Рай на двоих

      Я вызвал водоворот и, так как сильно устал за сегодняшний вечер, то вызвал его прямо к себе в комнату. Глупая улыбка не сходила с моего лица, пока я летел в нём. Я был рад, нет скорее счастлив увидеть её. Я много думал о том, что случилось после бала, но так и не пришёл к единому выводу. Я понял только одно, что совсем не хочу её терять. Что испытав, те ощущения рядом с ней. Я не был готов от них отказаться или на что-то другое променять. Я не знал, что она чувствовала и чувствует ли вообще что-то ко мне. Но я верю в её искренность, когда она говорила, что скучала по мне. Что моё сердце сжималось и все внутри переворачивалось от этих слов.       Что все те ключи от сотки замков, которые я выкинул. Мне пришлось найти их все. И открыть почти каждый замок, оставляя только один на всякий случай. Потому что всякого рода сомнения лезли в мою голову. Но сегодня я решил их оставить на завтра. Сейчас мне просто был необходим душ и моя любимая кровать.       Я уже вышел из душа, натянув, тёмно-синие пижамные штаны в клеточку из фланеля. Взял книгу, включил настольную лампу и лёг в кровать. Как в мою дверь постучали. Я не хотел открывать, но в дверь ещё раз постучали и весьма настойчиво на сей раз. И мне пришлось встать с кровати и посмотреть кто потревожил меня. Потому что я почти с ног валился, после долгого перелёта и приключений с Вики. Когда я открыл дверь, то я не верил своим глазам: — Вики? — я был в шоке увидеть её на пороге своей комнаты в такой поздний час. Она явно была пьяна. — Да. А ты кого-то другого ожи…ожидал увидеть? — она поморщилась словно съела целиком лимон и облокотилась о дверной косяк, приняв по её мнению, сексуальную позу. — Нет. — Ну и все тогда, — она закатила глаза и сложила руки на груди. Я правда не знал, что делать. В такой ситуации я был впервые. — Вики, ты пьяна, заходи в комнату, — я пошире распахнул дверь, чтобы она вошла. — Я не пьяна ни в одном глазу, — она помотала возле своих глаз двумя указательными пальцами, указывая на них. — Так, — шумно Вики вздохнула, — в общем ни в одном из глаз, глазниц, глазов, тьфу ты. — Ты будешь заходить или как? — спросил я. — Не будем будить всех ангелов. — Какое тебе дело есть до всех других ангелов, если есть я? — Поверь мне все равно до других ангелов, но ты сама просила оставить все в тайне. А если ты и дальше продолжишь тут стоять и кричать, то явно кто-нибудь выйдет и увидит нас, задавая вопросы. — Может я не хочу держать все в тайне? Может я хочу, чтобы все знали, что ты мой и больше ничей? — я понимал, что возможно она и не вспомнит этих слов завтра, но мне так чертовски приятно их было слышать даже тогда, когда она была в таком состоянии как сейчас. — Так, — я встал ближе к ней, — если ты сама не заходишь, то это сделаю я, — она по прежнему стояла и не двигалась, тогда я взял её и перекинул к себе на плечо, что от неожиданности они вскрикнула. — Не кричи, — ухмыльнулся я и шлёпнул по аппетитной попке. — Я думала ты любишь, когда я кричу. — Я люблю когда ты стонешь, а не кричишь, — я посадил её на свою кровать. — Тогда заставь меня стонать, Дино, — она взяла мою руку и провела по своей груди и ниже, но я быстро одёрнул её. — Нет. Не надо. — Почему? Ты больше не хочешь меня? — Поверь, Вики, каждый раз, находясь рядом с тобой, мне сложно сдерживаться, а тем более тогда, когда ты сама предлагаешь мне. Но я вижу, что ты пьяна и это будет неправильно с моей стороны воспользоваться тобой. Ты потом меня возненавидишь. — Фу, какой же ты правильный. — Да? — Да. И я тебя не буду ненавидеть. — Это ты сейчас так говоришь. — Дино, ты такой хороший, — протянула она тонким голоском. — Я тебя не разбудила? — Нет, — ответил я. — Просто когда ты улетел, то сказал, что ляжешь спать. И я просто не могла оставить тебя одного. — Мне конечно приятно. Но может в душ? Тебя не тошнит? — Точно хороший, — она упала на мою кровать, а ноги остались свисать. — Ну и? — спросил я. — Я хочу в душ, определённо хочу в душ, а ещё стакан воды, футболку и спать. — Давай руку? — Зачем? — Отведу тебя в душ. — Хорошо, — она наконец-то привстала с кровати и подала мне руку. Она выглядела сейчас не самым лучшим образом, но все равно была самой красивой для меня. И я как идиот не мог сдерживать глупо улыбаться.       Я провёл её в ванную комнату. — Ты будешь со мной душ принимать? — лукаво спросила она. — Нет. Смотри, — я вытащил мыло из шкафчика, который висел на стене, — этим ты можешь умыться. А этим, — я вытащил из тумбы большое белое махровое полотенце, — вытрешься после. — Спасибо, но мне что-то не хорошо, — она нахмурилась и с трудом сглотнула. Я знал, что за этим следует, поэтому откинул крышку унитаза. — Со мной обычно такого не бывает, — она замотала головой и попыталась улыбнуться. — Но если будет плохо… — не успел я договорить фразу, как она упала на колени и наклонилась к унитазу. Я только и успел схватить её за волосы и держать их как можно выше. — Только не стесняйся и дай алкоголю из тебя выйти. — Мне так стыдно… — прошептала она и её снова стошнило. — Ничего. Не переживай обо мне, думай сейчас о себе, — её ещё раз стошнило и она села возле унитаза, я нажал на кнопку слива. — Прости, — прошептала она, ангел протянула мне руку и я помог ей встать. — Всё в порядке. Тебе незачем волноваться, — я поцеловал её в лоб. — Можешь воспользоваться моей зубной щёткой. Иди умойся, прими душ и не закрывай дверь в ванную. — Почему? — Чтобы я слышал, что все в порядке и ты не поскользнулась. Ты сейчас весьма неуклюжей можешь быть, хоть тебе и кажется, что это не так. И я принесу тебе свою футболку. — Дино? — Да? — Спасибо. — Всё в порядке. Всё, я выхожу из ванны. Дверь оставлю приоткрытой.       Когда я вышел, то стал прислушиваться к тому, что она делала за дверью и когда я услышал, что она включила воду и встала под душ. И убедившись ещё раз, что она в порядке, то решил пойти и выбрать для неё одежду. Подойдя к своему шкафу, я понял, что в моем гардеробе не так много футболок, больше рубашек. Но Вики просила именно её. Немного подумав, я вытащил с полки белую футболку. Она мне немного большая, а ей как раз футболка будет как короткое платье, прямо как то, что на ней было сегодня.       Я немного больше приоткрыл дверь в ванную комнату, чтобы зайти туда и оставить футболку. Чтобы ангел надела её, когда закончит свои водные процедуры. Надеюсь ей будет немного легче после душа. Я посмотрел в зеркало и увидел свои красные глаза от усталости. Я просто валюсь с ног, но пытаюсь держаться.       Когда я вышел, то сел прямо на пол, облокотившись спиной на стену. Мне казалось, что если я закрою глаза даже на пять секунд, то откроются они только утром. А чтобы не спать мне надо думать, много думать, чтобы шестерёнки в моей голове начали активную работу. Первое о чем я подумал, а вернее о ком конечно это была она. Уже много месяцев, а особенно последние пару недель, я все больше и больше думаю о ней. Я только сейчас подумал, что мог проводить её в свою комнату и уложить там спать. Но почему-то обрадовался, что не сделал этого. И откуда она знает, даже находясь в таком состоянии, где моя комната?       Но я так и не ответил на свой вопрос. Потому что вода перестала идти по трубам. Я встал с пола и подошёл к прикроватной тумбочке. Достал стакан и маленькую бутылочку воды, кинув туда аспирин, чтобы завтра утром ей было гораздо легче.       Дверь слегка скрипнула и Вики вышла, немного смущаясь, а её щеки залились небольшим румянцем. О, Шепфа, я так любил этот румянец! И моя футболка просто замечательно на ней смотрелась намного лучше, чем на мне. Теперь я хочу каждый день видеть, как она засыпает в моей футболке и ощущать её в своих объятиях. — Спасибо за душ. — Обращайся в любое время. Вот держи, — я подал ей стакан воды с шипучкой. — Ты просто мой спаситель, — она залпом осушила стакан воды. — Я туда кинул еще таблетку аспирина, чтобы было легче. — Ты же знаешь, что я могу и дальше сыпать тебя комплиментами? — Предоставь это лучше мне. — Я совсем не против. И, спасибо, за зубную щётку. Я куплю тебе новую. — Всё в порядке. Не беспокойся об этом, хорошо? — Хорошо. — Пойдём спать? — Ох, да, конечно. Ты видать давно должен был спать.        Я лёг в кровать жестом позвал её к себе. И она все также смущаясь, легла рядом со мной. Я приподнял руку и Вики расположилась на моей груди там, где билось моё сердце. — Мне правда неловко, — прошептала она. — Не думай об этом, — я поцеловал её в лоб, чтобы прогнать все тревоги. — Лучше поспи. Сон самое лучшее лекарство. — Дино… — тихо произнесла ангел и крепко меня обняла одной рукой, ещё крепче прижимаясь. — Доброй ночи. — Спокойной ночи, Вики. И не думай ни о чем, тем более о том, что может тебя расстроить.       Я гладил её по волосам, пропуская их через свои пальцы, пока она не заснула на моей груди. Тогда и я закрыл глаза, убедившись, что с ней все в порядке. ***       Наступило утро. Редкие лучи солнца пытались проскользнуть через тонкую ткань вуали. Вики ещё спала, а я раньше неё проснулся, боясь пошевелиться. Я лежал и смотрел на её лицо. Словно каждый сантиметр её кожи пытался отсканировать и запечатлеть в своей памяти, чтобы не забыть. Я удивлён, что у нас так быстро всё происходит. Это так не похоже на меня, но мне нравится подаваться своим эмоциям, подаваться своим чувствам и видеть как кто-то не сторонится их. Она сейчас в моей комнате и в моей постели, и я совсем не хочу, чтобы это всё прекращалось. Только сейчас я почувствовал страх от собственных мыслей, что это может когда-нибудь закончится. Но все когда-нибудь заканчивается, верно?       И из в моей груди вылились всё то, о чем я пытался забыть уже долгое время.       Если бы она была жива, то продолжила свою человеческую жизнь. Устроилась бы на любимую работу, потом встретила бы мужчину и полюбила его всем своим сердцем, от чего была бы безумно счастлива с ним. Потом она бы вышла бы за него замуж и у них родились бы дети, а её отец был бы рядом все это время и поддерживал её. Они бы с мужем купили дом с крышей из черепицы и белого заборчика, где все соседи собираются на барбекю по выходным. Они также бы с мужем состарились вместе, и их любовь за столько лет была бы еще сильнее чем, прежде в тот первый год их отношений. У них бы уже появились внуки с которыми они любили бы проводить свои выходные, а на праздники дарили бы конверты с деньгами. Я думаю, что она об этом и мечтала, когда была жива.       Если бы не мой отец. Я пытался правда пытался найти ему оправдание. И я пытался его возненавидеть и даже сейчас, когда она рядом со мной на расстоянии вытянутой руки. Но у меня не получилось… Я любил отца. Несмотря на тяжёлые отношения. Любил…       Когда все закончилось. Я старался держаться, пока внутри меня разгорался пожар, а потом и, полая вовсю, я только и делал что вежливо улыбался. Ведь очень часто за улыбкой скрывается боль. И мне было так страшно и одиноко, так плохо, но я не хотел, чтобы кто-то знал и жалел меня. Поэтому продолжал, как ни в чем не бывало просто улыбаться и просто жить… С этой болью внутри.       Я не хотел показаться слабым, мне было стыдно просить о помощи и поэтому натягивал эту фальшивую улыбку и продолжал улыбаться. Мы же так часто делаем вид, что сильны и независимы, что нам никто не нужен, что нам всё безразлично. Мы играем в холодность, неуязвимость и не привязанность, но все это только удачно поставленная и отрепетированная игра, не более того.       Я часто убеждал себя, что у меня все хорошо, даже если это и вовсе не так. Мне было страшно, очень страшно, когда стало пусто и холодно в моей душе. Мне казалось, что моё сердце настолько окаменело, что было страшно кого-то подпустить ближе, чтобы этот кто-то попытался отогреть его. А с другой стороны, мне очень хотелось этого тепла, объятий, но так страшно было кому-то открыться, довериться, а затем, возможно, снова обжечься.       Ведь знаете, что больнее всего может сделать вам именно тот, кто уже стал вам родным и близким, кто вам не безразличен. Я боялся пробовать что-то заново, боялся неизвестности и своего будущего, после всего, что пережил. Мне казалось, что мне снова не повезёт и ничего хорошо из этого все равно не получится. Тогда зачем вообще что-то пробовать?       Лучше уж быть одиноким, но зато в полной безопасности.       Она была бы счастлива, если бы не он. И мы бы никогда не встретились. Я не могу просить её любить меня, доверять мне, быть честной со мной. Я вообще ни о чем не могу её просить. Я смотрю на неё и вижу зло своего отца.       Я так давно решил, что буду одиноким. Что сейчас боюсь этого больше всего на свете. Боюсь что её не будет со мной рядом. Но и быть с ней не могу.       Я почувствовал, что глаза предательски обожгло. Что в груди все сжимается и такая тягучая боль расползалась в ней, обволакивая все тело.       Я смотрел на её лицо и то, как дрожали ресницы и не мог справиться сам с собой. Я так хотел к ней прикоснуться в последний раз. Чтобы навсегда запомнить это чувство.       Мы не можем быть вместе. Мне всю жизнь отвечать за поступки своего отца. Я отражение его, а значит я точно такой же.       И я как последний трус. Встал с кровати, чтобы не потревожить её, взял листок пергамента и на скорую руку написал ей записку. «Вики, прости. Дино.»       Я не знал, что ещё ей написать. Да и стоит ли? ***       Прошла уже почти неделя, а казалось, что целая вечность.       В первый день было легче, что я даже поверил, что совершил благородный поступок. Улыбаясь всем, и проводя свободное время за чтением любимых книг. И радовался, как мальчишка, что совсем скоро забуду её и буду ко всему относиться гораздо проще, до всего этого, что между нами произошло.       На второй день началась легкая ломка по Вики Уокер. Улыбаться стало сложнее, что от фальшивой улыбки стали болеть щеки. Любимые книги больше не радовали. Решил заняться медитацией, медитировал четыре часа и каждый раз возвращался к ней. Уже не так радовался, понял, что будет гораздо сложнее забыть.       На третий день ломка становилась более ощутимой. Перестал улыбаться от слова совсем. Думал прибегнуть к медитациям, как во второй день, но стоило закрыть глаза, как я видел перед собой её лицо, её улыбку, эти проникновенные голубые глаза, которые каждый раз сводили с ума. Понял, что надо поменять постельное белье, что в этом вся причина, так как оно хранило еще её запах. Вроде успокоился.       На четвёртый день ломало так, что душу выворачивало наизнанку, что я физически ощущал эту боль и как она тянулась к её душе. Думал, что после смены белья станет легче, но все вышло из-под контроля. Запах чистого белья раздражал. Что я вернул прошлое на место, благодаря себя самого, что не успел его отдать в чистку. Понял, что совсем не готов всё забывать от этого, было еще больнее.       На пятый день, стало еще хуже. Я боялся закрыть глаза, так как стоило это сделать, как я видел её и даже слышал её смех в голове, как будто она была рядом. Стал злиться на всех вокруг, стали раздражать их улыбки и милые голоса. Пытался тренироваться, но со мной никто не хотел парную тренировку, потому что был в ярости. Даже Коул перестал спрашивать, что со мной, так и не дождавшись ответа. Проходил мимо её комнаты дважды, на третий раз, пока никого не было прислонился лбом к её двери, хотел ощутить её энергию, но её там не было.       На шестой день я решил, что схожу с ума, так как в коридоре услышал её голос, она звала меня по имени. Не думал, что один человек так сможет повлиять на меня. Уже шестой день не бреюсь, щетина знатно отросла, но мне как-то плевать. Еще раз я услышал, как она меня звала по имени, но уже гораздо громче. Но я знал, что в этой части школы она бы точно не появилась. Тут вообще мало кто ходит, наверное, поэтому мне нравилось тут проводить свое время. — Дино! — окликнула она меня ещё раз, но я ускорил шаг, не веря в происходящее. — Ты не смеешь от меня убегать!       Я поворачиваю голову и вижу её, помахал рукой перед глазами, каждый раз срабатывало, чтобы её образ растворился. Но в этот раз образ не растворился, значит она реальна. И я встал как вкопанный, не смея пошевелиться. — Какого хрена ты убегаешь от меня? — сказала она в ярости. — Это ты… — удивлённо прошептал я. — Ты кого-то другого ожидал увидеть? — Нас все видят, — сказал я, когда вспомнил, что она хотела все оставить в тайне. Мы стояли в коридоре и редкие ангелы проходили мимо нас. — Да мне плевать! Пусть смотрят и дальше! На это шоу! Ты не можешь так со мной поступить, Дино. Просто, оставив записку «Вики, прости». И куда-то исчезнуть! Знаешь, кто ты после этого? Ты трус! Вот кто ты! — Я знаю, — шёпотом произнёс я. — Что? — она явно не ожидала, что я с ней соглашусь. — Я знаю, что я трус. И я боюсь сделать тебе больно. — Но ты мне уже сделал мне больно, — я видел как она быстро заморгала, чтобы не заплакать. — И поверь, за это я себя ещё больше ненавижу. — Почему? Что случилось? — я увидел в её глазах беспокойство и этого мне становилось еще хуже, что несмотря на принесенную мной боль, я ей оставался небезразличен. — Я не могу навредить тебе. И напоминать своего отца. — Но я даже не думаю о нем, когда нахожусь рядом с тобой! — Зато я думаю о нем, когда ты рядом! Я вижу его грехи, его злость, ненависть, обиду, — я говорил это так, как будто пытался выплюнуть эти слова. — Ты не в ответе за его поступки. — А кто тогда?! — громко я спросил. — Он, — она так спокойно и твердо это сказала, что на мгновение я растерялся. — Скажи это всем вокруг. — Зачем? Если я это знаю. Тебе надо, чтобы каждый так думал? — Ты разве забыла, что он сделал? Что он сделал с тобой? — Я этого не забуду, и он действовал не один. Но и винить тебя за это? В моей голове, даже мысли такой не было! — Но ты была бы жива! И была бы счастлива. — Так я уже счастлива, находясь рядом с тобой! — Меня ранят твои слова, Вики, — я чувствовал как глаза стало обжигать, но я сдерживал слезы. — А меня ранят твои. Не делай мне больно, Дино. — Прости. — Нет. — Что? — Ты меня услышал. Ты сам сказал, что дети не в ответе за поступки своих родителей, а особенно за поступки своих отцов. Ты сам это говорил! Но теперь отказываешься от своих слов точно также, как отказываешься от меня! — Вики… — Знаешь, Дино. Говорят, что пути Шепфа неисповедимы. Может это и так. Может это все происходит не зря? И мы должны были встретиться. Тебе никогда это в голову не приходило? — Ты в это веришь? — Как ни странно, но я в это верю. — Ты правда не ненавидишь меня? — Я тебя не ненавижу. — А что тогда? — Я не знаю, что это… Но я знаю, что это что-то сильное и серьёзное, а главное настоящее, как ты и говорил. — Я тоже это чувствую. — Но ты готов от меня отказаться. — Нет. Не готов. Только от одной этой мысли, как все внутри меня умирает, но рядом с тобой как будто снова все оживает. — Тогда не отказывайся от меня, — в её глазах застыли слезы, но моя девочка, так гордо на меня смотрела снизу вверх, что я сделал шаг вперед и протянул руку к её лицу. — Вики, как за такое короткое время ты стала дороже всех? — Не знаю. Случайно вышло, — она пожала плечами и попыталась даже улыбнуться. — Ты правда меня не винишь в случившемся? — Никогда, — шепотом она произнесла. — Никогда, слышишь? Я никогда не винила тебя в этом. И никто тебя не винит. Только вот ты сам себя винишь. И пока ты не простишь себя, то сгоришь изнутри, оставляя только пепел и промозглый холод внутри себя. Я не готова спасать тебя от этого. Ты сам должен спасти себя. И должен со всем разобраться. — Ты права. — Подумай об этом. А пока я, наверное, пойду. — Не уходи. — Что? — Не уходи, не оставляй меня одного. Прошу, — стал я её умолять. — Я так скучал все это время. — Я тоже скучала. Ты даже не представляешь как… — Останься… — Поцелуй меня, — прошептала она, заглядывая мне в глаза. — Ты правда этого хочешь? — я должен был убедиться, что она уверена в своей просьбе, что несмотря на всё это, ангел еще хочет, чтобы я поцеловал её. — Поцелуй меня уже наконец-то, черт возьми! Или я уйду! — Ты шантажистка. — Только если чуть-чуть.       Грудь Вики вздымалась, и я чувствовал, как дрожит её тело. Мое собственное сердце пустилось вскачь. Узнать, что я оказываю на неё такое действие, было удивительным и возбуждающим. Таким чертовски возбуждающим и радостным для меня мгновением. Я был удивлен, что по прежнему вызываю у неё такую гамму чувств.       Когда я медленно двинулся к ней, она отступила назад, к большой бетонной колонне. Я прижал её к ней, взял лицо Вики в ладони и прижался губами к её рту. Она открылась мне навстречу, тогда жадный язык рванулся к её языку. Весь мир вокруг меня исчез. Звук капитуляции, который она издала, заставил меня поцеловать её глубже. Я знал, что надо остановиться, что уже пора это сделать, но так сложно было сделать это. Я понял, что никогда. Никогда не смогу насытиться ей и не смогу отпустить её от себя. Что лучше смерть, чем долгая разлука с ней.