Новый Поттер

Гарри медленно приходил в сознание. Вокруг было конечно же темно, другого он и не ожидал, в принципе. Хотя, сейчас глаза у него закрыты и, может быть, если он откроет их, то... Гарри кое-как попытался сделать это, но у него ничего не получилось. — Мистер Поттер, вы меня слышите? — будто сквозь пелену услышал он чей-то голос. — Да... — еле как прохрипел он, прокашлявшись. Почему у него такой голос? Ему же вроде операцию на глаза делали, а не на горло. — Замечательно, — выдохнула Помфри. — Почему я не могу открыть глаза? — на самом деле, Гарри сейчас волновал только этот вопрос. — Я наложила на них специальные чары, чтобы вы не тревожили глазницы и не шевелили ими лишний раз. Вы после операции, поэтому вам надо было какое-то время полежать так, — объяснила она и услышала огорченный вздох. — Но, так как прошли уже почти сутки, я думаю, что могу снять с вас эти чары и вы попытаетесь аккуратно приподнять веки, хорошо? — Да, конечно, — сразу согласился Гарри. Медсестра подняла палочку и провела ею над лицом парня. — Всё. Можете попробовать открыть, — разрешила она, наблюдая за тем, как тот пытается разлепить глаза. Гарри напряг свои веки и кое-как приоткрыл одновременно оба глаза, но как и должно было быть, он не увидел ничего, кроме пугающей темноты. — Что-нибудь болит? — спросила Помфри, заметив, что тот, наконец, разлепил глаза. Гарри молча помотал головой, а в его и так слезящихся глазницах, появились настоящие слезы. Одна за одной они скатывались по его щекам, падая на подушку. Гарри не рыдал, нет. Он просто тихо, беззвучно плакал от той беспомощности и страха, что поглотили его в этой кромешной тьме. Помфри, заметив, что её пациент плачет, сначала хотела что-то сказать, как-то успокоить парня. Но в итоге, промолчала, подумав, что ему все же нужно выплеснуть свои эмоции и чувства. А Гарри лишь сейчас, когда у него прошёл тот шок и неверие, понял, что все происходит по-настоящему, и он теперь и правда слепой. Это не так-то просто понять, а главное, принять. Он никогда и подумать не мог, что когда-нибудь в его жизни случится что-то, что приведёт к такому исходу... да еще и в таком раннем возрасте! Это просто не укладывалось в голове. Но сейчас всё происходящее более, чем реально. Может было бы лучше, просто умри он в этом чёртовом вагоне, тогда и не пришлось бы жить — или лучше сказать, выживать, — вот так, как сейчас. Он просто не понимал, за что ему все это? Почему именно он должен через все это проходить? Сначала родители, которых он даже не успел узнать, потом этот гадкий Воландеморт, а теперь ещё слепота!.. Целый набор. Когда прошло уже прилично времени, и слезы наконец иссякли, Гарри вдруг почувствовал и осознал, что внутри него не осталось н-и-ч-е-г-о. Пустота и безразличие абсолютно ко всему. Просто вот так — раз! — и, словно по щелчку пальцев, он стал совсем другим человеком. На самом деле, это страшно — ничего не чувствовать. Но лучше уж так, чем поддаваться эмоциям и каждую минуту рыдать. Лучше быть бесчувственным, чем слишком чувствительным и сентиментальным. Это Гарри понял только сейчас, когда сам на себе все это невольно испытал. Хотя, если честно, вся его жизнь и есть целое испытание — его чувств, эмоций, желаний... И сейчас всему этому пришел конец. Настала та точка невозврата, когда тебя резко переполнили чувства, а затем в один момент просто исчезли, оставив после себя лишь глухую пустоту. Гарри зачем-то вспомнился его ненавистный профессор по зельеварению, он подумал о том, что теперь понимает Снейпа в какой-то мере. Тот ведь тоже всегда холодный, безэмоциональный, закрытый ото всех и вся. И Гарри в этот момент, то есть, прямо сейчас, почувствовал, что это такое — настоящая безэмоциональность. Но… Если попытаться привыкнуть к этому, то становится уже не так страшно и ты не воспринимаешь это как что-то плохое. Это просто есть в тебе и все. И от этого уже никуда не деться. Поттер глубоко вздохнул и медленно выдохнул, пытаясь привести себя немного в чувство, но одному это сделать практически невозможно. Ему кажется, что если он и дальше продолжит свое существование в одиночестве, то совсем скоро превратится в человека, который будет похуже самого Снейпа. Он невесело хмыкнул. Ему бы не хотелось становиться таким, как профессор… Но благодаря некоторым людям, а если точнее, его «лучшему» другу, он вполне может стать таким же. Да, Гарри не забыл из-за кого все это произошло. В данный момент у него к Рону были двоякие ощущения. С одной стороны его, наверное, можно было как-то понять, как друга, в конце концов, что он не специально и все такое… Но, с другой стороны, хотелось просто взять и ударить его чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы раз и навсегда запомнил, что он натворил. Или прибить где-нибудь, где никого нет… На самом деле, даже несмотря на вдруг появившуюся безразличность ко всему окружающему и некую безэмоциональность, Гарри пришёл в бешенство от понимания того, что из-за его же друга с ним произошло такое. Он реально готов был его прибить. Чем Рон в тот момент думал, Поттер не понимал и, наверное, никогда не поймёт. Скорее всего, как и обычно, не думал. Ну, правильно, зачем думать? Если что-то случится, все решится само — вот позиция Рона, как успел понять Поттер за время их общения. И зачем он вообще с ним дружит?.. Мысли Гарри были прерваны тем, что он услышал кого-то поблизости, — кто-то был с ним в помещении. Он подумал, что это Помфри, поэтому не придал значение шуму, вновь переключившись на глаза. Гарри, наконец, раскрыл их полностью и хорошенько проморгался. Вроде и правда ничего не болит, и то хорошо. — Мистер Поттер, — внезапно прозвучало справа от него. Гарри вздрогнул от неожиданности. Конечно, он узнает этот леденящий душу голос из тысячи. — Профессор Снейп? — напряжённо спросил он. — Какая точная догадка, — протянул зельевар не без ехидства, и подошёл поближе к кровати, осматривая парня с головы до ног. За эти почти два дня Поттер немного изменился — чуть исхудал, стал бледнее обычного, помрачнел немного... и ослеп. Не самая лучшая картина, но тем не менее все это вызывало в душе Снейпа уже давно позабытые ощущения и чувства — жалость к этому мальчишке и какое-то сожаление, что именно с ним такое стряслось. Несмотря на то, как он относился к нему, Северус, как бы он ни старался это отрицать, понимал, что у этого парня жизнь не самая лучшая. И то, что с ним произошло сейчас, ещё раз это доказывает. Гарри на это лишь фыркнул и если бы мог, то точно закатил бы глаза. В нем как-то неожиданно проснулась уверенность и заснула порывистость, неуверенность и боязнь этого человека. Он вдруг резко осознал, что Снейп то на самом деле не такой уж и страшный, чтобы его стоило бояться. А ведь Гарри с самого первого дня пребывания в школе, как только увидел мужчину, чувствовал и понимал, что боится его, черт возьми. Поэтому, ему всегда хотелось как-то задеть Снейпа или даже оскорбить пожестче, в особенности, когда тот начинал поливать его словесными помоями, не забывая каждый раз припомнить ему его отца и тыкнуть его носом в это грязное бельё. И даже, когда Гарри нечаянно подсмотрел воспоминания из чужого детства, в тот момент его это, если честно, не очень растрогало, как бы это не звучало, но его больше волновало, что с ним сделают за это. Но сейчас — вот прямо сейчас, — он вдруг понял, что было в этих воспоминаниях... — Как вы себя чувствуете? — спросил Северус, прерывая мысли Гарри. — Нормально, — ответил парень. — А где мадам Помфри? — Я бы хотел узнать, что произошло в поезде, — спокойно спросил тот, проигнорировав последний вопрос. Ему больше было интересно, что скажет сам Поттер насчёт случившегося. — Мне обязательно отвечать на этот вопрос? — неожиданно спросил Гарри. — Нет… Не обязательно, — прищурившись, протянул зельевар. Поттер помолчал несколько секунд и все же ответил: — Рон использовал заклинание — Деспульсо, после чего произошло это, — безэмоционально ответил Гарри. Снейп пристально посмотрел на Поттера. Что-то изменилось в парне. И не только во внешности. — Понятно. А что вы сейчас чувствуете… К своему другу? — неожиданно спросил Северус. Поттер молча пожал плечами. Он не хотел говорить кому-либо, а тем более Снейпу, что все его чувства неожиданно пропали. Зельевар нахмурился. — Что с вами? — прямо спросил он. — А сами не видите? — фыркнул Гарри. Что за глупые вопросы? — Я не про внешность, — сказал Снейп, подавив раздражение и резкие слова. Почему-то ему кажется, что сейчас это ни к чему хорошему не приведет. — А что со мной может быть не так? — якобы не понял Гарри. — Вы странно себя ведёте. Хотя, я не совсем уверен, — пробормотал Северус. Гарри хмыкнул. — Вы можете быть в чем-то не уверены?.. — так же пробормотал он. Снейп услышал это и хотел уже было наорать на этого наглеца, но снова подавил в себе этот порыв и спокойно сказал: — Либо вы резко повзрослели и отрастили «клыки», в чем я сомневаюсь, либо с вами что-то произошло такое, что поменяло ваше отношение ко всему окружающему и поменяло вас… Но что с вами могло случиться, если вы все это время лежали на этой чёртовой койке? — размышлял он вслух. Поттер немного напрягся, вспомнив встречу со Смертью. Он ни в коем случае не собирался рассказывать об этом Снейпу. — Ничего со мной не произошло! — резко сказал он. — Всё отлично, разве не видно? — немного съязвил Гарри. — К сожалению, не видно, Поттер, — так же резко и холодно парировал Северус, удивляясь самому себе. Была бы другая ситуация, он бы уже давно наорал бы на этого поганца и снял бы пятьдесят баллов с факультета, а тут… Поттер раздражённо вздохнул. Этот чёртов Снейп как всегда заставлял его раздражаться… — Со мной. Всё. Хорошо, — снова попытался объяснить он. — Вы же понимаете, что я все равно узнаю, что с вами, — это был не вопрос, а утверждение. — Вам-то это зачем? — как бы раздраженно выдохнул Гарри, но внутри он на секунду подумал, что может быть, хотя бы его ненавистный профессор беспокоится о нем? Хоть кто-то?... Но Снейп промолчал. — Это такой трудный вопрос? — неожиданно тихо спросил Гарри, поняв, что даже Снейпу наплевать на него. Хотя, подождите, чему он удивляется? Это же чёртов Снейп. Да уж, это была глупая мысль. — А хотя, не отвечайте. Это был очень глупый вопрос, — горько фыркнул он. Были бы слезы, Гарри наверное бы снова заплакал, но, к сожалению... Или к счастью, слез уже не осталось, как и эмоций. Северус не ответил, потому что и сам не мог точно сказать и понять зачем ему это. Почему он беспокоится за этого мальчишку? Почему хочет помочь ему? Все эти неожиданные порывы и эмоции в сторону Поттера немного пугали его, если честно. Но они есть и от них никуда не деться. Северус пристально посмотрел на Поттера и понял, что если он сейчас что-нибудь не скажет, то парень точно сломается, потому что, судя по тому, что тот только что сказал и как он это сказал, ему на самом деле плохо. Внутри. Но парень все это держит в себе. И сейчас Северусу это напомнило кое-кого. Такое поведение напомнило ему самого себя. Он тоже знает как это, когда ты один против всех. Это очень тяжело. И Снейп не уверен, что Поттер настолько сильный духом, как он, чтобы справиться со всем этим… Хотя, может он и не прав на этот счёт. Но рисковать не стоит. Поэтому придётся сказать правду. — Я не знаю, Поттер, — выдохнул он, нахмурившись. Гарри не ожидал, что тот вообще хоть что-то ещё скажет, и когда услышал, что сказал Снейп, то почувствовал… Надежду. Да. Надежду на то, что о нем хоть чуть-чуть беспокоятся и хотят помочь. И внутри ему совсем немного, но все же стало легче. Дожили. Ему становится лучше, когда о нем беспокоится Снейп... А где вообще Гермиона? Где все его друзья? Хотя те, наверное, ещё не знают о том, что случилось. Но Гермиона-то где? — внезапно пронеслось в голове у Гарри. — Понятно, — глубоко вздохнув, ответил он, решив подумать над этим позже. В его голосе можно было различить нотки то ли благодарности, то ли облегчения, Северус не до конца понял, что было в голосе мальчишки, но то, что он сказал нужные слова — это точно. — А... А вы случайно не знаете, где Гермиона? — неожиданно тихо спросил Поттер. — Откуда я должен знать, где эта всезнайка? — приподнял одну бровь зельевар, удивляясь такому вопросу. — Вы правы, ниоткуда, — хмыкнул тот. — У вас не болит голова? — резко спросил Снейп, вспомнив про Тёмного Лорда. — В смысле? — не понял Гарри. — Вы все такой же тугодум, Поттер, — протянул Снейп. Гарри лишь снова пожал плечами. И вот опять Снейп наблюдал то, что Гарри вел себя не как обычно. Хотя Северус, в принципе, понимал, почему Поттер так себя ведет, но не мог же этот взбалмошный мальчишка за один день так сильно измениться. Или мог, это же Поттер, черт бы его побрал. — Тёмный Лорд, — сказал он. — А. Это. Нет, не болит, — ответил Гарри. На самом деле, он на какое-то время вообще забыл об этом. О том, что ему нужно убить этого психа, о том, что он Мальчик-Который-Выжил и так далее. Но Снейп не был бы Снейпом, если бы как всегда все не испортил… Гарри весело хмыкнул от своих мыслей. — Вижу, вам весело. Это хороший знак, я полагаю, — протянул Снейп. — Если бы вы знали, что я чувствую на самом деле... — точнее, «не чувствую», хотелось сказать. —… так бы не говорили, поверьте, — невесело прошептал Гарри. Снейп смотрел на парня и понимал, что тому сейчас очень тяжело. Ему нужна поддержка и помощь, чтобы пройти через весь этот кошмар. Северус уже было подумал самому сходить за этой Грейнджер и привести её сюда, но сразу одернул себя, представив, как это будет выглядеть со стороны. Но, слава Мерлину, никого самостоятельно звать не пришлось, потому что через секунду он услышал шум позади себя и, повернувшись назад, увидел саму Грейнджер в компании этого идиота Уизли. — А вот и группа поддержки пожаловала, — сказал он, оглядев их хмурым взглядом. — Кто там? — тут же спросил Гарри. — Догадайтесь с трех раз, Поттер. — Гермиона? — Как вы догадались? — фыркнул тот. Поттер промолчал, снова вздохнув. Это хорошо, что она пришла. Он ждал её и рад, что подруга здесь. Про Рона же он даже как-то и не вспомнил. — Доброе утро, профессор Снейп, — учтиво поздоровалась Грейнджер и прошла ближе к кровати, пока позади нее шёл красный Рон. Ему, на самом деле, было немного не комфортно — в основном, конечно, из-за стыда перед Гарри. — Не уверен, — протянул зельевар и направился к выходу. — Поправляйтесь, мистер Поттер, — ровно сказал Снейп и вылетел за дверь. Гарри даже не успел ничего ответить, как тот уже умчался. Но про себя он все же мысленно попрощался с зельеваром, не удержавшись. Это было неожиданно, но почему-то приятно. Вообще, странно, что именно с этим ненавистным профессором он хоть что-то почувствовал... — Гарри, привет, — тихо сказала Гермиона, подойдя совсем близко к кровати. — Ты как? — Герм... Привет, — выдохнул тот. — Как видишь, не очень. — Вижу... — тихо сказала та. — Да уж... — хмыкнул Поттер. Он приподнял правую руку и протянул её немного вперёд, чтобы как и тогда взять руку Гермионы. Та сразу поняла жест и тут же положила свою кисть в ладонь Гарри, почувствовав, как тот её несильно сжимает. Она тоже тут же сжала руку Гарри в ответ, в знак поддержки. Поттер, как только почувствовал её миниатюрную кисть в своей руке, позволил себе немного расслабиться. Он чувствовал её поддержку. Она была как лучик света среди кромешной темноты. И это было хорошо. — Спасибо, что пришла. Мне... Мне, на самом деле, сейчас очень тяжело, — почти неслышно прошептал он. — Конечно. Ты же знаешь, я всегда буду с тобой и всегда поддержу тебя, — тоже прошептала Гермиона и на её глаза опять невольно навернулись слезы. Ей было больно видеть друга таким — подавленным, мрачным и грустным. Обычно же Гарри весёлый, жизнерадостный, а сейчас он стал немного отстранённым и каким-то безэмоциональным. Рон же стоял в стороне и не знал, как сказать, что он тоже здесь и как извиниться перед другом. Он тоже заметил, что Гарри изменился за эти два дня. И было совсем непривычно видеть его таким. — Кхм, Гарри... — неуверенно произнёс он. Поттер тут же поднапрягся. Гермиона почувствовала, как рука в её ладони тоже напряглась больше положенного. — Рон, — немного холодно произнёс Гарри. — Гарри... Я... Я хотел извиниться перед тобой. Я же не знал... — как всегда невнятно говорил он, снова покрываясь румянцем. — Что ты вообще знаешь, Рон? — раздражённо спросил тот. — Нуу... — растерялся тот. — Не напрягайся, это был риторический вопрос, — немного раздраженно вздохнул Гарри. — Я понял, что ты хотел извиниться и все такое, но... — он на секунду замолчал. — Но твои слова и извинения не вернут мне глаза, — ровно произнёс он. Ему не очень хотелось об этом говорить, особенно сейчас. — Да. Я знаю, но... Мне так жаль, друг... Прости, — говорил Уизли. Гарри слушал его и не чувствовал того, что ему хочется простить Уизли. Он ничего не чувствовал, а по отношению к Рону так тем более. — Ладно, Рон. Я тебя понял. — Эм. Так ты простил меня?.. — не понял Уизли. Если бы у Гарри были глаза на месте, они, наверное, выпали бы от удивления. Рон издевается, что ли? Он думает, что это самый подходящий вопрос? Прямо сейчас, когда Гарри такой злой и расстроенный? Поттер подавил раздраженный вздох и попытался спокойно ответить. — Не знаю, Рон. На этом пока все, закрыли тему, — сказал он, чтобы тот опять не начал что-нибудь говорить. — Понятно, — неуверенно произнёс тот, вопросительно смотря на Гермиону. Но та лишь пожала плечами. Она, на самом деле, больше всех считала, что Рон виноват в том, что произошло. Но не показывала этого. Конечно, она могла бы накричать на него, поссориться с ним, но.. Какая-то другая её часть, та, что влюблена в этого рыжего, не давала этого сделать. Поэтому ей приходится разрываться между голосом разума и голосом сердца. И, как всегда, сердце побеждает. К сожалению, по-другому бывает очень редко. — Кто-нибудь ещё знает об этом? — спросил Гарри подругу. — Пока нет, но все равно рано или поздно об этом узнают все. И не только в школе. — тихо ответила та. — Ты права. Даже не представляю, что будет в Министерстве Магии, когда и до них дойдёт эта информация… — фыркнул Гарри. — Может, они попытаются как-то защитить тебя? — Не знаю. Возможно. — протянул Гарри. — Но мне бы не хотелось снова сидеть взаперти, как этим летом. Лучше уж встреча с Воландемортом, чем это заточение… — просто сказал Гарри так, будто ему было все равно. Хотя, наверное, так и есть. — Гарри! Ты что, с ума сошёл? Что ты такое говоришь? — возмутилась Гермиона. У неё даже слезы пропали. — Ну а что? Разве кому-то есть до меня дело? Все видят во мне лишь оружие и защищают только для того, чтобы потом это оружие применить в нужное время и в нужный час. Думаешь, я не понимаю? — спокойно произнёс он. Вот сейчас он говорил точно без эмоций. И, знаете? Без них намного легче. — Гарри... — неверяще покачала головой подруга. — Не смей так говорить! Слышишь? Никогда не говори так! Дурак! У тебя есть друзья, у тебя есть я. У тебя есть учителя, в конце концов!.. — возмущалась она, не понимая такой апатии друга. — Думаешь, они обо мне беспокоятся? — скептически хмыкнул тот. — Навряд ли. Хотя... — Гарри призадумался. — Может и есть один человек... — совсем тихо добавил он. Ему почему-то не хотелось говорить об этом даже Гермионе, но ему кажется, что о нем беспокоится только один человек — и это Снейп. Ну, может ещё сама Гермиона. — Какой человек? — тут же спросила Грейнджер. — Никакой, — выдохнул тот. Гермиона подозрительно посмотрела на него, но пока промолчала. — Где мадам Помфри? — перевёл тему Гарри. — Я видела её в коридоре, когда мы с Роном подходили к больничному крылу, — сказала та, подумав, что к этой теме они ещё вернутся. — Мм. Ты не могла бы позвать её? Пожалуйста, — попросил Гарри. — Конечно. Сейчас, — сказала Гермиона и, аккуратно вытащив кисть из руки Гарри, направилась в сторону выхода. Рон с Гарри остались одни. И, если честно, Уизли вообще не знал, что делать и что говорить. Ему было как-то неловко и стыдно находиться в одном помещении с Гарри. — Что же у нас за дружба такая, Рон? — неожиданно тихо спросил Гарри. — В смысле? Нормальная дружба... — не понял тот. — Почему-то мне кажется, что ты относишься ко мне не так, как это было в детстве, — протянул Гарри, решив наконец расставить все точки над "i". — Ну, да. Мы же выросли уже. — Да. Выросли. И мнения наши поменялись, как и отношение друг к другу, — задумчиво произнёс Поттер. — Я прав? — Эм. Не знаю. — Рон немного покраснел, вспомнив все те перепалки и ссоры, инициатором которых был он. — Мы же с тобой почти всегда ругаемся. Не знаешь, почему? — спросил тот. — Знаю... — тихо сказал Рон. — И почему же? — Из-за моего характера. — И это тоже. Но лично мне кажется, что большинство наших ссор заключается в том, что ты завидуешь мне. И я не могу понять, почему... — протянул Гарри, наконец сказав это вслух. Рон расширил глаза от удивления. — Но... Это неправда! — возразил он, хотя где-то глубоко внутри понимал, что Гарри прав, черт возьми. — Рон. Давай не будем обманывать друг друга, а в первую очередь самих себя. Я уже давно это понял и не собираюсь как-то заострять на этом внимание. Просто знай, что мы уже не те неразлучные друзья, какими были на первых курсах. Мы просто общаемся, вместе учимся, ходим в одну столовую и все в этом роде. Но я уже не думаю, что могу назвать тебя настоящим другом, к сожалению. Прости, — спокойно говорил Гарри. — И ещё кое-что. Не стоит мне завидовать. Моя жизнь будет похуже твоей, поверь мне, — фыркнул он. Уизли покрылся румянцем до кончиков ушей и, слава Мерлину, Гарри этого не видел. Он стоял и обдумывал слова друга. В какой-то степени он понимает Гарри и тоже думает, что их отношения изменились, но чтобы так кардинально, как думает Гарри? Нет, Рон так не считает. Ему кажется, что их дружба почти не изменилась, даже несмотря на некоторые ссоры. И про зависть, если честно, было неприятно слушать. Да, Рон немного завидует ему, ну и что? Это же не конец света… Но где-то на краю сознания ему напевал тонкий голосок, что завидует он Гарри очень даже сильно. И отрицать это просто нет смысла. Рон от этого понимания раздраженно вздохнул, тут же услышав за спиной шум. Он повернулся и увидел мадам Помфри вместе с Гермионой. — Мистер Поттер, вы хотели поговорить? — спросила медсестра, подходя к кровати. — У вас что-то болит? — Нет. Я бы хотел узнать, когда меня отпустят? — Мистер Поттер, вы только после операции, можно сказать, поэтому вам нужно ещё несколько дней полежать и понаблюдаться здесь, — сказала Помфри. — Ну или хотя бы ещё один день, если вам так не терпится покинуть больничное крыло. — добавила она. — А можно меня уже сейчас выписать? — настаивал Поттер. — Нет. Минимум ещё один день, — категорично заявила та. Гарри раздраженно вздохнул, больше ничего не сказав, показывая, что он её понял, но остался при своём мнении. Помфри беззвучно хмыкнула и, развернувшись, ушла куда-то. Друзья снова остались втроём, и вроде бы все как и было до этого, но сама атмосфера как-то немного изменилась. В основном, конечно, после разговора между Гарри и Роном. Поттер просто лежал, не обращая ни на кого внимания. Рон стоял раздраженный после этого "честного" разговора, а Гермиона снова не знала, куда себя деть. Она видела, что между парнями что-то опять произошло, но конечно же не знала причины и не знала, к кому лучше подойти и кого следует успокаивать. — Что случилось? — не выдержав, спросила она. — Всё прекрасно, Герм, не волнуйся, — сразу ответил Гарри. Он не хотел её во все это втягивать и расстраивать. — Что-то я не вижу, чтобы было все прекрасно, — нахмурилась она. — Но это правда. Так, Рон? — с нажимом произнёс он, молясь чтобы тот ничего такого не сказал. Тем более, эти двое вроде как встречаются, поэтому Гарри надеется, что Рону хватит ума не говорить об их проблемах Гермионе. Хотя, особо-то и проблем нет, как считает сам Гарри. Но если Гермиона узнает об их «дружбе», то точно будет беспокоиться и пытаться их помирить. А ему это уже ни к чему. Поттер и правда уже не может назвать Рона лучшим другом. Уизли посмотрел на девушку и, приподняв уголки губ, сказал: — Всё хорошо. Гарри прав. Поттер незаметно выдохнул, подумав, что отношения, а тем более с Гермионой, делают Рона умнее. С ней он становится каким-то другим, более сообразительным, что ли. Или соображающим. — Точно? — с сомнением протянула та. — Точнее не бывает, Герм, — усмехнулся Гарри. — Ну. Ну ладно, — неуверенно произнесла та, все равно чувствуя, что эти двое снова поругались. — Ну. Может, мы тогда уже пойдём? — через пару секунд сказал Рон. — Да. Идите, — просто согласился Гарри. — Надеюсь, завтра я уже буду в башне Гриффиндора, — хмыкнул он. Гермионе не очень понравилось то, как легко ответил Гарри, несмотря на то, что Рон явно и открыто хотел уйти отсюда. — Ты уверен? — спросила она. На самом деле, она бы ещё осталась. — Да. Все нормально, можете идти, — спокойно сказал Гарри. Но ему было приятно, что Гермиона беспокоится о нем. — Ну ладно, — все же вздохнула она. — Тогда поправляйся скорее, Гарри, — тихо сказала Грейнджер и, подойдя к кровати, легонько провела рукой по волосам друга. Тот приподнял уголки губ. Всё-таки Гермиона — самый лучший друг в мире. Гарри её очень любит и уважает. Такое ощущение, что она самый близкий человек для него. Хотя, так оно и есть. — Уверен, так и будет, — сказал он. Гермиона улыбнулась, ещё раз провела ладонью по голове Гарри, развернулась, и, больше ничего не говоря, направилась к выходу. Рон тоже развернулся и неуверенно направился вслед за подругой. Но он резко остановился и, повернувшись, все же сказал: — Пока, Гарри. Поправляйся, — голос его был тихим, но Гарри услышал. — Пока, Рон. Спасибо, — спокойно ответил Гарри. Он уже думал, что тот не решится что-либо сказать. Уизли кивнул и немного сконфуженно направился к выходу.