Безобразные маргаритки

      Влад не был сентиментальным человеком. Да и по сути: он парень (хотя и это лишь стереотип и не значит, что он бесчувственный). В его группе часто повторяли: «Мужики не плачут. Мы — сильные, в отличие от девушек!». И хохотали на всю мощь, пока один стукал другого по плечу.       Но на экзамене и в стрессе всё было по-другому. Кто сидел молча, кто часто бегал в туалет; кто бледнел и краснел одновременно; кто болтал как трещотка, что не заткнуть; а кто в обморок падал, что откачивали по пять минут.       Влад улыбался шуткам сотоварищей, иногда вставлял словцо. Но в основном молчал. Молчал и думал о том, как решить предстоящую проблему в любой ситуации.       Он старался не плакать. И никогда не показывать свою слабость. Он любил людей; любил их поддерживать, шутить. Он заставлял человека улыбаться, когда тот был на грани отчаяния.       Так он поддержал одного парня.       — Эй, Миха, — окликает Мишу Павел, с колючим взглядом карих глаз. — Смотри, чтобы тебя с бабой не перепутали. Ты такой щепетильный, что это сделать не сложно.       Сзади слышатся хохотки.       — Я не щепетильный, — возражает Миша. — Я просто не стесняюсь проявлять своих чувств.  — Ой да ладно. Как будто мы стесняемся!  — Да, стесняетесь. И делаете вид, что вы пуленепробиваемые машины, особенно перед девчонками.       — Ну ты и пингвин, Миха. Забавный и смешной!       — Лучше быть пингвином, чем быть чёрствым и сухим изнутри, — невозмутимо произносит Влад. Подошёл он так, что никто не понял, в какой момент он здесь очутился. — У тебя даже слёзы высохли: реветь не чем. А от этого знаешь какой напряжняк идёт? Не выплёскивай его на каждого встречного.       Павел глумливо усмехается:       — Владо́с, ты за всех отвечать будешь?       — Нет, — отвечает Влад. — Только за тех, на кого без причины несут.       Миша долго его благодарил, даже шоколадку принёс. Хотя Влад так и не понял, за что. Ведь он сказал то, что сказал бы каждый на его месте.       Да, сентиментальным Влад не был.       Однако сегодня в нём что-то щёлкнуло — стремительно и бесповоротно. Он не мог поверить в то, что с ним происходит. По крайней мере первые пять минут точно.       «Проснись, Влад, очнись! Тебя ждёт дом, учёба, пост в училище. Куда тебе помирать?!» — думает он.       — Люди, я ведь живой. Я хожу перед вами! — кричит Влад, выходя на середину улицы. — Я здесь, девушка. Парень, эй, парень! Я перед тобой, вот, я танцую. Женщина, я сниму с вас шляпу. Ой, не получилось… Так я что, и к вещам не могу прикасаться? Обалдеть… Эй, эй, юноша! Молодой человек! Ладно, пропустим… О, девушка. Девушка, вы меня видите? У вас красивые очки, у меня такие тоже раньше были. Девушка, вы меня слышите? Девушка! Девушка!..       Влад замирает на перекрёстке посреди дороги. Его горло сжимается, дыхание в груди учащается. Он вертит головой туда-сюда, словно подбитый зверёк, которому уже не поможет никто.       — Это жестоко, — дрожащим голосом говорит он. — Дайте мне выжить. Кто управляет этим?.. Я ещё молод, я хочу…увидеть свою мать…отца, брата, — сдавленно лепетал Влад. — Я не хочу всё терять. Я не буду больше выпендриваться и говорить любую чепуху. Я хочу познакомиться с девушкой, которая мне понравилась. Пожалуйста… Ну пожалуйста! — Влад возводит глаза к небу, и закрывает лицо руками, дав волю непрошеным эмоциям и словам.