Пожалуйста, детка...

Николь

***

Я знала, что рано или поздно это случится. Не то что бы такого не случалось раньше. Но каждый раз где-то в глубине давно смирившегося сердца теплилась надежда, что последний раз на самом деле был последним. Как сказать своему парню, чтобы он не целовался с другими девушками? Легко? А если он рэпер? Всемирно известный рэпер? Всемирно известный рэпер, который снялся в клипе с сотней порно актрис, а одна вцепилась в него всеми руками и ногами? Уже сложнее. Сначала я думала, что это все шутки и Кевин опять взялся за свое. Все-таки этот паренек всегда любил смотреть на то, как я злюсь и готова смести все на своем пути, зная, что ему ничего не будет, как только он посмотрит своими щенячьими глазками. Каждый раз все «Ника, иди, посмотри на своего суженого» превращались в «да ладно тебе, я же пошутил». Но не сейчас. С каждой новой моделью в бикини, что мелькали на экране, тупая пульсирующая боль становилась еще сильнее. Боль? От предательства? Измены? Или это была ревность? Даже если то, что происходило между нами и не было свободными отношениями, но ведь он мне ничего не обещал. Ведь так? Не было громких слов и сильных признаний с обеих сторон. Каждый из нас просто знал. Но для себя я уже давно решила, что это, к чему ведет и чем все закончится. Как оказалось, зря. Но мне сначала даже никто не сказал об этом клипе. Надо ли сказать «спасибо» Кеву за то, что проинформировал? Вот — бывшему — парню точно стоит. Если бы я узнала хоть на день позже, то пары пощечин и грязных словечек было бы недостаточно. В тот вечер под ногами кусочки разбитой посуды перемешались с осколками сердца, а сверху были политы слезами и матом. — Это же какая-то шлюха! Ты думал о том, сколько хуев у нее было во рту до твоего языка? — я старалась засунуть в рюкзак как можно больше своих вещей, чтобы показать серьезность своих намерений, в слабой надежде, что он объяснится, не даст уйти. Но Джи лишь вливал в себя виски бокал за бокалом, со стеклянными глазами глядя прямо перед собой. — Конечно, ты не думал! Ты никогда ни о чем не думаешь? Тебе почти тридцать один, — белая футболка полетела к остальным. — Когда ты начнешь осознавать, что у любого действия есть последствия? Он лишь пожал плечами, снова наливая янтарный напиток из бутылки, только теперь не в бокал, а сразу в горло. А у меня начал торопливо копошиться червячок сомнения в груди. Понимает ли он хоть что-нибудь? Конечно, нет. Опять нет. — Ты опять был у этого недоделанного хипаря? — я оказалась рядом с ним в два счет, поднимая его лицо, лишь бы увидеть зрачки. Но он с силой сбросил мою руку и начал медленно подниматься. — Не смей так говорить про моих друзей, — его выдавала шаткая походка и то, что он чуть не врезался в косяк. — Сука, — кинул он напоследок, прежде чем запереться в комнате. Наверное, именно со щелчком замка на двери ведущей в спальню во мне погасла последняя надежда. — Настоящие друзья не позволили бы тебе так себя убивать! — но дверь ничего не отвечала. Когда я решила, что именно я смогу его изменить? Что он вообще захочет меняться? Что ему надо меняться? Но тишина огромного дома лишь раздражала, преображая боль и обиду в злость. — Ну давай! Закрывайся! — та белая футболка полетела в дверь. — Ведь именно так делают взрослые люди! — следом последовали джинсы. — Кто из нас ребенок? — розовый свитер. — Давай и дальше нажирайся в хламину! — еще одна футболка. Похоже, что его. — Изменяй и дальше, — юбка. — Если ты хоть кому-нибудь, — лифчик. — Когда-нибудь, — платье, подаренное им. — Будешь, — снова джинсы. — Нужен! По щекам текли слезы, застилая обзор, они же душили изнутри, не позволяя глубоко вдохнуть. Хлопая входной дверью, я думала, что поставила точку в этих отношениях.

***

— …И потом он мне говорит, что скорее проглотит крысу, чем еще раз будет работать со Стивом в паре… — брюнетка отправила в рот помидорку и внимательно посмотрела на подругу, которая явно летала в облаках. — А я ему отвечаю, что он должен взять Нику, ведь она может стать даже крысой, если попросишь прямо сейчас, ведь совершенно не слушает, о чем я сейчас говорю. Но даже после этого голубые глаза остались недвижимо направлены на искусственный цветок в углу. Девушка помахала перед ними рукой и только после этого блондинка ожила: — Да, крысы, — рассеяно произнесла она, но брови быстро встретились, образуя задумчивую морщинку на лбу. — Крысы? — Да, — как ни в чем не бывало продолжила брюнетка. — Говорю о твоем бывшем, — упертый взгляд карих глаз встретился с голубыми, в которых можно было заметить проблески грусти, обиды и злости. — Элен, перестань, — за последнюю неделю похожих разговоров было предостаточно, чтобы выслушивать еще раз то, как лучшая подруга недовольна ее бывшим. — Нет, я серьезно. Если сейчас же ты не прекратишь о нем думать, то мне придется тебя укусить, чтобы ты отвлеклась, — девушка уже облизалась, показывая серьезность своих намерений. — Я не могу перестать о нем думать, — Ника опустила голову и светлые волосы сползли в немного угловатых плеч, которые уже быстро поднимались и опускались. Кажется, прозвучало тихое «я люблю его», но никто из девушек не мог сказать наверняка. — А он тебя? — Элен могла поклясться, что не хотела переходить на такой насмешливый тон, чтобы не было еще хуже, но просто не могла сдержаться. Она прекрасно знала, что в этих сумасшедших отношениях, будто сговорившись, никто и никогда не говорил эти простые три слова. В ответ ничего не прозвучало. — Любовь доказывается не словами, а поступками, — все еще также неуверенно. Как в тот раз, когда он во время прогулки по ветреным улицам Нью-Йорка всегда поправлял ей капюшон, чтобы уши не замерзали. Или в те моменты, когда запоминал незначительные мелочи, оборачивая их в маленькие, но значимые подарки. В тот, когда он не отходил от нее ни на шаг в больнице, когда ее отцу стало плохо, хоть они с парнем и не ладили. Или же в тот момент, когда она впервые услышала строки, которые были посвящены только ей и не предназначены для чужих ушей. — Например, ложь, — брюнетка выставила ладонь и начала загибать пальцы. Она начала с мизинца. — Измены, — пошел безымянный, а на его обладательницу устремился сердитый взгляд, а в легких прибавилось воздуха, будто для возражения. — И не смотри на меня так. Еще вечные недомолвки, обесценивание твоего мнения, а как он манипулировал тобой в самом начале? — под конец речи ладонь превратилась в кулак с загнутыми пальцами. — Он не… — хотелось возразить. Очень хотелось, но было нечем прикрыться. — Мне кажется, ты должна меня успокаивать, а не злить? — Когда я тебя успокаиваю, ты меня не слушаешь. Может так мне удастся до тебя достучаться, чтобы ты поняла, что пора его забыть? — вид блондинки уж слишком удручал, поэтому Элен решила пересесть к ней поближе и обнять за плечи, чтобы показать, что ей не наплевать. Возможно, она просто не умеет подбирать правильные слова. — Сколько вы были вместе? — Чуть больше года, — рука потянулась к кружке с кофе. Он ведь всегда варил ей кофе в постель. Каждый раз, когда они ночевали вместе. От этого воспоминания Николь так и не смогла дотянуть руку, оставив ее лежать на столе. — Всего-то год. — Целый год. — Нет, — увидев попытки бедняжки попить, подруга подвинула кружку чуть ближе. — Всего лишь год. Из всей твоей долгой и счастливой жизни он занял всего лишь год. Который тебе стоит просто забыть, — Нет, она точно не умела подбирать слова. В глазах у Ники мелькнули слезы, но тут же, будто, втянулись обратно. Она дала себе обещание не плакать по Джи. По крайней мере, продержаться недельку, затем месяц, а потом и весь год. Год. Разве год таких прекрасных и в тоже время чертовски проклятых отношений можно забыть? Все слова, что говорил этот хрипловатый голос, вероятно, были высечены там, куда никто не мог добраться. Их было невозможно забыть. Они прокручивались и прокручивались раз за разом, отдаваясь глухим эхом, пробуждая знакомые чувства, окрашенные разными красками. Палитра, заполненная красно-оранжевыми цветами, «я хочу тебя», «без этого платье тебе было бы лучше», «ты такая красивая», «малышка, улыбайся чаще» переходила в зелено-голубые, «ну и кто он?», «это я тебе не доверяю?», «тебе пора это прекратить» а заканчивалась коричнево-черными. «не смей так говорить про моих друзей», «сука» И все эти пятна наполняли несчастную белокурую голову каждый раз, когда та хоть на секунду оставалась без бытовых мыслей или размышлений о семье, окуная в этот год. Невероятный год. — …впереди вся жизнь! — щеки брюнетки раскраснелись, будто она говорила что-то по-настоящему воодушевляющее, а глаза блестели от нездорового возбуждения. Она так увлеклась своим рассказом, что и не заметила, что Ника опять погрузилась в свой маленький мирок. — Да… — куда-то невпопад произнесла девушка. — Я пойду, мне уже пора… «Дальше страдать». — Надо заскочить еще к маме, — она обняла подругу, понимая, что ее ложь не осталась незамеченной. — Эй, — в последний момент Элен взяла девушку за руку. — Я правда не умею подбирать слова… «Это уж точно». — Но он правда этого не стоит, — легкая улыбка появилась на губах. — Он еще придет к тебе просить прощения, но ты не смей прощать! — улыбка сменилась на нахмуренные брови, а карие глаза слегка потемнели. — Не прощу, — скорее заключая сделку со своей совестью и гордостью, нежели соглашаясь с подругой, произнесла Ника. «Наверное».