Единственный экземпляр

Такасуги продремал всю неделю в школе после перерыва на отдых. Никогда не было понятно, за что конкретно его отстраняли от занятий. Иногда он не посещал уроки неделями и всех все устраивало. А иногда он прилежно учился, а некоторое время спустя Гинпачи-сэнсэй своим заунывным тоном до смерти уставшего от учебного процесса человека передавал Такасуги, что его старших родственников очень ждут в кабинете директора. Кажется, он как-то мешал успеваемости других учеников одним своим присутствием, и в этом было что-то мистическое. Урок бубнежа наконец закончился и можно было прогуляться по крыше, но не хотелось вставать. ─ Эй, ноги убери, ─ сказал знакомый голос у него над ухом. Не нужно было открывать глаза, что узнать Хиджикату из Дисциплинарного комитета: только его так интересовали ноги Такасуги, что он неизменно замечал, откуда их, по его мнению, следовало убрать. ─ А если не уберу, что тогда со мной случится? Он посмотрел на Хиджикату снизу вверх с недобрым прищуром. Хиджиката нахмурился, хотя казалось бы, куда дальше. ─ Послушай, Такасуги. Я искренне надеюсь, что ты не будешь вести себя так на семинаре Мори Огая. Мы-то привычные, а вот наш живой классик… В общем, хотя бы сиди прямо в течение этого времени. После этих слов Такасуги вдруг принял приличное положение и заморгал. ─ Мори Огай? Причем тут он? ─ Я про завтрашний семинар про творчество Фукузавы Юкичи, который будет проводить живой классик японской литературы Мори Огай. Его специально пригласили, он прилетает из Йокогамы… ─ Хиджиката нервно рассмеялся. ─ Погоди-ка. Ты вернулся неделю назад. Ты присутствовал, когда Гинпачи-сэнсэй об этом говорил! Да что там, об этом вся школа знает. Но ты, конечно, слишком возвышен, чтобы… Что Хиджиката говорил дальше, Такасуги не слушал. Что до Гинпачи-сэнсэя, то от его унылых речей Такасуги клонило в лучшем случае в сон, в худшем на написание хокку или бездумное рисование узоров. Неудивительно, что он пропустил мимо ушей такую новость. ─ Значит, живой классик, написавший монографию о другом живом классике, специально приглашен провести семинар в заурядную школу. Очень хорошо. Я обязательно приду и блесну знаниями. За это ты больше никогда не будешь высказывать мне претензии за ноги на парте, идет? Хиджиката как-то недобро усмехнулся. ─ Идет. Но для того чтобы блеснуть знаниями, нужно сперва их приобрести. Такасуги не видел проблемы. Всего-то нужно прочесть монографию Мори до завтра, ну пара часов потерянного времени в библиотеке, всего-то. От этого еще никто не умирал. Всё-таки Хиджиката ужасно странный.

***

О том, что монография Мори о творчестве Фукузавы была одна на всю библиотеку старшей школы «Гинтама», Такасуги узнал непосредственно в библиотеке. К счастью драгоценную книгу пока никто не успел взять и Такасуги уединился с ней в самом дальнем углу библиотеки. Он лениво читал первую главу и чуть не зевал, когда незнакомый голос у него над ухом радостно воскликнул: ─ О, я всё-таки её нашёл! Зеленая обложка, всё, как и говорили. Это же монография Мори? Такасуги поднял взгляд. Он никогда прежде не видел этого парня: высокий, длинные светлые волосы собраны в хвост, школьная форма новенькая, с иголочки. Странная застывшая улыбка. Если бы не школьная форма, Такасуги принял бы его за учителя. Или библиотекаря. ─ Ты уже прочел первую главу? ─ с видимым облегчением вымолвил незнакомец, не сводя блестящих красных глаз с книги. ─ Ничего, когда мы закончим читать, я просто пробегусь сначала и наверстаю. Он спокойно уселся справа от Такасуги и потянулся за книгой, чтобы они могли заниматься вместе, чего Такасуги совсем не планировал. ─ Завтра семинар у класса 3-Z, ─ мягко сказал Такасуги. ─ Думаю, ты сможешь прочесть и завтра. А мне нужно сейчас. Красноглазый кивнул: ─ Ну да, завтра семинар. Я твой одноклассник, полгода как перевелся в эту чудесную школу. Ты что, не запоминаешь лица? Такасуги его не помнил. И не собирался напрягать память и вспоминать. Ну допустим, они одноклассники и если уж так вышло, что книга одна, придется читать ее вдвоем. Он нехотя сдвинул книгу. ─ Я сижу на первой парте, может, ты потому и не знаешь меня? Меня зовут Уцуро, будем знакомы. Можно не представляться, я знаю, что ты Шинске-кун. Ты достопримечательность этой школы. «Шинске-куном» Такасуги называл только Камуи, вечно жрущая на уроках девочка в странных очках, имени которой он не помнил и Гинпачи-сэнсэй. Под лопаткой неприятно ёкнуло, но Такасуги только улыбнулся в ответ. Они закончили первую главу, когда к ним подошел Хиджиката. ─ Солнце померкло, Такасуги-сама снизошел до библиотеки, ─ прокомментировал он. ─ Тебе так нужно, чтобы я не делал тебе замечаний? Или решил поразить своими знаниями Мори-сэнсэя? Выглядел он запыхавшимся, словно бежал стометровку за пять секунд. Такасуги не удостоил его ответом. Хиджиката не унимался. ─ Странно, ─ многозначительно сказал он. ─ Что еще? ─ Странно, что ты пришел в библиотеку и сидишь здесь. Как и все старшеклассники. ─ Здесь же находится единственный экземпляр книги для семинара. Где, по-твоему, я должен быть? ─ не понял Такасуги ─ Где и всегда ─ под старой сакурой. Ты же там обычно читаешь. Но мне приятно, что ты решил не нарушать правил. Такасуги много чего хотел сказать Хиджикате, но Уцуро, следивший за ними с любопытством, вдруг заговорил: ─ Не отвлекайся, Шинске-кун, нам срочно нужно выяснить всё о законах Небес. И если Тоширо-кун пришел не за этим, тогда почему бы ему… ─ Я пришел за этим, ─ Хиджиката придвинул стул, уселся по левую руку от Такасуги, потянул книгу на себя. ─ Зачем же еще? ─ Забавно, что ты дедлайнер, ─ сказал ему Такасуги. ─ Ты должен был давно уже подготовиться, как примерный ученик. Хиджиката почему-то покраснел и, дабы справиться со смущением, принялся читать вслух, пока Такасуги на него не зашипел. Так они и сидели, полностью углубившись в книгу. И только шорох перелистываемых страниц нарушал тишину, что окутала их.

***

Рубашка Такасуги была расстегнута на две верхние пуговицы, и Уцуро открывался дивный вид на ключицы. Ни о чем другом он думать не мог, и когда Такасуги хмуро спрашивал, можно ли переворачивать страницу, беззаботно отвечал: «определенно, да». Хиджиката говорил «да» таким же рассеянно-счастливым тоном, и Уцуро украдкой поглядывал, как Хиджиката внимательно изучает волосы и шею Такасуги. В столь ценную монографию он не заглянул даже ради приличия. Для Уцуро стало сюрпризом то, что их объединил общий интерес. Когда он расспрашивал о Такасуги всех, кого счел того достойным, Хиджиката в его список не попал. Уцуро показалось, он не считает Такасуги особенным: он презрительно фыркнул, когда услышал, что Такасуги опять возвращается в школу и прошипел сквозь зубы, что лучше бы «этот ублюдок» никогда не попадался ему на глаза. А теперь чуть ли не прижимается к «этому ублюдку» и откровенно пялится. Тем временем превосходная монография о творчестве Фукузавы подходила к концу, и вместе с ней подходило к концу приятное времяпрепровождение. Хотя Уцуро думал продолжить знакомство, но постепенно. Он не любил резких движений. В следующий раз он спланирует все более тщательно и так, чтобы рядом не вертелись никакие Хиджикаты. Ведь Такасуги Шинске это воистину уникальный экземпляр.

***

Время замерло. Хиджиката зачарованно смотрел, как волосы на шее Такасуги шевелятся от его дыхания. Никогда прежде ему не приходило в голову, что можно вот так просто сесть и посидеть рядом ─ беспалевно. Молчание Такасуги ободряло и вселяло надежду, что он не встанет и не уйдет, как то бывало прежде, когда они встречались под старой сакурой. Сидеть слева было не слишком удобно. Левый глаз Такасуги… Шинске закрывала плотная медицинская повязка: он поранил глаз в жестокой драке, и не хотел, чтобы шрам кто-то видел. Если бы Хиджиката, как и планировал, сел справа, ему было бы удобнее смотреть на ресницы. Но и так было неплохо. Он даже пару раз перевернул страницу, как бы случайно коснувшись руки Шинске. Шинске проворчал, что он в состоянии справиться сам. А этот, новенький весьма неплох. Подкатил раньше Хиджикаты, значит, ждал и вычислил, когда Шинске останется в библиотеке. Хиджиката прогуливался под старой сакурой и ждал, когда же Шинске придет читать единственный экземпляр. Хорошо, что быстро сообразил и пришел проверить библиотеку. Хиджиката совсем не удивился, что новенький смотрел куда угодно, только не в книгу. Ну еще бы. Он ведь подготовился к семинару неделю назад, как и Хиджиката. Они были прилежными учениками. Он снова переключился на ключицы Такасуги. Однажды он сделал ему замечание, чтобы тот застегнулся. Такасуги тогда демонстративно расстегнул третью пуговицу и Хиджиката сказал: «Да ты не стесняйся. Снимай всё». «Вот ещё», ответил тогда Такасуги. В следующий раз надо будет продумать все получше. И чтобы никаких посторонних. Например, можно предложить ему спарринг. Или партию в го. Но так, чтобы он не понял, что Хиджиката в этом заинтересован сильнее.

***

На семинаре Такасуги блистал, он высказал несколько мудрых мыслей о книгах и о некоторых спорных местах монографии, не прочитав ни одной книги Фукузавы. Мори Огай был весьма впечатлен его познаниями. Мори Огай выглядел не так, как Такасуги представлял. В костюме-тройке и плаще a la «граф Дракула», пахнущий дорогим парфюмом, с лицом, отмеченным вселенской скорбью, он больше походил на главу преступной империи, чем на живого классика японской литературы. Так Такасуги ему и сказал, когда вышел его проводить. Мори –сэнсэй расхохотался. ─ Любой учитель после такого отстранил бы меня от учебы, а вы смеетесь, ─ заметил Такасуги. ─ То, что такой блестящий ученик прогуливает занятия, весьма прискорбно, ─ ответил Мори-сэнсэй. ─ Гинпачи-сэнсэй сказал, что ты спишь на уроках, и это значит, что ты не высыпаешься дома. Такасуги не имел никакого желания обсуждать семейные дела с человеком, который сегодня же улетит назад в Йокогаму. То, что Гинпачи-сэнсэй обратил внимание на его поведение, его не удивило. Гинпачи-сэнсэй только прикидывался унылой соней. ─ Фукузава-доно расстроится, что ты не прочел ни одной его книги, ─ со вздохом добавил Мори-сэнсэй. ─ И кстати он тоже не похож на классика литературы. Я хотел показать фотографию на проекторе, но он запретил. Вот. Это его настоящий снимок. И он извлек из бумажника потрепанную фотографию. Такасуги без интереса взглянул. Фукузава был хмур, светловолос и походил одновременно на убийцу и учителя философии. Странное сочетание. ─ Только не говори ему, что я тебе показывал, ─ подмигнул Мори-сэнсэй. ─ Кстати, что аниме? Собираются возобновлять? Такасуги пожал плечами. ─ Они так часто обещали. Всё. Наконец. Закончить. Теперь, когда конец наконец случился, то уже весь бюджет вышел и запал прошел. А тут еще и проблемы… в мире. Но возможно, выйдет муви, кто знает. Все зависит от продаж DVD, такие уж нынче пришли времена. Мори-сэнсэй улыбнулся. ─ Да, все зависит от продаж DVD, так было всегда. Ну ладно. Будешь в Йокогаме на школьной экскурсии, заходи в старшую школу «Бунго», я там директор. А если тебе здесь не нравится, то переводись ко мне. Думаю, я сумею убедить твоих родственников. Он как-то напряженно смотрел и ждал ответа. Такасуги взглянул в ясное небо. Он вспомнил, как вечно раздражающий Хиджиката утром скороговоркой предложил ему партию в го, а этот новенький Уцуро на перемене предложил ему бенто. Он вспомнил и свой верный Кихейтай, и веселые драки с Камуи, и что девочку, жрущую рис на уроках, звали Кагура. И Гинпачи-сэнсэя, унылость которого никогда не превосходила его же справедливость и заботу о каждом в классе. ─ Мне здесь нравится. Но спасибо вам за приглашение, ─ ответил он.