Небеса падают

«Так не должно было всё закончиться — была единственная мысль». Руби Нельсон проснулась от душераздирающего крика, донесшегося из открытого окна. Девушка резко распахнула глаза и, ещё не до конца отойдя от сна, села в постели, чем спровоцировала мгновенное головокружение: комната и её интерьер быстро завертелись. На часах, расположившихся на прикроватной тумбочке, показывало ровно пять утра. Бледные солнечные лучи пробивались сквозь шторы. Крик был настолько истошным, что, казалось, боль, которую испытывал тот человек, была более, чем физической. Её невозможно передать словами. От такого Руби ощутила, как внутри холод окутал её органы. Кожа покрылась колкими мурашками, а грудь тяжело вздымалась. Она встала и на подрагивающих ногах медленно направилась к окну, заранее представляя то, что она может увидеть, как только распахнет занавески. Ужасные сюжеты возникали в голове. С той же настороженной неторопливостью девушка, осторожно поддев пальцами грубую светло-коричневую ткань, немного сдвинула её, испытывая страх оказаться замеченной. Но представшая картина не была столь угрожающей, как Нельсон успела предположить. Улица, известная жутким особняком, привлекавшим внимание туристов, была пуста, как и положено в такое время. Небо уже приобрело нежно-голубой оттенок, хоть солнце ещё так и не взошло полностью над горизонтом. Где-то вдалеке изредка проезжали машины, и соседская собака пробудилась ото сна, оповестив об этом своим лаем. Единственным, кто находился снаружи, оказался сосед Руби: Майкл Лэнгдон. Нельсон переехала на Берро Драйв два года назад, когда сообщила родителям, что бросила колледж. Собрав оставшиеся сбережения и перебравшись из Невады в Калифорнию, она отправилась на поиски работы и подходящего по стоимости жилища. И девушка нашла, что искала: скромный и уютный домик в тихом Лос-Анджелесском районе. Но только за дальнейшее время проживания она узнала, что когда-то соседний особняк успел наделать много шума и не один раз. Руби знала Лэнгдонов как мирных и тихих соседей. Констанс всегда была очень добра к ней и любезна, часто приглашала зайти на чашечку кофе или чая, дабы поболтать. Пару раз у Нельсон получилось побывать в их доме, который был расположен прямо напротив её скромного одноэтажного домика. О самом Майкле ей было известно немного. По её предположениям, парню около шестнадцати-семнадцати лет, Констанс является ему родной бабушкой, и он не ходит в школу, а обучается на дому. Руби зачастую её сосед казался славным малым и обычным домашним подростком. Уходя на работу утром, девушка никогда не видела, чтобы Майкл был на улице, и, возвращаясь чуть позже днем, его также не было. Единственным, кого можно было увидеть у их дома, оказывалась сама хозяйка, которая либо курила на крыльце, либо сажала в саду ещё один куст любимых ею алых роз. На удивление Нельсон, Майкл вылетел не из своего дома, а из злосчастного особняка по соседству. Парень, громко хлопнув входной дверью, выбежал оттуда и быстро оказался на тротуаре. Руби ещё никогда в своей жизни не видела, чтобы человек выглядел настолько потерянным. Юношу буквально трясло. Выражение лица было смесью между болью и отчаянием, его цвет был бледнее обычного, по щекам струились слезы, полные губы дрожали, а по-детски голубые глаза налились кровью. Его колотило изнутри, и было отчетливо видно, что долго он не продержится. Он попытался добраться до собственного дома и скрыться в нем, но его план потерпел неудачу. Очевидно, что в следующую секунду Майкл разразился рыданиями и, будто бы прижимаемый сверху чем-то невыносимо тяжелым, рухнул на асфальт, прямо на колени. Спрятав лицо в ладонях, парень до невозможности мучительно застонал, прерываясь громкими и отрывистыми всхлипами. От такой картины сердце притаившейся за шторой в своей спальне девушки разрывалось на куски. В голове мелькали догадки, что же такого могло приключиться в «Доме-убийце». И только на одной из них было страшно останавливаться... «Смерть, — упрямо твердил голос в подсознании Руби». От этой мысли ей хотелось всячески откреститься. Она казалась одновременно правдоподобной и в то же время невозможной. Пусть Нельсон и знала истории о тех ужасных смертях, но в настоящем они казались такими далекими и чудовищно немыслимыми. Но вид и состояние Майкла было тому подтверждением. Это правда. До Руби быстро дошло, кто именно, и оттого ей вмиг поплохело. Девушка слегка пошатнулась, ладонь сжала грубую светло-коричневую ткань шторы. Кровь отлила от лица и по ощущениям оно будто онемело. Она не могла отвести взгляд от задыхавшегося от горя Майкла. Мучительное зрелище одновременно отталкивало и притягивало. Казалось, что доля его боли передалась и ей, отдаваясь в груди неприятным жжением. Спустя время, которое, непременно, оказалось долгим, Лэнгдон нашел в себе силы подняться и кое-как убраться из виду. Пара секунд, и его высокий, но в то же время какой-то хрупкий и жалкий силуэт скрылся за красивой витражной входной дверью дома напротив. Ладонь, сжимавшая занавески, соскользнула. Девушка, разрываясь от чувств, вернулась в постель. Позже она так и не заснула.

***

Печальное известие быстро распространилось среди всех жителей улицы Берро Драйв, и уже к двум часам дня все знали о смерти Констанс Лэнгдон и её подробностях. Результаты экспертизы на нахождение в организме умершей алкоголя и наркотических средств ещё не были известны, но найденная рядом с телом наполовину выпитая бутылка виски, стакан и пустая пачка из-под таблеток не оставляли вопросов. У миссис Лэнгдон не было врагов среди живых, и думать, что кто-то решил расправиться с ней, глупо. Это был чистой воды суицид. До того, как услышать сию новость, Руби всё утро и по дороге на работу молилась, чтобы увиденное оказалось просто неправильно понятым, а её догадки были лишь ошибочными. Но теперь отрицать больше нечего. Похороны Констанс прошли спустя два дня, в субботу. На прощание с ней в церковь пришли почти все соседи, и юная мисс Нельсон была в их числе. В помещении было холодно и темно из-за малого освещения, узких прорезей витражных окон и мрачного убранства: пол из затенённого вишневого дерева и стены обшиты деревянными панелями из той же вишни. Казалось, такая обстановка утяжеляла и без того страшную ношу. В подобной церкви ты не отпустишь грехи и не наполнишься светом, ибо тяжесть греха твоего будет давить на тебя и замучает до изнеможения. Девушка чувствовала жуткую растерянность, находясь здесь. К её счастью, эти похороны были вторыми, на которых ей удалось присутствовать. Первые прошли, когда Нельсон было три года, из-за чего всё сегодняшнее утро она переживала, не будет ли её единственное чёрное платье футляр без рукавов казаться чем-то вульгарным, но позвонить и спросить у матери она не решалась. Тихий шепот прибывших сопровождал всю церемонию. Когда пришла очередь Руби прощаться с Констанс, она толком и не знала, что ей сказать, видя лежавшую в гробу женщину, которая ещё совсем недавно приветливо улыбалась ей с крыльца, давала советы по поводу отношений с мужчинами и дарила розы из своего сада в знак их дружбы, приговаривая, что у неё их так много, что ей можно уже открывать свой цветочный магазин. От той миссис Лэнгдон не осталось и следа: она была похожа на восковую фигуру, морщины и пигментные пятна на бледной коже выглядели неестественно, светлые волосы, собранные в привычную высокую прическу, будто пожухли, а на лице застыло выражение спокойствия, похожее на смирение, что совершенно было несвойственно ей живой. Нельсон кое-как подбирает подходящие слова, стараясь выразить всю свою благодарность за её душевность, теплое отношение и общительность. Заканчивает тем, что Констанс вырастила замечательного внука. После Руби отходит от открытого гроба, уступая место следующему человеку, а именно самому Майклу. Она наблюдает за тем, как парень склоняется над бабушкой, как берет покойницу за мертвенно холодную руку и что-то говорит. Не слышно ни одного обрывка из фраз, но голос его вот-вот надломится. Порой просто не верится, что в один миг твой или чей-то мир может разрушиться всего лишь за одну секунду. Крайне бледный и измученный Майкл уходит в сторону, давая попрощаться с Констанс очередному знакомому семьи. За два прошедших дня молодой человек внешне потерпел колоссальные изменения: щеки впали, лицо осунулось, и он будто стал выглядеть старше, синяки залегли под голубыми глазами, которые теперь были вечно красными и опухшими, а во взгляде пустота и страх. От того стеснительного, но живого со всем спектром эмоций подростка не осталось и следа. Потерянным взглядом он обводил помещение и множество физиономий, пока не наткнулся на недалеко стоявшую девушку, так сочувственно глядевшую на него. Недолго думая, парень быстро зашагал к ней, и на его лике она прочитала мольбу о помощи. Руби, явно нервничая, кивнула ему, посчитав, что приветствие сейчас будет лишним. — Мне очень жаль, — тихо и беспокойно залепетала она. — Никто и подумать не мог, что такое может случиться... Видя, как глаза парня начинают наливаться слезами, Нельсон не рискнула продолжить. Тем более, ей не дал договорить сам Майкл: — Я не хотел этого... — сдавленно произнес Лэнгдон и сказанное прозвучало так, словно он был как-то причастен к произошедшему, но Нельсон посчитала, что из-за перенесенного шока и огромного стресса молодой человек просто не понимает, что говорит. Он попытался сдержаться и проглотить вставший в горле ком, но голос его надорвался: — Я любил её... Не выдержав, Майкл наконец дал волю слезам. Поначалу он пытался сдерживаться, всячески стараясь перекрыть вырывавшиеся всхлипы, но как только Руби, увидев это выражение боли и беспомощности и почувствовав невероятное сочувствие, сжалилась и заключила его в объятия, парень горько разрыдался. Слушая приглушенный хрупким плечом плач, внутри девушки что-то кликнуло. Грудь щемило непонятное чувство, похожее на тоску и тревогу. Особо не зная и не общаясь с Майклом, сейчас она почувствовала страх и ненормальное беспокойство за него. — Не оставляй меня, — вдруг глухо произнес юноша, и голос его прозвучал трезво, хоть Нельсон чувствовала, как в области плеча ткань её платья продолжает намокать. Он говорил так, будто она являлась ему близким человеком, что было неправдой. — У меня больше нет никого... И действительно. Руби в который раз обвела мрачную церковь взглядом. В помещении находилось много людей, хорошо знакомой самой Нельсон, живущей с ними на одной улице, и только одна женщина была чужой. Элегантная блондинка с жемчужными бусами, всю церемонию просидевшая в первом ряду, которую девушка никогда не видела вблизи района или дома в гостях у покойницы. На лицо никакого родства с Лэнгдонами не замечалось, но Руби казалось, что при этом она где-то видела её. Может, после работы, сидя на диване и смотря ночное телевидение, наткнувшись на очередную дешевую мыльную оперу, там была эта женщина. В любом случае, незнакомка ни разу не подошла к внуку Констанс и даже не поздоровалась ним. А слова молодого человека только подтвердили отсутствие родства между ними, и это разбило Нельсон сердце. В подростковом возрасте девушка часто чувствовала себя одинокой и непонятой, но, на худой конец, всё равно знала, что случись чему-нибудь, она, скрипя зубами, может прийти к матери и отчиму. У парня же такой возможности нет. И не важно, есть ли и где находятся его дальние родственники, сейчас он один в этом холодном мире. Однако девушка представляла на месте «спасителя» любого другого, но только не себя. С чего бы Майклу так хвататься за неё?.. Всё это странно... — Хорошо, — тихо, будто от безысходности, пролепетала Руби, для утешения погладив юношу по вздрагивающей спине. Она была просто не в силах отказаться. А особенно, когда настало время переместиться на кладбище, дабы наконец похоронить усопшую. Около свежевырытой могилы Майкл стоял рядом с Нельсон, так как после эмоциональной сцены в церкви больше не отходил от неё ни на шаг. Справа и слева от них группа силуэтов в черном, поверхностно знакомых. В атмосфере, в холоде сентябрьского воздуха витала обстановка безнадежности и печального повиновения. Это можно прочувствовать каждой фиброй души. Как только с лопаты на гроб шумно падает первая земля, когда старый и сухощавый могильщик принимается за работу, Руби позволяет Лэнгдону схватить её за руку. Она крепко сжимает его ладонь в ответ, давая понять, что тоже видит это, что он не один, что она не бросит его в этой тьме.

***

После смерти Констанс Лэнгдон над её внуком нависла серьезная проблема в виде поиска нового опекуна. Ближайших родственников покойницы не нашлось не только в Лос-Анджелесе, но и на её родине: в Вирджинии. Как факт, Майкл остался единственным в живых не только среди своей семьи, но и среди дальних родственников. Узнав об этом уже официально, Нельсон испытала ещё большую жалость перед ним и, итак пообещав не оставлять его, предложила временно пожить у неё, пока идут поиски подходящего опекуна, ибо немногие хотят брать под свое крыло детей, которые вот-вот достигнут совершеннолетия. Сама она даже думать о таком не могла, так как для двадцатидвухлетней девушки, ещё окончательно не вставшей на ноги, это было чересчур. Мотивом этого благородного поступка с её стороны стало желание как можно быстрее облегчить тяжесть его потери. Точного представления Руби не имела, но понимала, что испытывает Майкл, находясь один в доме, где всё, буквально каждый угол наталкивает на воспоминания, причинявшие боль. Она не хотела бросать его в такое время нелегкое, и это обещание... Изначально девушка сомневалась в своем решении, не зная, какая жизнь её ждет с мальчиком-подростком, разместившимся на диване в гостиной дома, в два раза меньше его собственного. Вспоминая свои школьные годы и бывших одноклассников, Нельсон готовилась к худшему, но Майкл оказался аккуратным и чистоплотным. От его проживания не оставалось никаких следов, и порой Руби ошибочно думала, что она всё также живет одна. Однажды, придя домой с работы, она увидела такую картину. Был тяжелый день, её задержали на работе допоздна, под предлогом «коллективного решения возникшей проблемы», автобус, на котором она добиралась каждый день от дома и до гостиницы, застрял в пробке. Единственное, чего хотела девушка, это поужинать приготовленной для себя и проживающего с ней Лэнгдона пастой и поскорее после лечь спать. После десятиминутной прогулки от автобусной остановки до Берро Драйв, Руби шла по знакомому тротуару. В скромном и единственном одноэтажном доме в комнате, где находилась гостиная, совмещенная с кухней, горел свет, и Нельсон сразу же стало уютно. Несмотря на то, что на работе она постоянно общалась с коллегами, а её должность включала в себя обязательное общение и взаимодействие с людьми, девушка иногда чувствовала себя очень одиноко, сидя вечером перед телевизором и поедая жареные овощи. Особенно это чувство обострилось после расставания с бывшим молодым человеком, с которым они прожили вместе полтора года. Она не была рада обстоятельствам, которые привели Майкла в её дом, но сама мысль о том, что каждый вечер она возвращается не в пустой дом, была приятной. Быстро взобравшись по порогу на террасу, девушка достигла входной двери. Открыв её и попав в узкую прихожую, Руби заметила то, чего не было обычно. В воздухе стоял холодный, словно свежий, странный химический запах, который смутно казался знакомым. Он уже был здесь, но так редко, что стал запоминающимся... «Он что, убирался?.. — подумала Нельсон, вещая ключи на отведенный для них крючок». Затем она прошла в гостиную и все догадки подтвердились: ламинатный пол был чист и блестел, на настенных полках с книгами и прочей мелочью пропал тонкий, но заметный слой пыли, столешница также поблескивала в свете люстры, а кухонные приборы, по типу тостера и маленького блендера, были расставлены по законным местам, что бывало не часто. Сам Лэнгдон суетился у плиты, пытаясь приготовить в сковороде что-то, чего девушка не смогла рассмотреть, но еле заметный аромат жареного походил на курицу в специях. Вдруг парень отвлекается от своего занятия, заметив хозяйку дома, такую удивленную и одновременно озадаченную. — Привет, — мило улыбнувшись, он поздоровался и как ни в чем не бывало вернулся к готовке, отвернувшись так, что его золотистые кудри слегка качнулись. — Привет... — Руби продолжала следить за его действиями в недоумении. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты сделала, но вот не знал как, — на лице Майкла промелькнула грусть, затем быстро исчезла, но некий осадок остался. — Поэтому решил немного прибраться и... — Это было совсем необязательно, — быстро проговорила девушка, чувствуя некий стыд и смущение. — Самая лучшая благодарность для меня это сам факт улучшения твоего самочувствия, Майкл. Мне этого достаточно. Она думала, что её слова помогут ему перестать ощущать себя обузой или хоть как-то ей должным, но реакция Лэнгдона была обратно пропорциональна ожиданиям. Спокойное и даже довольное выражение лица сменилось такой печалью, какую обычно наблюдают у обиженных щенят. Майкл выглядел так, будто по её мнению совершил ошибку там, где это невозможно. — Но я хотел сделать тебе приятно... — резко севшим и тихим голосом произнес он. — Мне приятно, мне очень приятно, — Руби начала оправдываться, стараясь поскорее сгладить острые углы, — правда. Но это неправильно. Но Майкл, казалось, её не слышал. — Я просто хотел порадовать тебя, — продолжал он той же убийственной интонацией. — Я очень рада, Майкл, спасибо тебе, но ты не должен был этого делать. Всё это выглядит так, будто я поставила перед тобой условия, выполняя которые ты сможешь остаться здесь, — она пыталась объяснить ситуацию со своей точки зрения, которая была более чем безобидная. — Мне хотелось помочь, — расстроенно пробормотал молодой человек, не смотря на собеседницу. — Я думал взять на себя уборку полностью, чтобы немного облегчить тебе жизнь и принести от себя хоть какую-то пользу, ведь ты такая уставшая в последнее время. И он замолчал, оставив в комнате неприятную тишину. Сейчас Руби чувствовала себя неблагодарной свиньей. Она должна была быть признательной ему за то, что Майкл является примерным гостем в её доме и не дает себе опустить руки окончательно. Он не мусорит и не лежит весь день на диване, уныло уставившись в одну точку, прикрываясь предлогом «мне сейчас итак плохо». А его желание помочь ещё больше поднимает парня в глазах Нельсон. Но вместо того, чтобы просто произнести обычное «спасибо», она отчитывает юношу как за проступок. — Это помогает мне ненадолго отвлечься и не думать о случившемся... — понизив голос до хриплого шепота, изрек он, оперевшись обеими руками о деревянную столешницу. Руби никогда не умела успокаивать людей — ей это просто не дано. В детстве, увидев, как любимую игрушку её лучшей подружки кинули в лужу местные мальчишки-хулиганы, маленькая девочка не могла придумать, как её утешить. Она просто сидела рядом с ней и утешающе гладила по спине крохотной ладошкой, пока та плакала. Из-за этого девушка не знала, что ему сказать, чтобы смягчить воспоминания о горькой утраты. В такие моменты ей всегда приходилось ощущать себя бесполезной и беспомощной. В голову не пришло ничего лучше, как взвесить всё и сдаться: — Ладно. Если тебе от этого действительно легче, то можешь правда взять уборку на себя, — спокойно сообщила Руби и, увидев его питающий надежды взгляд, поспешно добавила: — Но готовка будет на мне. Надо же мне тоже хоть как-то приносить пользу в нашу совместную «жизнь». Майкл счастливо улыбнулся, и девушка ответила ему тем же. Он с явно ободренным видом выключил плиту и принялся раскладывать жареные куриные ножки ещё с пылу с жару на две тарелки, а Нельсон скинула с плеч джинсовку и бросила на заправленный пледом диван. После этого вечера парень на самом деле взял на себя обязанности по дому. Первое время Руби всё равно не нравилась эта затея, но он сам убедил её, что в этом для него нет ничего сложного, и позже девушка успокоилась. Всё было более, чем нормально, даже хорошо. Они жили в мирной гармонии, основной составляющей которой являлись минимум разговоров и отсутствие навязчивости со стороны обоих. Их жизнь шла своим чередом: Нельсон работала, а мальчишка учился на домашнем обучении, после уроков зависая за приставкой перед телевизором. Но вскоре странное стало происходить со временем пребывания Майкла. Сначала начали пропадать некоторые вещи. Сперва Руби думала, что она просто переставила их местами, оставила где-то или же специально убрала подальше. Первым исчез листок со списком «купить», закрепленный магнитом на холодильнике. Она заметила его отсутствие, когда как раз-таки собиралась выйти за покупками в ближайший продуктовый. Ничего подозрительного ей в этом не привиделось, хотя список был составлен недавно, всего за три дня до исчезновения. Девушка хотела спросить Майкла, не видел ли он его, но тот был на прогулке. В итоге она просто составила ещё один, стараясь вспомнить нужные продукты из утерянного списка. Но этот листок был ещё цветочками по сравнению с предстоящими пропажами. Дальше пропал старенький плюшевый медвежонок, подаренный девушке её покойным отцом ещё в далеком детстве, который всегда сидел на верху гардеробного шкафа в спальне. Будь это обычный медведь, она бы, конечно, заметила его отсутствие, но не переживала так сильно. Эта игрушка значила слишком много для Руби, как кусочек памяти о погибшем. В тяжелые времена она могла засыпать с медвежонком с мыслями о том, что было, если бы её отец, Даррен Нельсон, сейчас был жив, помог ли он ей, и осталась ли её мать такой же холодной и жесткой, как сейчас, если бы была со своим первым мужем. Пропажа драгоценной плюшевой игрушки стала трагедией. Руби даже плакала из-за этого, но вскоре медведь нашелся у Майкла на диване, когда тот забыл спрятать его. Нельсон была очень зла и расстроена, но, разговаривая с Лэнгдоном об этом, она старалась вести себя спокойно и рассудительно, хоть он чувствовал раздражение в её голосе. Она попросила парня спрашивать у неё разрешения, если ему вновь захочется взять что-то из личных вещей девушки. Майкл, слушая её, мягко вздрогнул в плечах, начиная хлюпать носом, и Руби оказалась больше не в силах как-то отчитать его за такие проделки, надеясь, что больше такое не повторится. Нельсон попыталась успокоить себя, что, несмотря на всё, в душе мальчик ещё ребенок, и рассмотреть её плюшевого мишку это самое обычное желание, но его воровские замашки очень волновали девушку, и теперь она по-другому смотрела на исчезновение листка с покупками. Позже всё вернулось на свои места, и все обиды были забыты... Но только до одной ночи.

***

Порой ночное время было невыносимо для Руби. Она могла ворочаться часами в постели в те дни, когда голова с утра до вечера была забита дурными мыслями, а потом проваливаться в чуткий сон, периодически просыпаясь. Эта ночь как раз была одной из тех. Девушка уже успела несколько раз проснуться и вновь забыться беспокойным сном. Ей никогда не нравилось это тревожное состояние, когда отчетливо чувствуешь каждую клеточку тела, как раздражены нервы, как подрагивают пальцы на руках. Очередной раз очнувшись, она, ещё не придя в сознание, поняла, что здесь что-то не так. Что-то изменилось с прошлого пробуждения, и Нельсон осознала, что матрас рядом с ней прогнулся ещё сильнее. Руби долго боролась, чтобы открыть глаза и посмотреть, что не так, но приятная дрёма постоянно мешала ей. Хотелось отпустить напряжение и окончательно отключиться. Но в один момент ей всё же удается побороть себя, и первое, с чем она встречается взглядом, лежащее рядом незнакомое тело, черный силуэт которого был отчетливо виден в темноте. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем девушка успела осознать, что происходит, и Руби, испуганно закричав, со всей силы пинает кого бы то ни было рядом с ней, думая, что это убийца или насильник, при этом не понимая, зачем нужно незваному гостю спать с ней. Её усилий хватило для того, чтобы столкнуть злоумышленника с кровати, и тот с болезненным криком отлетает на постели, врезаясь спиной в угол прикроватной тумбы. Нельсон в тот же миг приняла сидячее положение и потянулась к стене с её стороны, пальцами лихорадочно нащупывая веревочный выключатель одной из двух настенных ламп, висящих над постелью. Рассеянный тусклый свет озарил комнату. На другом конце кровати лежал Майкл, жалобно постанывающий и корчившийся от боли после удара. Руби не смогла сдержаться и закричала вновь, поспешив проверить парня и задумываясь, стоит ли позаботиться о нем или снова начать кричать, потому что он пробрался к ней в постель. — Майкл, что ты забыл в моей кровати?! — напугано пробормотала девушка, чувствуя, как в груди медленно начинает закипать злость. — Мне приснился кошмар, — просто объяснил Лэнгдон слабым и сонным голосом, с недовольной гримасой потирая ушибленное место. — Спать с кем-то помогает мне прогнать их... Мне было так страшно... Она, не выдержав, устало закатила глаза и приложила ладонь к пульсировавшему от волнения лбу, привалившись к спинке постели. — Ты мог просто разбудить меня... — предложила Нельсон, обратно повернувшись к нему. — Но я не хотел. Ты так крепко спала. «‎Крепко спала... Я уже просыпалась минимум три раза». Но на деле она ничего не ответила, потому что в голове опять прокручивала эту сцену, желая выяснить истинные мотивы такого поведения у молодого человека, ибо это просто нелепо. Спустя некоторое время юноша решился заговорить, отвлекая Нельсон от размышлений: — Мне снилась бабушка, — робко начал Майкл. — Она кричала, чтобы я убирался к черту, и не хотела разговаривать со мной. На его глазах застыли слезы, лицо исказило выражение непередаваемой печали и горя, и Руби показалось, что он частенько врал по поводу того, что ему действительно становится лучше. Да, горечь от потери останется с ним на долгие годы, постепенно утрачивая свой вкус, но парень всё ещё чувствует вину за то, чего не совершал, а этот зловещий сон только подлил масла в огонь. Нельсон поджала губы, смирившись. Детская манерность Майкла победила, и она подумала, что всё, что он делал, даже странное и напрягающее, было в какой-то степени милым и невинным. Девушка не раз замечала, что его поведение больше напоминало то, как ведет себя маленький ребенок, а не подросток с бушующими гормонами. И это внушало ей некое спокойствие, потому что с ним можно справится, ведь он не сбегает ночью на вечеринки в доме популярных одноклассников, не прячет травку на самой верхней, темной полке шкафа, и не устраивает скандалы из-за мелочей, приговаривая, что, если что-то подобное ещё раз случится, он убежит отсюда и не вернется. Но в то же время эта инфантильность напрягала.

***

Такие ночные визиты стали почти что постоянными. Майкл приходил через день-два, порой забывая про просьбу девушки разбудить её, прежде чем бесцеремонно проникнуть в её постель, и ложился рядом. Из-за него сон Руби заметно ухудшился, и она находилась в неспадающем напряжении. Оно возрастало с каждым днем и особенно после того, как Лэнгдон начал придвигаться ближе, желая прижаться всем телом к ней. И тогда ей казалось, что он приходит не просто так, дабы успокоиться. Создавалось ощущение, будто парень полностью фокусировался на ней, стараясь поглотить её полностью. Нельсон как-то поинтересовалась, как проходят уроки с учителями на дому, но юноша ответил, что сейчас у него каникулы. И она вспомнила, что ни разу не видела Майкла за домашним заданием. А особо её подкосила пропажа важных бумаг для начальства, которые нужно было принести к следующему дню, но они так и не нашлись. Девушка стала заметно нервной и раздраженной. А на работе быстро появились размолвки с коллегами. Но никто из них не знал, что причиной такого поведения являются страх и беспомощность, скрытые за усталостью и дерганьем. Но в один день её терпение лопнуло. Собиравшись рано утром на работу в гостиницу, Руби бегала по спальне в поиске вещей. Опаздывая по времени на свой автобус, она приняла решение, что позавтракает в перерыве на обед, а подкрасить ресницы успеет в самом транспорте, если захватит с собой зеркальце и тюбик туши. Поблагодарив Руби из прошлого за то, что та заранее погладила на утро белую рубашку и чёрную юбку-карандаш с такого же цвета пиджаком, девушка быстро облачилась в одежду. Но, натягивая на бедра облегающую темную ткань, она вдруг поняла, что забыла надеть чулки. Нельсон вернулась к шкафу и заглянула в ящик, где всегда лежала нужная вещь и другое белье, но любимых чулков не нашла. Но куда они могли деться? Девушка наспех застегнула сбоку молнию на юбке, дабы та перестала спадать к коленям, и выскочила из комнаты, собираясь перерыть весь дом. Руби хотела начать поиски с ванной, но, зайдя в гостиную и увидев Майкла, стоящего к ней спиной и что-то прячущего, остановилась. Из его рук выглядывал носок длинной чёрной полупрозрачной ткани. Глаза в мгновение застелила пелена ярости, и она закричала: — Майкл, какого черта ты творишь?! Испугавшись, Лэнгдон сильно вздрогнул и выронил оба чулка. Он побледнел, осознав, что был пойман с поличным. — Я... — заикаясь, начал Майкл, но договорить ему было не суждено. Нельсон, напрочь позабыв о опоздании, разразилась бурной тирадой: — Мне надоело то, что ты беспричинно воруешь, именно воруешь мои вещи, — Руби больше не пыталась спрятать свой гнев и говорила то, что думала: — Сначала список с покупками, после медведь, затем мои бумаги по работе, и даже не пытайся отрицать, — она пригрозила пальцем парню, когда тот хотел что-то сказать, — я знаю, что это был ты. А теперь чулки... Из голубых глаз юноши хлынули слезы, его пухлая нижняя губа подрагивала, но у девушки это не вызвало ни капли жалости. Это всё манипуляции. Он снова принял попытку заговорить, но она даже не собиралась слушать. — Ты планировал продать их на сайте грязного белья для извращенцев? — схватив чулки с пола, с злостью и отвращением спросила Руби. — Или что ты собирался с ними делать? Хотя, нет, не надо, — Нельсон подняла ладонь, увидев, что Лэнгдон было открыл рот, и сморщилась, — можешь не говорить. Потому что мне противно даже думать об этом. Она кинула на Майкла, по раскрасневшемуся лицу которого всё ещё струились слезы, последний взгляд, полный нескрываемого презрения, и вернулась к себе в комнату. Там она внимательно осмотрела чулки, но никаких разводов и мутных капель от спермы на них не обнаружилось, что принесло огромное облегчение. Всё также расстроенная, девушка быстро надела их и впрыгнула в туфли на небольшом каблуке, и, схватив сумку и пиджак, в спешке выбежала из дома, не обратив внимания на парня, оставшегося стоять посреди гостиной. Вечером после работы она зашла в хозяйственный магазин и купила замок, который позднее под руководством и наставлениями того умелого и добродушного продавца установила на ящик с её нижним бельем. На следующий день Руби вышла из дома намного раньше, чем обычно. Нежелание видеть Майкла было сильнее, и Нельсон, поборов соблазн поспать подольше, быстро собралась и ушла, схватив с собой не съеденный тост с маслом и доев его по дороге. После случившегося они не разговаривали. Их ужин прошел в мертвой тишине, прерываемой только звоном столовых приборов. Хозяйка дома всячески старалась не смотреть на никудышного гостя, но один раз всё же не сдержалась. Она отметила, что на нем не было лица. Столь печальным и провинившимся девушка видела его только на похоронах. Но Руби с трудом находила оправдание его поступку, из-за чего почти не чувствовала вины. На работе Нельсон ощутила резкий эмоциональный подъем. Несмотря на то, что быть дневным администратором в гостинице не так просто, ибо приходится постоянно сохранять дружелюбие по отношению к посетителям, независимо от их поведения, и всем своим видом внушать доверие, сегодня ей удавалось выполнять обязанности лучше обычного. Она полностью ушла с головой в работу, не позволяя назойливым мыслям осквернить голову. А ещё с ней была её любимая коллега, с который Руби нравилось работать больше всего, — Алиша. Напарница была буквально живым сгустком энергии, который никак не может разрядиться. В отличие от других работников-администраторов, Алиша не стеснялась подкалывать клиентов. Стоило им только забрать карту-ключ от номера и отойти от стойки, девушка начинала стебать их по первое число, вызывая заливистый смех у Нельсон. Помимо прекрасного чувства юмора и бойкости, девушка обладала эффектной внешностью: смуглая кожа, пухлые губы, светло-карие глаза и длинные чёрные волосы кудрявыми колечками спадали на плечи. Невзирая на хрупкое телосложение и отсутствие круглых форм, она всегда выглядела аппетитно и сексуально, умея правильно подобрать одежду. Даже её выбор в цветах помады говорил, что девушка полностью раскована и уверена в себе на все сто. Будучи той ещё зажигалочкой, Алиша любила веселье и приятное времяпровождение в компании друзей и знакомых. И неудивительно, что сегодня, а то есть в пятницу, она предложила Руби и ещё двум девочкам с работы сходить в клуб, дабы отдохнуть. Нельсон понравилась такая идея. Она расценила это как возможность развеяться и побыть подальше от Майкла хотя бы на один вечер и не переживать по поводу того, что он может выкинуть в этот раз. Когда рабочие часы закончились, девушка приехала домой, но Лэнгдона там не оказалось. С одной стороны Руби обрадовалась, что неловкой встречи не произойти, ибо в последнее время ей всё больше хотелось, чтобы семья, захотевшая принять парня, побыстрее нашлась, но с другой стороны её беспокоило его отсутствие в такое время. Она быстро настроила себя на то, что после случившегося больше не собирается с ним нянчиться, и переоделась из рабочей формы в «человеческую» одежду. Закончив рисовать стрелки и подкрашивать ресницы, девушка взглянула на свое отражение в зеркале: длинные темно-каштановые волосы, вместо привычного прямого пробора, лежали на боку, легкий макияж подчеркивал темно-карие глаза, легкий серый полувер с мелкой вязкой и открытым плечом придавал её фигуре некую хрупкость и женственность, а узкие черный джинсы и ботильоны на каблуке визуально вытягивали худые ноги. Оставшись довольной собой, Руби прихватила сумку и легкую кожанку и двинулась в путь. Благо клуб находился близко, ей даже не пришлось вызывать такси и добираться на общественном транспорте до места встречи. Но направляясь в сие заведение, она не могла отделаться от мысли, что за ней кто-то следует... Они прекрасно проводили время. Утопая в громкой танцевальной музыке и алкоголе, каждая из них забыла о своих проблемах. Девушки танцевали и смеялись, наслаждаясь женским обществом и долгожданной пятницей. Но, к сожалению, веселье для одной из них закончилось раньше, чем хотелось бы. Пока Алиша рассказывала занимательную, но долгую историю, Руби успела устать слушать её рассказы. В один момент, попивая второй бокал белого полусухого вина, Нельсон уловила знакомую тень, которая быстро, понявши, что её заметили, выскользнула наружу, в холодную темную ночь. И девушка, не объясняясь ни перед кем, быстро собрала свои вещи и последовала за силуэтом, к выходу, где толпился входивший народ и охранники, не обращая на крики Алиши и недоумение её компании. Следуя за этим человеком на улице, Нельсон пару раз теряла его, когда фигура всячески сворачивала за углы, но она была уверена, что если это тот, кто ей нужен, он обязательно направится туда, куда и Руби. За эту напряженную «прогулку» на свежем воздухе алкоголь, хоть и выпитый в малом количестве, быстро выветривается, а на место необычайной легкости и восторга встают уже привычные стресс и тревога. Руби глубже засовывает руки в карманы кожаной куртки, когда идет по Берро Драйв и видит всю ту же тень, направляющуюся к её дому, и пальцами чуть не разрывает внутреннюю ткань подкладки. Когда он взбирается по порогу, она, несмотря на шпильки, переходит на бег. Входная дверь вот-вот захлопнется перед её носом, но девушка одним сильным движением распахивает её, другой рукой хлопнув по выключателю уличного светильника на террасе, и дверка шумно ударяется о стену. Свет лучом падает на пространство темной прихожей, освещая его перепуганное лицо. Она так и знала. — Что ты там делал?! — жестко спросила Нельсон, и он был в шоке от такого тона, но слезы больше не тронут её, так же, как и его детские оправдания. Майкл пытался разыгрывать всю ту же чертовски глупую невинность: — Просто следовал за тобой. Я хотел провести немного времени, вместе, — он попытался мягко улыбнуться, его глаза слезились. В явных отмазках парня она больше не видела никакого смысла ему доверять. — С меня хватит тебя и твоих психотических наклонностей, Майкл, иди... — Руби практически выплевывает эти слова, и до проклятий остается совсем немного, но Лэнгдон, резко переменившись в лице, хватает её за оба запястья и спиной впечатывает в стену прихожей. Боль отдается по телу от спины, поднимаясь к шее и затем опускаясь к подколенной области, но не переходит в голени. Главным образом весь удар приходит на позвоночник, и изо рта Нельсон вырывается хрип. Девушка не успевает сообразить, как его сильная рука перемещается на горло, длинными пальцами сжимая, а другая всё также крепко держит тонкое девичье запястье. — Не говори это! Слышишь?! — кричал он, заливаясь краской от ярости. — Не смей! Вечно бледное, по-детски розовощекое лицо Майкла приобрело красноватый оттенок, на виске выступила пульсирующая венка, брови были сдвинуты, зубы сжаты, а голубые глаза, потерявшие тот невинный блеск, были холодными. Констанс, в минуты вспышек агрессии юноши, всегда отмечала сходство внука с его собственным отцом. В ночь, когда он душил её, она увидела в нем своего сына, Тейта. Но если тот был вспыльчив, импульсивен, и в такие минуты казался безумным, то в Майкле присутствовала хладнокровность, похожая на эмоцию хищника, а не человека. Но Руби таких подробностей не знала. Она видела перед собой только монстра, которого приютила на свою голову. Бледные длинные пальцы сжимают тонкую шею, надавливая на артерии и перекрывая доступ к кислороду. Лицо девушки немеет, кожа и кровь будто сдавливают мышцы, грозясь лопнуть, как воздушный шарик. Во взгляде карих глаз застыли страх и ужас, рот безмолвно раскрыт, словно у рыбы, выброшенной на берег. Когда она синеет, жалея, что всю свою жизнь делала то, что от неё хотели другие, хватка Лэнгдона слабеет, и такой желанный воздух снова поступает в легкие. Теперь его лицо теряет цвет, становясь белым, подобно полотну, а руки трясутся, как в приступе. Парень смотрит на неё, не понимая, что только что произошло. Но затем осознание быстро приходит. Он облажался. Опять. — Руби... — просипел Майкл, глядя на её до невозможности испуганное лицо, с каждым вздохом постепенно приобретающее нормальный оттенок. — Я... Но она помотала головой и, двигаясь, всё ещё прижавшись к стене, влево, медленно попятилась назад, неосознанно углубляясь в недры дома. И картина наконец сложилась. Всё это время он пытался перекрыть ей воздух, отстранить от реального мира, стать центром её вселенной. Он специально крал те вещи, будто зная их значимость. Список необходимых продуктов на той неделе, плюшевый медведь, который остался единственным проводником в этом мире, связывающим Руби и её отца, бумаги по работе, которые должны были лежать на следующий день на столе начальницы сразу же после их получения, и любимые чулки, частенько одеваемые ею, и ложился спать с ней, тем самым лишая её сна. Теперь во всем этом Нельсон видела целую неразрывную цепочку. Лэнгдон словно забирался в голову и читал её мысли. Вытеснял лишнее, что не касалось его, и заполнял всё пространство собой. Каждой выходкой заставлял нервничать, находиться в заблуждениях и мучиться от изнеможения. Он осознанно хотел свести девушку с ума. Вот, почему парень навязался ей на похоронах. И сейчас она это поняла. Руби продолжала пятиться, а парень медленно, с отчаянием в движениях, шел за ней. — Майкл, прекрати, ты пугаешь меня, — со слезами на глазах молила девушка, уходя всё дальше. Ноги, как и голос, не слушались, и несколько раз она чуть не подвернула их на каблуках. Их обоих трясло от страха, но причины были разными. Она боялась его, а он боялся потерять её, последнее, что было хорошее в его никчемной жизни. — Прости меня... — плакал Майкл, не переставая приближаться. — Я не знаю, что на меня нашло... Но Нельсон не слушала. Она, наткнувшись спиной на дверь спальни, повернула круглую ручку и, распахнув, быстро оказалась в комнате, не забыв запереться от чудовища, от которого её разделял всего лишь толстый кусок древесины толщиной в четыре сантиметра. Шея и запястья адски болели, говоря о том, что вскоре на коже выступят багрово-красные синяки. Руби трясло от страха и пережитого шока. Девушка проклинала себя не только за наивность и желание помочь, но и за то, что не смогла постоять за себя, когда её могли убить в собственном доме. — Руби, прости меня, — скулил за дверью Лэнгдон и бил по ней кулаками, ошибочно думая, что ему это поможет. — Уходи! — во всё горло заорала Руби, не переставая реветь. — Проваливай! Ещё один удар, и она почувствовала себя маленькой девочкой, которая хочет спрятаться от большого и злого волка. Под воздействием от этого чувства, девушка залезла под кровать, благо расстояние мебели от пола позволяло это сделать. Там, лежа на холодном и твердом ламинате, ей в голову не пришло ничего, кроме как зажмуриться и, содрогаясь в рыданиях, молиться, чтобы всё закончилось. Особо много молитв она не знала, ибо в её семье религия не являлась чем-то хоть немного значимым, и порой Нельсон просто безостановочно тараторила: «Господи, помоги». Когда Майкл, срывая голос, закричал «Прости! Прости! Прости!», продолжая бить дверь, Руби содрогнулась всем телом. Ей стало ясно, почему Констанс покончила с собой, почему по большей степени скрывала его, и почему он не ходил в школу, как другие нормальные дети. Было в нем что-то ужасающее и ненормальное, но что, сказать точно нельзя. Когда девушка продолжила молчать и упорно делать вид, что её здесь нет, парень сдался, не получив ответа. Он ушел. Хлопнула входная дверь, и Руби прикрыла глаза, в страхе ожидая его возвращения. Сжавшись в клубок от напряжения, она провалилась в тревожный сон, наполненный криками и кошмаром. На следующий день Нельсон просыпается под кроватью. Всё тело ломит от сна на твердом холодном полу и долгого нахождения в неудобной позе. Щеки стягивает тонкая пленка засохшей туши, глаза опухли от слез, а внутренний голос твердит, что опасность вскоре нагрянет сюда вновь. Под этим убеждением она, перепуганная до смерти, решает больше не задерживаться здесь, и через несколько часов на сайте недвижимости появляется новый вариант: одноэтажный дом на Берро Драйв, с одной ванной комнатой, одной спальней и с соединенной гостиной и кухней. Руби ждет, когда вернется Майкл. Но он не приходит ни днем, ни на следующий день, ни через неделю. Ей повезло, и на дом находятся покупатели не через месяц, а через три недели. Сделка совершена, недвижимость теперь принадлежит семье с фамилией Митчелл. Она переезжает в съемную квартиру в другой части Лос-Анджелеса, надеясь навсегда забыть то, что с ней произошло.

***

Следующие несколько лет выдаются не самыми лучшими. Запой, увольнение, алкоголизм, терапия, возвращение к жизни. Руби оглядывается на прошлое, но оно кажется ей чужим, будто вовсе это была не её жизнь. Детство, проведенное в Лас-Вегасе, школа балета с трех лет, колледж, скандальный переезд в Калифорнию... Это кажется таким далеким, особенно сейчас, сидя в подземном бункере, когда снаружи от прежнего мира остался только пепел. В отличие от других жителей станции номер три, помимо Тимоти и Эмили, Нельсон не знала каково её предназначение быть здесь. Коко имеет огромное состояние, чтобы находиться в бункере, Мэллори — её помощница, Галлант — её личный парикмахер, а Иви его бабушка и известная актриса. Дайна Стивенс популярная во всей Америке телеведущая, а Андре — её сын, которого она не могла не взять с собой вместе со Стю, а у Тимоти Кэмпбелла и Эмили идеальное ДНК для продолжения человеческого рода. Но что среди них забыла Руби Нельсон — девушка со сломанной психикой, оправившаяся от алкоголизма за год до наступления апокалипсиса. Эта загадка долго мучила её и всех остальных, пока в один день к ним не прибыл представитель кооператива. После того, как кто-то проник в бункер, и сработала сигнализация, все они гадали, что произойдет следом. Сидя в полукруглой комнате с большими книжными стеллажами, камином, винтажным патефоном и двумя черными кожаными диванами, жители третьего аванпоста, волнуясь, ожидали незваного гостя. Руби нервно трепала складки на подоле тёмно-фиолетового викторианского платья. Ей никогда не нравился этот цвет, несмотря на то, что он ей всегда шел, она не носила его. Девушка уже свыклась со всем, что происходит в мире, но она чувствовала, что после предстоящего визита её жизнь изменится, словно дальше их ожидают испытания. Сзади в коридоре послышались тяжелые шаги, отлетавшие эхом от стен в полупустом помещении. Все, кроме Мэллори и ещё одного слуги, без исключения обернулись, и Нельсон забыла, как дышать. В проходе стоял тот, из-за кого её несколько лет преследовали кошмары, тот, из-за кого она топила чудовищные переживания и проблемы в литрах алкоголя, тот, из-за кого заработала страшную паранойю, и тот, кто сломал ей жизнь. Майкл Лэнгдон сильно изменился за эти несколько лет. От того напуганного мальчишки не осталось и следа. Юношеская робость пропала, от него шла такая стать, которую можно было почувствовать за километры. Молодой человек стал ещё выше, детская розовощекость пропала, лицо вытянулось и было по-аристократичному бледным, красные тени нанесены у уголков голубых глаз. Белокурые волосы были длинными и лежали на плечах. Он был одет в черные брюки, такого же цвета блузку жабо и фрак. На длинных, изящных пальцах сверкали большие серебряные перстни. Это больше не был тот светловолосый кудрявый мальчик с ангельской внешностью. Это был хищник, каждым движением показывающий свою мощь и превосходство. Он прошелся к камину, остановился рядом с мисс Венабл, не говоря ни слова ей, только смотря на неё, и женщина быстро уступила ему свое место. Молодой человек молча обводил присутствующих пронзительным взглядом, пока не остановился на знакомом, полюбившемся ему ещё тогда, лице. Эти большие темно-карие глаза, в которых читался испуг и удивление, слегка курносый нос и пухлые губы, которые манили попробовать их на вкус с самой первой встречи. Он скучал по ней. — Майкл?.. — слабым, дрожащим голосом спросила девушка, не веря своим глазам. Его губы растянулись в дьявольской ухмылке. — Привет, Руби.