Заходите. – болотный на миг изменился в лице и посторонился, пропуская гостя в комнату. Комната оказалась не менее примечательной, чем ее хозяин, и скорее напоминала помесь лаборатории и хижины ведьмы. Котлы, перегонные кубы, колбы, сосуды, коробки, мешочки, пучки трав под потолком, какие-то инструменты и кристаллы – все это громоздилось на многочисленных столах и прочих горизонтальных поверхностях.       — Так что Вы хотели сказать о Тан-Чин-Сэ? – нахмурился Джань и нетерпеливо сложил руки на груди.       — Она не очень-то жаждет выходить за Вас замуж. – без обиняков начал Цун.       — Это брак. Наши родители договорились. При чем тут согласие? – юноша приподнял бровь.       — И Вам все равно хочет Ваша будущая жена становиться таковой или нет? – нахмурился феникс.       Джань отрицательно мотнул головой: — Она хороша собой, здорова, из приличной семьи и благовоспитанна. Такая станет хорошей хозяйкой и украшением дома.       — Украшение дома – это ваза, а она – человек! – мысленно вспыхнула Джоу. Если бы ни слова Атны о боли, что терзала болотного, она бы сейчас сочла его безнадежным тупицей и ушла. Но не теперь…       — Как на счет дать ей время завершить учебу? – прищурился Цун.       Джань нахмурился: — Почему Вас так волнует ее судьба? Она дальняя родня Фениксам, но все же…       Он явно начинал терять терпение.       — Я считаю принуждение неприемлемым. – пояснил Джи-Цун.       Болотный отошел к столу и помешал какое-то зелье в котелке. После чего вернулся к собеседнику.       — Я не думаю, что моей будущей жене нужно шесть лет учиться в Академии. – сообщил он максимально безразлично.       — Не нужно… — усмехнулась Джоу. – Зато ВАМ нужно закончить образование. Как прекрасно молодая проведет четыре года одна, в Вашем имении в провинции. Совсем без пригляда…       Последние слова звучали особенно многозначительно.       Услышанное явно не понравилось болотнику.       — Вы пришли ко мне в комнату, чтобы нести этот бред? Моя родня живет рядом. Моя жена не будет одна… — немного неуверенно добавил юноша, постепенно начиная осознавать, какой фурор произведет юная красавица в провинции. Одинокая новобрачная, ожидающая возвращения мужа, который сможет видеть ее только во время каникул. А вокруг столько соседей. Не говоря уже о мужчинах, служащих в доме.       — Когда женишься на девушке против воли и оставляешь ее после этого на столь долгий срок может случиться всякое. – подлил масла в огонь Цун.       — Вы предлагаете дать ей возможность завершить обучение? – раздраженно вздохнул Джань.       Джоу кивнула: — Здесь она будет под Вашим приглядом, вы сможете пообщаться и получше узнать друг друга. И если не сойдетесь характерами – разойтись.       — Не сойдемся характерами? – переспросил болотный.       Цун подтвердил: — Я бы хотел, чтобы и у Сэ было право голоса в этом вопросе.       Судя по выражению лица Яо-Джаня, он медленно начинал осознавать, что Тан-Чин-Сэ тоже живое мыслящее существо, а вовсе не вещь. Но в последний момент болотный все же заупрямился: — Я готов пойти на этот компромисс…       — Прекрасно! – просиял феникс.       Джань остановил его жестом: — Но только в обмен на Черное пламя. Хоть один огонек. Если Вы добудете его до помолвки, то я заключу с Тан-Чин-Сэ магический договор на указанных Вами условиях.       Цун закашлялся. Болотный хотел за свое согласие очень много – Черное пламя применялось для варки особо сложных, мощных и дорогих зелий. Такой огонь можно было поддерживать месяцами, если не годами (при должном уходе за искрой). А еще Черное пламя было намного могущественнее обычного в бою. Впрочем, это преимущество способны использовать лишь сами фениксы.       Черным пламенем обладали очень немногие из Клана. Например – отец и брат. Но даже если предположить, что они согласятся помочь (что едва ли!) – дорога до дома и обратно займет слишком много времени. Попытаться зажечь его самому? Еще никто не сумел пробудить этот огонь в столь юном возрасте! Но для счастья Сэ надо было постараться.       — Хорошо. Пусть будет Черное пламя. Я добуду его. – кивнул Цун.       — Удачи! – напутствовал болотный. Юноши распрощались, и феникс в задумчивости отправился к себе. Он заглянул в библиотеку и изучил пару свитков, а потом спустился к Атна-Мари.              — Черное пламя?! Ты серьезно? – лотос пришел в ужас, услышав, что задумал Цун. – Этот болотный просто отказал тебе, попутно посмеявшись.       — Но может у меня есть способность? – печально предположил феникс. – Я же все-таки из правящей семьи.       — Даже если и есть, то пробуждать ее в таком возрасте слишком опасно! Ты можешь надорвать магические силы и пострадать. – решительно изрек Атна. – Я против того, чтобы ты даже попытался.       — А-а-а! Я все понял. – прищурился Джи-Цун. – Ты не хочешь помогать коварному и злобному Черному фениксу в обретении опасного оружия.       Лотос схватился за голову: — И придет же такое в голову, о коварная и злобная птичка-воробушек, которая рискует убиться, помогая другим.       — Я не воробушек, я – феникс! – насупился юноша.       Атна вздохнул: — Если тебе так легче, считай, что я опасаюсь того могущества, которое ты обретешь с Черным пламенем. Прям дрожу от страха.       — Тогда у меня нет иного выхода – попробую завтра провести Ритуал Пробуждения огня и обрести Черное пламя таким образом. Хэ и Ран мне помогут. – трагично возвестил Цун.       — Ай! И не думай об этом. Такой ритуал должны проводить могущественные фениксы, а не эти типы. Они тебя угробят! – лотос в ужасе округлил глаза. – Птичка идет на шантаж?       — Немного. – феникс показал язык.       — Сумасшедший ты воробушек. – Атна-Мари обреченно вздохнул. – Ну, хорошо. Я использую Раскрытие способностей. Но если склонности к созданию Черного пламени у тебя нет, то ничем помочь не смогу. Пообещай, что в случае неудачи ты не продолжишь попытки!       — Обещаю. – закивал Цун, очень довольный тем, что лотос согласился. Он и сам не хотел доводить дело до Ритуала пробуждения огня.       Атна как-то рассказывал, что у его клана есть дар временно расширять потоки магической энергии в телах других Небесных, тем самым пробуждая уже имеющиеся у того или иного человека, но дремлющие колдовские дарования. Этот процесс необходимо было сопровождать магическим исцелением, чтобы не подорвать силы организма чрезмерной нагрузкой. Раньше девятнадцати лет эту технику старались не применять.       — Это может быть весьма неприятно. Процесс не из простых. Ты точно готов? – нахмурился лотос.       Феникс кивнул. Он не собирался отступать.       — Тогда – ложись на ковер и закрой глаза. – распорядился Атна-Мари. Цун послушно исполнил требуемое. Атна расположил вокруг кристаллы, чаши с зельями, амулеты с запасами энергии ци, а затем устроился у изголовья пациента и положил ладони ему на голову. Эти прикосновения были теплыми и приятными.       А потом через тело прошла волна энергии. Цуна тряхнуло, от макушки до пят прошла дрожь. Феникс с ужасом осознал, что собственное тело переполнено сияющим светом и больше его не слушается. Более того – он перестал его ощущать. А потом Джи-Цун увидел себя со стороны – лежащим на ковре в центре комнаты. Юноша созерцал это откуда-то из-под потолка.       Похоже, душа покинула его телесную оболочку. Фениксу доводилось читать о подобном, но в своем обучении он был далек от уровня освоения таких сложных практик. И потому запаниковал, беззвучно крича от ужаса.       Потом Цуна швырнуло вниз, в собственное тело, выгнувшееся дугой. А затем он потерял сознание.              Очнувшись, феникс осознал, что лежит на кровати. Его трясло и штормило. Физические силы пребывали на нуле, а вот уровень энергии ци зашкаливал.       — Ты очнулся, птичка. – с облегчением произнес Атна. Лотос сидел рядом и с волнением смотрел на юношу.       — Д-да… — неуверенно пролепетал Цун и с трудом сел. Шок от пережитого не проходил. Если бы он заранее знал, КАК это будет, то, пожалуй, отказался бы.       Дрожь усилилась. Атна обнял его, успокаивая: — Все хорошо, птичка. Ты живой! Ну и напугал ты меня… Прости. Я должен был активнее тебя отговаривать.       — Все провалилось? Это было напрасно? – сумбурно пролепетал феникс, прижимаясь к лотосу.       — Нет. Раскрытие способностей прошло как надо. У тебя ЕСТЬ Черное пламя. – заверил Атна.       — Спасибо. Спасибо большое! – поблагодарил феникс, испытывая колоссальное облегчение.       Он попытался отстраниться: – Я должен попробовать.       — Пока рано. Сначала приди в себя! – остановил его лотос. – Сейчас тебе нужны целительное зелье и крепкий сон.       Он достал из сундука склянку с зельем и аккуратно напоил птичку, руки которого тряслись от слабости.       — Я должен вернуться к себе. – пролепетал феникс.       Атна отрицательно мотнул головой: — Не доберешься. Ты сейчас и встать не можешь. Так что оставайся до утра здесь. Обещаю не приставать.       — Нет! Мне надо обратно… — запротестовал Цун, но и сам не заметил, как провалился в сон. Проснулся юноша от ощущения тяжести. Коварный лотос сграбастал его во сне и прижал к себе.       Заливаясь краской, Цун постарался высвободиться: — Отпусти! Раздавишь.       — Теплая, уютная птичка… — сквозь дрему прошептал Атна, не приходя в сознание.       Утром Джи-Цун ощутил себя как никогда здоровым и полным сил. Он спешно привел себя в порядок и вернулся в комнату, радуясь тому, что лотос еще спит и не видит его смущения по поводу вчерашних ночных объятий и ночевки в одной постели (пусть и полностью одетыми!)       Язычок Черного пламени послушно заплясал на ладонях. Юноша не мог не проверить свеже полученную способность и остался доволен результатом. Учитывая энергозатратность нового дара и вчерашние перегрузки для многострадального организма, феникс решился лишь на крохотный огонек.       Освежившись и переодевшись, Цун отправился на завтрак в общий зал. Он посчитал преждевременным оповещать окружение о приобретенном умении. Может возникнуть много ненужных вопросов…