Немного о пламени

       За следующий бой Хайен успешно берёт двенадцатое место в рейтинге. Доберман всего одной строчкой выше, но ведёт себя так, будто его это не тревожит совершенно. Напротив, стоит им с Хайеном встретиться глазами, как тонкие губы Добермана начинают кривиться в усмешке. Он будто человек, играющий с собакой, смотрит на потуги пса допрыгнуть до мячика в вытянутой руке. И каждый раз Хайена преследует мерзкое чувство, словно он уже проиграл, хоть и не понимает: где и когда.        Сова по обыкновению ходит хмурый и отрешённый, больше похожий на ожившую куклу в комбинезоне, чем на живого человека. Драит часами форсунки аннигилятора «титана», сидя в углу бокса на своём обычном месте, и от вопросов отмахивается.        Улучив момент, Доберман мимоходом поддевает одну из разложенных на полу штуковин, отдраенную чуть ли не до зеркального блеска, и, демонстрируя Хайену, говорит непонятно к чему: — Вот так выглядит ненависть.        Не успевает он закончить фразу, как Сова сбивает его с ног, и садится сверху, прижав к полу. — Никогда. Не трогай. Мои. Вещи.  — Немедленно прекратить драку! — запоздало кричит охранник от двери. — Разойтись!        Минуту Сова колеблется, и гаечный ключ, занесённый над головой Добермана, дрожит у него в руке. Потом с выражением брезгливости на лице, отстраняется и бредёт обратно к табурету в углу.        Доберман остаётся лежать на полу. На его горле, там, где сжимались пальцы Совы, алеют багровые пятна. И смех из груди вырывается вперемешку с хриплым бульканьем.        А потом передышка в пару дней заканчивается. И начинается самое интересное. — «Толкучка», — объявляет Доберман после похода к расписанию. — Завтра. Видать, хотят, чтоб напоследок подохли все сразу.        За разъяснением Хайен по привычке оборачивается к Сове. — Да тот же чекпоинт, — поясняет тот, — только… — Только торчит он, как прыщ на лбу, один, посередине арены, — зло перебивает Доберман. — Толкаться мы там будем, как стадо баранов вокруг одной лужи. Не закидывало тебя ещё в такую мясорубку, да?        В похожем Хайен и правда не участвовал, но предпочитает промолчать. — Обычно, это было бы слишком расточительно, — помолчав, добавляет Доберман. — Нормальные хозяева, действительно нормальные, а не с кашей вместо мозгов, не стали бы так влёгкую пускать своих в расход. А теперь, под конец сезона — самое то. Напоследок решили толпе мяса бросить. Призовые взвинтили. Теперь каждый подумает: «Ну подумаешь, нескольких бойцов пришьют — не жалко. Если команда выиграет — два-три тела точно окупятся».        Доберман нервничает. Хайен знает, потому что видит, как он, забывшись, стучит ногтем себе по зубам. Верная примета. Одно из негласных правил гласит: «Если даже Доберман встревожен, то насторожиться стоит». — Ты же говорил, у хозяина проблемы? С деньгами. Думаешь, он заявит об участии? — Поживём увидим, — отвечает за Добермана Сова. Тот молчит, думая о чём-то своём. — Главное раньше времени не дрожи. Прорвёмся.        Но прорываться приходится не всем. Ближе к вечеру с вещами на выход отправляется Сьюпи — тихий парень, который ходил «разведкой» в отряде «тяжей». Часом позже уходит Дьюк. На вопрос Хайена: «Куда?», он только разводит руками. — Не бойся. Не на мясо, — ржёт Доберман со своей койки. — Просто переводят в другую богадельню. К Хайдигеру, наверное. Так что, угомонись. Продал их Бенни просто. Или точнее — проиграл…        Хайен быстро складывает два и два. — Значит, дела совсем плохо пошли? И от «толкучки» точно не отвертеться. — Похоже. Я тебе больше скажу. Теперь, если в зашкваре тебя зацепят, — тебе всё равно крышка. Бенни не будет платить, чтоб тебя залатали. Что в здешнем медпункте сделают — на том спасибо и скажешь. Ладно. Давай в открытую. Тебя же волнует сейчас совсем другое, да? Думаешь, как это, столкнуться с бывшими друзьями на арене снова? Каково убивать тех, кому раньше прикрывал спину?        Глядя на растерянное лицо Хайена Доберман неприкрыто лыбится. — Я тебе расскажу. Как кусок мяса. Когда перед тобой снова будет кто-то из этих двоих, это будет уже не милый старина Дьюк, травивший анекдоты. А кусок мяса без лица с пушкой. И эта пушка будет направлена на тебя. Ты труп, если тебе не плевать, кто её держит.        Он прав…        Хайен это знает, но что-то в душе встаёт на дыбы, и слова не лезут из горла. «Ты прав», — думает Хайен, но произнести вслух не может. Вместо этого просто отворачивается к стене и закрывает глаза.