fib

david archuleta - you can

Сехун проталкивается к выходу из вагона, – и какого черта сейчас так много людей в метро? – попутно извиняясь за отдавленную босоножку и плечо. - Убью этого ублюдка, – шипит сквозь зубы, теряясь в ступеньках. Воздух кажется сладким после душного вагона. Сехун даже на пару секунд забывает о том, зачем вообще так спешно покинул концерт в честь каникул. Глупо, кстати, звучит. Сехун чертыхается, набирает так и не сохраненный номер и почему-то чуть улыбается, когда слышит довольное: - Ты приехал? - Да, я на месте. Где носит твою блондинистую задницу? - Хоть капельку уважения, а? «Гэгэ» вместо «задница», например? - Засунь свой китайский именно туда. Где ты? - Боже, ты дурацкая заноза. Обернись. Сехун послушно поворачивается на сто восемьдесят градусов и сразу же попадает в объятия распахнутой трикотажной полосатой кофты. - Эй, Лу… - Что? Я просто рад тебя видеть, – слышится бурчание где-то у плеча. - Отлипни и скажи, что случилось. Лухан с грустным вздохом выпускает младшего из объятий и кладет тому ладонь на грудь: - Я соскучился. Сехун хмурит лоб. - Я правда соскучился, – тянет старший. - Не виделись неделю, а ты… Я что, настолько тебя привлекаю? – усмехается младший. - Еще мне не хотелось, чтобы все пялились на тебя в этой обтягивающей футболке, – сопровождает шепот движением пальца от ключиц до пупка Лухан. - Стоп. То есть, ради твоего бзика в голове я уехал из школы? - Допустим. - И из-за твоего «соскучился», – передразнивает Сехун, – чертов час трясся в вагоне чертового метро? - В точку. - Я тебя ненавижу. - Я скоро буду спорить с Минсоком, услышу ли от тебя эти слова сегодня, – вздыхает Лухан. - Ты придурок! - Но классный придурок, признай. - Иди к черту. Сехун поворачивается и делает пару шагов ко входу в подземку. - Подожди, малыш. - Малыш? Лухан хватает младшего за руку и дергает в сторону трассы и, в большей степени, на себя. - Хочешь кинуть меня под машину? - Нет, – мотает головой старший. – Чертовски хочу тебя поцеловать. - Что? - Но тут так много людей… - Лу, послушай, не веди себя так, будто у нас отношения. - Я думал, я тебе нравлюсь, – обезоруживающе улыбается Лухан и кивает на кафе. – Хочешь чаю, кофе? - Не хочу. - Пойдем. Сехун решает подчиниться и уваливается на жесткий стул напротив старшего, брезгливо морщась. Сехун не любит подобные заведения. Но Лухан слишком упрямый, поэтому проще согласиться. - Мне, если можно, чай, просто черный. Ему – кофе. Сехун не успевает и пикнуть о том, что ему сейчас в глотку не полезет даже любимый молочный чай, но официант уже скрывается в кухне. - Эй! - Что? Будь иногда милым для меня, ладно? - Не вижу смысла. - Боже, теперь я хочу подарить тебе кляп. - Мило. Обменяемся кляпами в апреле. - Ваш кофе, – официант улыбается, но поджимает губы, когда Сехун бурчит «можете вылить его на голову этому ублюдку» и отворачивается к окну. - Ваш чай. - Спасибо, прелесть, – с улыбкой отвечает Лухан и бросает взгляд на младшего. Сехун поджимает губы – кого он там назвал прелестью? – и мысленно интересуется, почему та девушка с ярко-рыжей копной идеально прямых волос уже два раза пропускает зеленый сигнал светофора? - Се, слушай... - Чего тебе? - Выключи грубость, малыш. - Назовешь так еще раз – выплесну кофе тебе в лицо. Лухан замолкает и думает, что эта заноза с бледно-розовой шевелюрой убивает нервные клетки не хуже сессии. Сехун отводит взгляд от окна и смотрит, слегка сведя брови, прямо в глаза старшему. Лухан решается: - Се, можешь сейчас вот на одну минуту просто замолчать и следовать за мной? - Смысл? - Это просьба. Пожалуйста. Тон у Лухана просящий, и это льстит младшему. - Щенячьи глазки? Ладно. Отсчет пошел. Лухан тут же встает, поднимает удивленного Сехуна, хватает за запястье и ведет за собой в сторону выхода. Младший уже жалеет о своем согласии и мысленно задает вопрос «Что ты, черт подери, творишь?» - Простите, – бурчит Лухан, натыкаясь на какого-то парня. Сехун думает, нахрена китаец тащит его в туалет? И ему не нравятся собственные мысли по этому поводу. Или нравятся? Сорок долбанных пять секунд прошло. - И обещай не отталкивать, – шепчет Лухан, заталкивая младшего в самую дальнюю от входа кабинку, тут же поворачивая замок. - Шестьдесят секунд. Лу, иди к… Сехун не успевает указать точное направление, потому как оказывается прижат спиной к стене, а губами – к другим губам. И Сехун отвечает. И снова тонет. Утопает в чертовом китайском болоте с острыми зубками, теплыми подушечками пальцев и соблазняющим шепотом. И, о, черт, его язык творит что-то невероятное с его собственным, возбуждая лишь сильнее вкупе с коленом между ног. - Хватит, – шепчет Сехун, когда ладони старшего уже сползают по ребрам вниз. - Прости, малыш, но, черт, будет сложно остановиться, – так же тихо отвечает Лухан, оставляя парочку невесомых поцелуев на шее младшего. - Понимаю, но… Дверь громко хлопает и в помещение туалета вваливается, судя по хриплому смеху и бурчанию, перебравший мужчина лет сорока. Парни замирают – Лухан ладонями на бедрах младшего – и испуганно поворачивают головы в сторону так предусмотрительно закрытой старшим двери. - Вот черт, – тянут там. - Лу… Лухан прижимает пальцы к губам младшего, тот закатывает глаза. Стандартная мелодия на звонке. «Старая модель nokia», определяет Сехун. - Упс. Да, милая? Нет, на работе. Да, скоро буду. Голова? Болит? У меня тоже. Наверное, магнитные бури. Значит, испробуем наш новый комплект завтра. Да-да, ты опасная тигрица, а я простой служащий зоопарка. Нет, он тебя не полнит. Да, буду через полчаса. Скрип двери, хлопок, затихающие шаги. - Моя фантазия, – стонет Лухан, закрывая глаза ладонью. - Боже. - У меня неделю стоять не будет. Сехун прижимает ладонь ко лбу и беспрепятственно выходит из кабинки. Лухан с печальным выражением лица тянется следом. - И вот так тебе «сложно» остановиться? – с усмешкой тянет Сехун, поворачивая дверную ручку и покидая помещение туалета. - Чертов мужик. Извращенец, лгун, старикашка. Моя фантазия, – снова стонет Лухан, едва не врезаясь в услужливого официанта. - Боже, какие мы ранимые, – вздыхает Сехун, снова устраиваясь на жестком стуле. - Я уже почти привык, что ты постоянно меня обзываешь. - А вот это правильно. - Проводить тебя до дома? - Нет, я на метро. - Ты же не любишь метро, – удивленно поднимает брови Лухан, делая глоток уже слегка остывшего и хренового, в общем-то, чая. - Лучше душный вонючий вагон, чем извращенец под боком. К тому же, с недельной импотенцией, – смешок. Лухан опускает голову: - Зря напомнил. Как представлю… Но на тебя это помутнение, думаю, не распространяется. - Отчего же? - Ну, ты классно целуешься. Боже, – Лухан зарывается лицом в ладони. – Твои бедра, ребра, идеально плоский живот… - Перестань, – бормочет Сехун, смущаясь разве что на один процент из ста. Ага, один с двумя нулями. Сехун делает глоток теплого и отдающего какой-то слишком химической горечью кофе и отворачивается к окну. Девушка с ярко-рыжей копной идеально прямых волос бросается в объятия светловолосого паренька на голову выше. Сехун думает, что, черт, этот надоедливый китаец раздражает ровно настолько, насколько и вызывает интерес. Да и целуется он весьма... да, неплохо. И его напор и упрямость интригуют. Сехун мысленно считает до десяти и принимает игру.