Веточка липы

      Штирлиц почти закончил свою работу и вспомнил о Верене. Пользуясь своим служебным положением, штандартенфюррер подал запрос в архив. Через пару минут ему принесли черную папку в кожаном переплете. Совершенно секретно Дело членов антинацистского подпольного движения Герберт и Карла Эйнс Род деятельности: художники-модернисты Обвиняются в тайном распространении информации вражеским организациям путем написания картин сомнительного содержания. Подлежат аресту. Погибли при задержании. Далее, прилагался список лиц, принадлежащих антинацистскому движению, акты на изъятие и уничтожение имущества, несущее в себе идеологическую угрозу и краткая биография ополченцев. Штирлиц, докуривая сигарету, внимательно изучил все детали. Как полковник советской разведки, Максим Максимович Исаев, он понимал, что потерял своих возможных союзников. Несмотря на то, что Герберт и Карла — немцы и никак не были связаны с Центром, они тоже боролись против Гитлера и его идей. Выведение чистой, арийской расы и всеобщего господства устраивало далеко не всех. Особенно карательные меры коснулись тех, кто имел прямое отношение к некоторым видам искусства, запрещенного гитлеровской партией. Значит, у Штирлица с погибшими художниками-модернистами могли быть общие интересы. В деле также фигурировало имя Верены и ордер на ее арест, но девочка числилась в розыске. Вот почему она избегала патрульных. Изучив содержание дела, Штирлиц заметил, что арестованы не все участники подпольного движения. А раз уж известны имена ополченцев, значит, их попросту кто-то сдал. Значит в этом «тайном обществе» некто ведет двойную игру и работает на РСХА. Волк в овечьей шкуре.

***

      Тем временем, Шелленберг и Гимлер смотрели хронику военных действий в виде отрывков из выпуска новостей Германии, Соединенных Штатов и Советского Союза. Их волновала Ялтинская конференция и разгром войск в ходе Западно-Карпатской и Висло-Одесской наступательных операциях. Гимлер сохранял внешнее спокойствие, а вот Шелленберг паниковал ни на шутку и едва ли не терял самообладания. — Советские солдаты освободили Варшаву, дальше Венгрия, а там и до Берлина доберутся… Нужно что-то предпринимать! — Вальтер, успокойтесь! Войска СС будут живы только в том случае, если будет жива СС как организация и если весь корпус осознает, что одна его часть немыслима без другой. Шелленберг предпочел больше не высказывать сомнения вслух. Если и суждено проиграть, надо принять удар как это подобает настоящему мужчине, а не жалкому сопляку.

***

      Верена потихонечку осваивалась в новой для нее обстановке. Она давным давно отвыкла от теплого дома, уютной атмосферы, тишины и покоя. Девочка не решалась долго находиться в зале кафе «Элефант», опасаясь внезапного появления патрульных. Однако, сидеть без дела ей не хотелось и фрау Заурих нашла ей работу на кухне, где Пауль мыл посуду. В такое сложное время рабочих рук нигде не хватало и любая помощь была отнюдь не лишней. — Пауль, вверяю эту юную леди в твое распоряжение, — сказала фрау Заурих, мягко подталкивая Верену чуть вперед. — Я Вас понял, фрау Заурих. Хозяйка кафе, бросив на них быстрый взгляд, ушла в зал. Дети остались в маленькой комнате, наполненной ароматами различных блюд и чистящих средств для посуды. Здесь было одно окно с форточкой, большая раковина, немного треснутое сбоку зеркало и стол, заставленный грязной посудой. Верена оценила масштаб работы и вздохнула. — Давай так. Я буду мыть, а ты протирать? — сказал Пауль, протягивая ей полотенце. — Хорошо, — согласилась Верена.       Во время работы дети быстро нашли общий язык: добрая улыбка и веселый характер Пауля располагали к простому, дружескому общению. Хоть Верена немного рассказывала о себе и больше слушала, мальчик не выпытывал чужие тайны. Они прекрасно сработались вместе и даже не замечали усталости. Несмотря на небольшое количество гостей в кафе, посуды было очень много. — С тобой очень интересно, — сказала Верена, дослушав очередную увлекательную историю. — Спасибо, — немного смутился Пауль, — Многие считают меня болтуном. — Вовсе нет! Ты очень интересный рассказчик. — Правда? — Ну да. Я бы на твоем месте записывала эти истории. Из тебя бы получился очень хороший писатель. — Думаю, на машинке Габи их было бы проще напечатать. — Действительно. А я бы нарисовала к твоим рассказам картинки. Пауль округлил глаза. — Ты умеешь рисовать? Верена замялась, но все же кивнула. — Ух ты! А покажи! — Тут негде рисовать. Пауль, бросив губку и наспех вытерев руки о фартук, вытащил из кармана блокнот и карандаш. Верена улыбнулась крашком рта.  — Ну хорошо. Пауль тут же попросил нарисовать самолет, освобождая часть стола от немытых тарелок и бокалов. Верена села на табурет, взяла карандаш и стала водить им по бумаге. Девочка лишь изредка задавала вопросы относительно деталей самолета. Пауль с восторгом наблюдал за тем, как на бумаге появляется истребитель Messerrschmitt Me.262 с красивыми, большими крыльями, лопостями пропеллера, изящными шасси. Едва Верена закончила, Пауль тут же выхватил рисунок и чуть ли не прыгал от радости. — Да у тебя талант! Спасибо большое! — восхищался он. — Не стоит… Ты лучше спрячь его, а то запачкаешь, — смутилась Верена. — Ой, точно, — спохватился Пауль, наскоро складывая рисунок. В этот момент на кухню вошел отец мальчика. Пауль с перепугу спрятал руки за спину. — Пауль, что ты раскричался? Тебя слышно в зале, -отругал его Йозеф. — Э-э-э, — промямлил он. — Извините, — сказала за него Верена. — Что ты там прячешь? — заметил Йозеф. Верена вздрогнула. Пауль испуганно посмотрел на нее. — Вытяни руки, — потребовал отец. Верена показала взглядом, что лучше бы ему этого не делать. Пауль нехотя протянул руки, в одной из которой был сложенный лист. — Мне пришло письмо от кузена, — сообразил мальчик. -Тогда все понятно, — смягчился Йозеф и ушел. Верена тут же выдохнула. — Он никогда не проверяет чужую почту, — подмигнул ей Пауль. — Давай вернемся к работе, — напомнила Верена, указывая на оставшуюся посуду.

***

В то время, когда начало темнеть Штирлиц приехал в свой коттедж в Бабельсберге, где жил один. Он сухо поздоровался с прислугой — юной девушкой в белом переднике поверх черного платья. Та любезно его встретила и подала почту. Штирлиц отпустил ее пораньше и уточнил время. Счастливая девочка. Она может себе позволить это «около семи». Самые счастливые люди — те, которые могут вольно распоряжаться временем, не опасаясь за последствия. Когда она ушла, штандартенфюррер плотно закрыл окна, опустил шторы, включил радио с воодушевляющими патриотический дух немецкими песнями и кран в ванной на полную мощность. Заперся у себя в гостиной и присел возле радиоприемника, натачивая карандаш для записи. Когда нужная ему волна была поймана, Штирлиц разместил лист бумаги у себя на колене и приготовился слушать. Диктор зачитывал быстро и монотонно ничего не значащую последовательность цифр. Это была шифровка, предназначенная для него. Он ждал ее в течение нескольких дней. Такие шифровки он получал раз в месяц. Диктор читал их привычно: сухо и четко. Затем, Штирлиц подошел к книжному шкафу, взял том Алекса Юстаса в зеленом переплете, присел за рабочий дубовый стол и при свете белого абажура принялся расшифровывать полученную информацию. Задача перед ним стояла в том, чтобы узнать: кто из высшего руководства СС искал контакты с Западом? Штирлиц еще раз прочитал свои записи, после чего резким, отрывистым движением чиркнул спичкой и сжег шифровку. После наведения порядка на рабочем столе, разведчик присел на кресло возле горящего камина и задумался о полученном задании. Штирлиц понимал всю его сложность. Он даже не представлял, как к нему подойти. Ясно было одно: искать инициатора переговоров с Западом нужно среди «четверки» руководителей СС. Погруженный в раздумья, Штирлиц взял подсвечник, вновь присел за рабочий стол и нарисовал эдакие шаржи на четырех ключевых фигур высшего руководства СС. На одном листе бумаги он нарисовал толстого, высокого человека. Он хотел подписать внизу — Геринг, но делать этого не стал. На втором листке он нарисовал лицо Геббельса, на третьем — сильное, со шрамом лицо: Борман. Подумав немного, он изобразил на четвертом листке рейхсфюрера СС. Это был титул его шефа, Генриха Гиммлера. Штириц, положив голову на руки и не отводя глаз от рисунков, стал прикидывать: кто же? Ошибиться в своем выборе было нельзя…

***

      После того, как вся посуда была перемыта, Пауль вернулся в зал, а Верена поднялась наверх. Девочка подошла к окну и вглядывалась в улицу. Она ждала господина Бользена, который обещал приехать за ней. Где-то далеко раздавались взрывы бомб, напоминающие раскаты грома майским вечером. Верена поежилась — в доме было очень холодно. Девочка, забыв о правиле не брать чужих вещей без разрешения, отыскала старый вязаный платок, закуталась в него и прилегла на кровать. Когда она вновь открыла глаза, было уже утро. Верена вскочила с кровати, спросонья осматриваясь по сторонам. Платок упал с ее плеч, косички растрепались и ленты свисали вниз. — Доброе утро, Верена, — поприветствовала ее фрау Заурих, заходя в комнату за картами. — Доброе утро, — тихо сказала она. — Я не стала тебя вчера будить. Ты очень хорошо поработала на кухне. Умывайся и приходи вниз, — сказала фрау Заурих. Девочка в течение пары минут привела себя в порядок и весело сбежала по ступенькам вниз, топая ножками. В кафе уже пришли посетители: солидные мужчины в строгих костюмах и дамы в черных платьях и меховых горжетках. Йозеф стоял за барной стойкой и разливал по бокалам желаемые гостями напитки. Пауль бегал с подносом от одного столика к другому. В «Элефанте» обсуждалась недавняя бомбежка городских окраин. — Верена, иди на кухню, — велела фрау Заурих. Девочка проскочила в дальнюю дверь как можно незаметнее. Там на столе ее ждала тарелка каши с булочкой, заботливо накрытой салфеткой. Верена с удовольствием позавтракала и только за чашечкой чая задумалась о господине Бользене. Причина того, что он не приехал вчера за ней была понятна. Но не пострадал ли он сам во время бомбежки? Это тревожило Верену. — Ты чего грустишь? — подошел к ней Пауль. — Не выспалась, — соврала Верена. — А у меня для тебя кое-что есть, — улыбнулся мальчик и положил перед ней кусочек сахара. POV Пауль Надеюсь, ей понравится мое угощение. Мне действительно хочется с ней дружить, потому что она совсем не такая, как все девчонки — одни плаксы и дуры. Она очень внимательно слушает мои истории и прекрасно рисует. Только, все время какая-то грустная и настороженная. Думаю, мы будем хорошими друзьями. Верена молча посмотрела на лакомство, вспомнила о родном доме, где она так же раскалывала сахар и на глаза невольно навернулись слезы. Пауль был обескуражен такой реакцией. — Эй, ты чего? Я хотел понять тебе настроение, — опешил мальчик. — Ты здесь не при чем, — вытерев глаза рукавом, сказала Верена, — Просто мне снился страшный сон. — Гони эти мысли прочь! Пойдем со мной. Папа нальет тебе чай, — взяв ее за руку, сказал Пауль. Дети вместе вышли в зал, где Верена тут же просияла. Среди гостей она заметила господина Бользена, играющего шахматную партию с фрау Заурих. Хозяйка кафе настаивала на реванше, а ее партнер по игре поддерживал ее идею. — Пауль, немедленно иди к хозяину, — приказал Йозеф. Верена не заметила ухода ее приятеля, так как спряталась за барной стойкой и наблюдала за своим знакомым. Судя по выражению его лица, господин Бользен думал далеко не об игре в шахматы. Его занимали мысли поважнее. На лбу фрау Заурих появилась морщинка. Элегантная дама не привыкла проигрывать. Ее партнер не ощущал привычного азарта во время игры и поэтому решил поддаться. В конечном итоге, партия закончилась в ничью. — Йозеф, подайте нам кофе, -раздосадованно сказала фрау Заурих, собирая фигуры и личные вещи — лорнет и старинные бусы, доставшиеся ей от матери. Штирлиц перевел взгляд на барную стойку и улыбнулся Верене — он с самого начала заметил ее наблюдение за ним. Габи, сидящая на другом конце зала кафе, прекратила печать и проследила за направлением взгляда господина Бользена. Молодая женщина ощутила легкий укол ревности, когда девочка смело вышла к объекту ее давней влюбленности и поздоровалась с ним. — Юные, воспитанные леди не подходят к столику взрослых без разрешения, — сделала замечание фрау Заурих. — Это я ее позвал. Здравствуй, Верена. Прости, что вчера не приехал к тебе — было много дел на работе, — сказал господин Бользен. — Благо, Вы не пострадали в бомбежке, — взволновано ответила Верена. — Не переживай: моя улица находится далеко от опасных районов, — заверил мужчина, — Фрау Заурих, я забираю Верену сегодня. Девочка широко улыбнулась и радостно кивнула головой. — Воля ваша, — сказала фрау Заурих.

***

      Господин Бользен привез Верену в свой коттедж ближе к обеду. Девочке очень понравился большой дом из крупного кирпича и разбитый сад под его окнами. Внутри была небольшая прихожая, скромная кухня, ванная с плиткой на стене и широкая гостиная с камином. — Проводите мою племянницу в ее комнату, — велел прислуге хозяин коттеджа. — Да, господин Штирлиц, — сказала девушка. Верена, следуя за прислугой, нахмурилась: не ошиблась ли она в фамилии своего хозяина? Комната оказалась очень уютной: здесь была большая кровать с мягким матрасом, столик с зеркалом, маленький шкаф для одежды, полка с книгами и на полу постелен ковролин. Стоило прислуге выйти, как Верена тут же забралась на кровать и стала прыгать. Дети в любую эпоху остаются детьми. Наигравшись, Верена спрыгнула на пол и побежала в гостиную. Господина Бользена там не оказалось — его спина виднелась в окне. Вооружившись граблями, мужчина работал в саду. Верена прошлась по комнате, изучая обстановку, немного посидела возле камина и сделала погромче радио. Играла веселая, немецкая песенка. Девочка стала подпевать знакомому мотиву, пока в поле ее зрения не попали карандаши, мирно стоящие в стакане. Верена подлетела к столу, любуясь наточенными грифелями. Она украдкой посмотрела на входную в комнату дверь, а потом стала искать бумагу. В одном из ящиков Верена нашла каррикатуры и замерла с ними в руках. Все художники-модернисты, объединившиеся против Гитлера и его людей, разработали тайный шифр в виде рисунков. Каждая линия, точка, штриховка представляла собой важный закодированный язык. И Верена его знала. В коридоре послышались шаги.