fib

switchfoot - the blues

Сентябрь вовсю заявляет о своих осенних правах, заваливая школьный двор потерявшей былое зеленое величие листвой. Обычно ребята собираются тут, на одной из лавочек, перед началом уроков, вот только Сехун все время опаздывает, но это мелочи. Все равно громкий многоголосый смех разносится на весь двор. Сегодня набивать свою голову математическими формулами особенно лень, а в столовой на перемене Сехуна едва не толкают в стену, на что он отвечает весьма несдержанным матом. Настроение портится окончательно. - Я чувствую себя ужасно, – горестно вздыхая, говорит Сехун, уваливаясь за столик, где уже собрались его друзья. - Что с тобой? Заболел? – с тревогой спрашивает Кенсу. Сехун мысленно улыбается на заботу друга, но настроение от этого все же не ползет вверх. - Я здоров. Просто мне кажется, что вокруг нашего стола огромное скопление сердечек красно-розово-голубоватой гаммы, как в дурацких мультах. И меня от этого чуть ли не тошнит. - Думаю, кому-то надо досидеть в школе и валить в один небезызвестный университет, под крылышко блондина, – с улыбкой говорит Бэкхен, отвлекаясь от стаканчика сока. - Бэк, я думал, мы друзья, и ты воздержишься от подколов. - Сехун, у тебя же все в порядке? - Да, мои оценки высоки. - Я не об учебе, балда. - Бэк, у тебя уже есть человек, которому идеально подходит слово «балда», – ворчит Сехун. - Ты же знаешь, что я о Лухане говорю. Джонин отвлекается от пиццы (он назвал бы это «жалкое подражание любимейшему виду выпечки») и непонимающе уставляется на Сехуна. Впрочем, он быстро приходит в себя и отводит взгляд на собственные колени. - Все у меня нормально. Сехун опускает взгляд в стаканчик молочного чая и мысленно вырывает Бэкхену язык. * - Какого черта? – шепчет Джонин, отвлекаясь от записи новой темы по физике. - Ты о чем? - Ты встречаешься с Лу? - Ты мой лучший друг и все дела, но это мое личное дело. Мне не нравится твоя реакция. «Именно поэтому я и не хотел распространяться об этом», мысленно добавляет Сехун. Ведь Джонин не так уж и легко в любом случае отреагировал бы на этот факт. - Я просто не понимаю… Как? Почему именно он? - Мне нравятся блондины; он блондин. Парни постарше на пару лет тоже в плюсе. И он непредсказуемый, это здорово, с одной стороны. Джонин удерживает в себе фразу о том, что он мог бы покраситься в блонд, вернуться в прошлое и родиться года на четыре пораньше, и что он весьма тоже заводила. Вместо всего этого он выдает: - Но вы же буквально ненавидели друг друга. - Я и сейчас частенько хочу запихнуть ему в рот кляп не для эротических целей. - Но, Се… - Джонин, хватит. Пиши тему, – чуть громче выдает Сехун и отодвигается ближе к краю парты, всем своим видом показывая, что до конца урока намерен молчать. Ну, и до кучи тихонько хихикать на входящие сообщения. Джонин мысленно приказывает себе успокоиться о подумать о сахарных губах Кенсу, чтобы не думать об этих улыбающихся в метре от него. Все-таки, Джонин из тех, кому непросто открывать в своем сердце новую комнату и запускать очередного жильца. Скорее, он просто не может сжечь эти самые комнаты внутри себя, а ведь их уже две. А сейчас он еще только начинает отпирать третью, новую, хитрую дверь для того, чтобы с удобством устроить в своем сердце Кенсу. И Джонин с грустью улыбается, понимая, что это надолго. * Джонин сияет крепче медали Кенсу за какую-то интеллектуальную игру, выигранную в средней школе. Ещё бы – тест по биологии сдан на отлично. Вот только Кенсу умеет мстить почище препода по этой самой биологии. Хотя, может, и нет ничего плохого в том, чтобы поучить дома у своего парня нелюбимый предмет? Джонин не был дома у Кенсу лет так… хм, пять? И, наверное, поэтому ему так волнительно сейчас устраиваться спиной к кровати и подбирать колени к грудной клетке. И, наверное, потому, что мама Кенсу уходит на работу. Прямо сейчас. Кенсу, наконец, появляется в комнате. Тут же кидает Джонину жестяную баночку колы и усаживается напротив, подгибая под себя ноги. - Итак, тебе придется повторить все темы, что должен был повторить за лето, – учительским тоном произносит Кенсу, делая вид, что поправляет очки на переносице. - Жестоко. Джонин усмехается, откидывает одну руку на кровать и отпивает немного из баночки, что шипит и норовит распустить все пузырьки. - Мне совсем не хочется снова помогать тебе во время урока. У меня последний год в школе и мало времени для веселья, ты в курсе? Джонин кивает и удивленно приподнимает бровь, когда Кенсу со вздохом откладывает на пол собственную тетрадь с зебрами на обложке и медленно придвигается к младшему. - Мне интересно, запомнил ли ты анатомию рук человека? Пузырьки из колы обосновались у Джонина в животе, над линией джинсов, это точно. А Кенсу улыбается, выжидающе останавливаясь в нескольких сантиметрах от лица парня. - Думаю, не очень, – шепчет Джонин и протягивает правую руку вперед, обнимая старшего за талию и притягивая к себе ещё ближе. Кенсу тихо тянет «мои труды в депрессии» и мягко касается губами губ Джонина. А тот недовольно прищуривается и перехватывает инициативу. Вот, теперь все верно. Теперь Кенсу обнимает ладонями его плечи и, наконец, устраивается удобней, придвигаясь уже вплотную. Джонин едва не стонет, когда - какого дьявола он делает? - Кенсу ладонями подбирается под его кофту, норовя поднять её к шее. - Не упирайся, она мне мешает, – шепчет Кенсу на ухо младшему и уже без сопротивления стягивает улыбающегося Микки Мауса с парня. И дико того шокирует, отодвигаясь и не совсем удобно устраивая свой восхитительный на ощупь попец (Джонин уже проверял) на бедрах младшего. И еще больше вводит в некий транс, когда берет в теплые ладони его правую руку и пробегается пальчиками до плеча. - Только не ржать, а то оторву к чертям, – весьма серьезно говорит Кенсу и ведет подушечками пальцев по руке Джонина, от запястья к плечу и обратно. – Итак, ключица, – Кенсу оставляет мягкие круговые движения на называемых частях тела, – плечевая кость, двуглавая мышца, иначе бицепс. М, мне явно нравятся твои руки... Ладно, дальше. Локтевая кость, лучевая кость, длинная ладонная мышца, сгибатели и разгибатели запястья и пальцев, кости запястья, а... дальше? Что дальше? Не помнишь? Кенсу замирает пальцами на внешней стороне ладони парня и стремительно краснеет, когда поднимает взгляд. Джонин же роется в залежах памяти, по пути выкинув какой-то хлам из головы, но нет, названия костей там не находит. - Не помню, – выдает абсолютно честно. Кенсу качает головой: - Так и знал. И только тянется вперед запечатлеть на губах Джонина очередной не совсем (абсолютно) невинный поцелуй, как слышен хлопок входной двери и торопливые каблуки. - Мама, – шепчет Кенсу, и через пару секунд уже прикрывает за собой дверь. Джонин слышит обрывки фраз: что-то про коллегу, сломанную ногу и просящее «съезди со мной». Кенсу заглядывает в комнату и робко улыбается, подзывая младшего к себе: - У мамы там драма с коллегой, мне придется ехать, – тихо и сбивчиво сообщает он. – Так что придется подождать… с биологией. Джонин удерживает на кончике языка «ты чертовски милый, когда смущаешься» и заверяет друга, что ничего страшного не произойдет, если они повременят с этой - черт бы её побрал - биологией. * Чанель быстро целует Бэкхена в макушку, за что получает тычок в бок и: - Только давай недолго, и не тащи с собой весь холодильник. Чанель кивает и широко раскрывает дверь комнаты. В принципе, это уже так привычно – после всех дополнительных «кошмаров», как выражается Кенсу, и факультативов смотреть какие-нибудь боевики или играть в гонки на старой приставке с Бэкхеном. И просьбы притащить воды или чего-нибудь съедобного тоже. И редкие и далеко не робкие поцелуи – тоже. Вот только Чанелю уже становится объятий и всего такого ощутимо маловато. Поэтому сейчас он укладывает подбородок на плечо ничего не подозревающему отцу, что устроился на диване и никак не ожидал словить дозу испуга. - Черт тебя… Чанель, что ты творишь? Чанель лишь смеется и как бы невзначай спрашивает, пробегая глазами по строчкам в газете, что читает отец: - Пап, когда у вас следующая командировка? - В конце октября. Уже не терпится избавиться от нас и вновь устроить тут бардак? - Нет, я просто заранее скучаю, – улыбается Чанель и уходит на кухню. Где тут же засовывает в микроволновку заботливо приготовленный мамой ужин и вертит в руках припасенный и спрятанный от отца клубничный питьевой йогурт. Нет, не для Бэкхена. Для себя любимого. Хотя, поделиться вполне можно...