Девушка по городу

            Машина выехала на шоссе, и Призрак, не успевший отвлечься на что-то более существенное, вдруг предался воспоминаниям о другой машине, другой ночи и другой, но очень похожей на эту девушке. «Проклятье! — подумал он, — Кто только додумался подсадить её ко мне?» Однако, Призраку было слишком тошно на душе, чтобы намеренно выбираться из ямы воспоминаний, и надеясь на долгий доезд, он уставился на мелькавшие на обочине деревья.       В ту, другую, ночь он сидел на переднем пассажирском сиденье такси, а она сзади, и ехали они на вокзал. Это была его первая командировка в качестве военного корреспондента. Оленька, его солнце, тогда улыбнулась ему, на плечо руку ласково положив. И кто бы мог подумать, что эта улыбка спасёт его от первой в его жизни смерти. Оля, казалось, всегда умела улыбаться именно так: искренне, тихо. Даже в моменты нечастых ссор и недопониманий она могла остановиться, улыбнуться, и он готов был сделать что угодно — признать вину, помыть посуду, погладить кота, достать звезду с неба, просто постоять и подумать, а по какому поводу, собственно, начался спор — только бы она сохранила в себе саму возможность этой улыбки.       Вокзал был полон народа, он шумел, живя своей особой, вокзальной жизнью. Здесь случались встречи, расставания, мимолётные объятия на полустанке, и каждый поезд делил жизнь людей на маленькое до и после. Ночной экспресс до столицы, откуда предстоял путь на точку, уже стоял на станции. Той ночью он ещё не был Призраком. Дубинский Александр Родионович, или просто Саша, последний раз посмотрел в глаза своей любимой уже заходя в вагон. Они не прощались на перроне, потому что не знали, как это делать. Просто обнялись. Коротко и тепло. Он хотел что-то сказать, но не смог, и двери вагона закрылись перед ним в первый раз.        Он вернулся через два месяца. Живой. Но тот кто вернулся уже не был беззаботным выпускником факультета журналистики. Этот человек видел что-то, о чём не говорил ни Оле, ни друзьям. На висках его появилась первая, едва заметная, седина, голос стал глубже, лицо грубее. Он не боялся резких звуков, не оглядывался в панике по сторонам, но теперь он точно знал, что война есть. И она не просто в утреннем выпуске новостей где-то далеко. Он сам делал эти новости два чёртовых месяца. Он видел если не всё, то многое. Ему стоило больших усилий делать вид, что всё нормально просто потому что он теперь здесь, а не там. Ольга видела это, но сама не смогла поддерживать то, что у них было. Потому что этого не стало, а выстраивать заново отношения с человеком, который уже не был ей так близок и не хотела. И хотя совесть сжимала девушке не только горло, но и сердце, она ушла, пожелав ему быть сильным.       И он был. Как раньше жить бы уже всё равно не смог, поэтому зарылся в отчёты, репортажи, редактуру. Помогли, конечно, друзья и непродолжительная терапия. Были потом ещё командировки. Он их считал, записывал даже по совету терапевта. И вот ранение, нелепое такое, но с ним он работать не может. По указу начальства, само собой. Под этим же предлогом его отправили на длительную реабилитацию: «Замкнутый ты стал, Санёк, нелюдимый, шатаешься по центру как призрак, только микрофон в руки просишь. Развейся, даже место тебе подберу.» Ростислав Григорьевич неплохой мужик, на самом деле, но вот решение с отпуском было по мнению Призрака его большой ошибкой. Скоро они, конечно, поймут, что ему лучше обратно. Привычнее. С микрофоном в руке и полуразрушенными городами на фоне. А пока можно и поразвлечься. Кажется, они подъезжают. — Лис, не спи! — Псих повернулся к ней, сидящей за Максом, и моргнул фонариком куда-то в область живота.       Лиса смотрела куда угодно: в телефон, в окно, на макушку Макса, лишь бы не ощущать тяжести рядом с собой присутствующего человека. Как там его зовут? Точно, Призрак. Кстати сказать, блеск фонарика вернул девушку в реальность гораздо быстрее оклика, и, собравшись с мыслями, она зачитала спойлер, тут же сообщив, что он взят.       Точка перекрытия была уже знакома, и сняв заглушку, команда выдвинулась к заброшенному детскому кинотеатру «Солнышко» недалеко от парка. — «Солнышко» на этот раз в УФе, — начала Лис — Видимо, из-за «Бесславных», — прокомментировал Псих — Мне читать? — Спросила Лис, и не ожидая ответа, продолжила, — Уф, СШМ, «глаза дракона различают всего три оттенка цвета, а какие именно, вы поймёте в ходе небольшого эксперимента. Будьте предельно осторожны, ведь даже одно неловкое движение может пробудить давно дремлющее зло». Короче, ещё и нестандарт, по ходу. — Призрак за неимением УФа держится Лисы. Ты же второй свой отдала? — В прочем, кивка ему и не требовалось, — вот отдувайся теперь. А ты, — он обратился к Призраку, — только попробуй бездельничать. — Разрешаю забрать у неё фонарь. Мелкая с УФами не дружит, — усмехнулся Псих, и только потом увидел ужас, мелькнувший в девичьих глазах.       «Она же ничего и никого не боится», — удивился он. — «Или…» Однако, спорить с решением капитана Псих не стал. Честно сказать, ему и самому бы не хотелось в пару с Призраком. Было в нём что-то настораживающее, как будто находишься в одной машине с веществом, готовым рвануть от одного неловкого движения. — Держи фонарь, пойдёшь первым, — стараясь говорить как можно более обыденно, обратилась Лиса к своему новому напарнику. — Если ты молчун, то говорить буду я. Приехали. Катапультируемся.       К немалому удивлению экипажа, Призрак действительно молча взял фонарь и так же, не произнося ни слова, вышел из машины. С привычным для команды ритуалом подхода к локации справился более чем хорошо, что было вполне ожидаем для военкора. А вот чтобы попасть на локацию, нужно было перелезть через забор и влезть в окно. И если с забором справились все, то окно для многих девчонок было непреодолимым препятствием. Призрак, естественно, пролез в числе первых, и скрылся в глубине коридоров кинотеатра. Да и остальные парни последовали за ним. Помогать девочкам остались Солнце с внешней стороны, и Котёнок внутри, ловя прыгавших из окна. Приземлившись мимо объятий товарища, Лис отряхнулась, что было действием больше символичным, чем полезным, и пошла искать своего напарника.       Локация была, что называется, «боян». А по опыту многих, так вообще «гусли», так что ориентироваться было легко, и когда девушке сказали, что видели Призрака в главном зале, она бегом направилась туда. Там уже были Гарет с Кэррол и Макс. И Призрак, будь он проклят. Хотя, со спины он не казался таким уж страшным. Досадливо ухмыльнувшись, Лиса всё же подошла к нему, вглядывающемуся в пульт управления звуком аккурат под меткой. — Здесь полторашка, видишь? В смысле, 1+, — начала пояснять она как своему новису, — значит нужно что-нибудь вертануть, отодвинуть, или поднять.       Не дожидаясь ответа, девушка огляделась, насколько позволял слабый отсвет ультрафиолетового фонарика, в поисках того, с чем можно было бы провзаимодействовать. — Это как в компьютерной игрушке, — продолжила она. — Светани-ка сюда.       Стараясь не смотреть на напарника, она жестом указала на поворотный рычаг механизма, опускающего белое полотно для показа фильмов. Опустившись на корточки, она начала крутить ручку, на которой ничего не оказалось, но механизм продолжал прокручиваться, и Лиска решила продолжать. Было довольно тяжело: ручка крутилась свободно, но с нажимом, и девушка чуть-ли не пыхтела, делая очередной поворот. У Паук или Котёнк, да даже у Гокета она давно попросила бы помощи, и только собственное упрямство не позволяло выдать себя этому остолопу с фонариком. Однако, тот оказался не так глуп, и решив, что процесс пойдёт быстрее, возьми он всё в свои руки, Призрак буквально всучил фонарь в руки Лисы, и начал крутить рычаг сам. — Хей, вы чем там занимаетесь оба? — Спросил недовольный голос с другого конца зала. — Ан, нет, продолжайте, — Сказал тот же голос заинтересованно.       На опускающемся полотне начинали бодро проявляться, опускаясь, написанные оранжевой флуоресцентной краской, крупные символы кода. Когда под светом нескольких УФов стало возможным прочесть написанное, строку тут же вбили, ведь предстояло ещё закрутить полотно обратно. Лис светила под руки Призрака и наблюдала за его манипуляциями. Снова мелькнула мысль, что со спины нормальный человек. Только шипит немного, как будто от боли. Рука. Лис совсем забыла, что он травмирован… На маленькое, едва ощутимое мгновение, она почувствовала досаду за собственную слабость, однако это ощущение быстро прошло, ведь это его выбор. Мог бы спокойно стоять и смотреть, как она мучается, ведь ему должна быть безразлична эта игра, эта команда. Тогда зачем он помог?       Он встал и повернулся к ней. Посмотрел как на маленького, ни на что не годного ребёнка, но сказал совсем не то, чего она ожидала. — Сказали вроде, что ты с УФом не дружишь. Специально наврали? — глубокий, резковатый голос чуть надломился на этих словах. Это было первое высказывание, которого от него никто не требовал, и оно получилось будто самому ему непривычным. — Да, — ответила она, пытаясь не переходить на резкости, — это был хитрый заговор. И по пути со сцены добавила, — Спасибо.       Призрак сделал вид, что не слышал.