Non sum tristis

Волосы Геры напоминают ей серебряное сияние холодных далёких звёзд. Интересно, каково было бы пропускать их сквозь пальцы? Мягкие ли они? Лютик просто хочет, чтобы её прикосновения хоть раз в этой жизни были желанными. Глаза Геры похожи на два маленьких солнца. Два личных солнца в маленькой Лютиковой галактике. Подарят ли они ей когда-нибудь своё тепло? Лютик просто хочет, чтобы на неё посмотрели с нежностью. Ладони Геры покрыты мозолями от долгого обращения с мечом. Способны ли эти руки на мягкую ласку? Лютик просто хочет, чтобы её обняли. Лютик хочет слишком многого, не так ли? — Эй, чего встала столбом? Лютик тряхнула головой, отгоняя мысли, словно надоедливых мух, и посмотрела на Плотву, ушедшую неожиданно далеко вперёд. Гера, полуобернувшись в седле, смотрела на неё прищурившись. Может быть, её прикосновения не были желанными, на неё не смотрели с нежностью и не обнимали, но её определённо ждали. Как она может просить о большем?

***

Лютик знает, что Гера стесняется своих шрамов, особенно тех, что украшают её лицо. Она словно не слышит всех тех баллад, что Лютик им посвятила. Она влюблена в каждый из них. Ведь любой из шрамов — это доказательство того, что Гера прошла через ад и вернулась к Лютик. Доказательство её силы. Ранними утрами на рассвете Лютик невесомо, украдкой, водит пальцами по чужому лицу. Она могла бы с закрытыми глазами составить карту ведьмачьих шрамов. Она никогда не узнает, что Гера просыпается ещё до рассвета.

***

Гера редко улыбается, обнажив зубы. Лютик знает, что она не любит показывать свои неестественно острые клыки. — Это зубы мутанта, — недовольно хмурится она. Однажды во время битвы с багрестами, когда Гера выронила свой меч, а одна из тварей вцепилась ей в плечо, она перегрызла ей горло. Той ночью Лютик очень долгое время провела в бадье, снова и снова вспоминая чужой хищный оскал с кровью, стекающей с клыков. Она кончает, укусив себя за предплечье.

***

В последнее время все её мужчины широкоплечи и светловолосы. Лютик даже не пытается врать себе о причинах, лишь заполошно шепчет в чужие плечи, приближаясь к пику: «Гера, Гера, ГераГераГер…»

***

— Какие-то баллады у тебя в последнее время грустные, аж слушать тошно. Лютик отрывается от кружки и с удивлением смотрит на Геру. Немного погодя, расплывается в улыбке: — Так ты слушаешь моё пение! — Да как же его не слушать, если ты каждый вечер глотку дерёшь у меня под ухом! Гера, словно засмущавшись своей вспышки, опускает глаза. Спрашивает: — Этот седовласый мужик, о котором ты поёшь… ты влюблена в него, да? Лютик кажется, что она слышит нотки грусти в чужом голосе. — Влюблена. — А он в тебя? И то ли это жидкое безумие из её стакана так действует на неё, то ли она сама вконец сошла с ума… — Это мы сейчас и узнаем. … но она наклонятся над столом и целует чужие губы. Спустя мгновение она с удивлением понимает, что её целуют в ответ.

***

Прикосновения Лютик наконец желанны. Ей дарят тепло и обнимают. И, наверное, стоит быть счастливой, но теперь этого мало. Лютик просто хочет, чтобы её любили. Наверное, она снова хочет слишком многого?

***

—… теперь я лишь одного прошу от жизни: чтобы она спровадила тебя, подальше от меня!

***

Лютик не плачет. Она лишь делает то, что всегда остаётся ей сделать. Она поёт. — Я не грущу, Я жду тебя. Лютик грустно усмехается и поправляется. Ведь некого больше ждать. — Мне ли плакать — Пусть плачет дорога. Дети горького чертополоха, Дети дикой травы емшан… Голос непривычно срывается. — Мне ли плакать Я сама уходила не раз А кто-то прятал в кулачке тихие слёзы… Возможно, она получила то, что заслужила? — Мне ли плакать — Пусть плачет дорога. Лютик плачет.