Пошли они все!

Тёмная комната съёмной квартиры на окраине Москвы. В последнее время она стала единственным убежищем для Ирины. Весёлая, шабутная на сцене, где зал, вскакивая с мест, апплодирует своей любимице, и мрачная, холодная в жизни, за кулисами. Нет, такой она была не всегда, когда-то она была счастлива, очень счастлива с одним человеком, но… За это счастье пришлось очень дорого заплатить. Улыбаясь и смеясь на показ после очередного своего фееричного концерта, она спешила к своей гримёрке. Друзья поздравляли с премьерой, весело кивала, не убавляя шаг. И вот, наконец, дверь. Хлопок, несколько щелчков, темнота… И в этой темноте нет ничего, что могло бы заставить её снова надеть маску. Быстро переоделась и достала сигарету. В последнее время курила много, сама себя уничтажала, впрыскивала яд, не в кровь, сразу в сердце. Необходимый никотин. Откинулась на холодную спинку кресла, но даже не дрогнула, казалось, разучилась чувствовать что-либо. Сильно похудела за последний год, только пышные платья и толстые пиджаки помогали скрывать выделяющиеся рёбра. Внутри чернела жгучая пустота, закашлялась. — Дрянь! — выругалась и затушила окурок. Решительно поднялась с места и, захватив рюкзак, покинула гримёрку. Выдохнула, не заметив никого в коридоре — не надо будет утруждать себя изображением радостных гримас и играми в непонятное счастье. Дошла до машины и села за руль. По вечерам до дома добиралась сама, чтобы ни одна живая душа не знала, где находится место её силы, её пристанище. Пробок не было — уже поздно, фонари хорошо освещали дорогу. И вот через полчаса она дома… Домом это можно было назвать смутно: пустая однушка, минимум мебели и вещей, — но тот дом, который у неё был, осторчертел и жить там не хотелось вовсе. Душ, сигареты, пол. Сидела и смотрела в окно. В последнее время привыкла так жить, привыкла к боли. Сколько лет она уже живёт с болью в сердце? Много, очень много. Так почему же только сейчас сбежала, уехала, что произошло именно сейчас? Сдалась? Поняла, что, как было раньше, уже никогда не будет? Да, наверное, так и и есть. Когда-то она была счастлива с одним мужчиной, с Гришей, Гришей Лепсом… Как же больно было бы произнести это сейчас… Больно каждый раз. В один прекрасный момент, когда она бегала по магазинам в поисках подарка для любимого, случился обрыв. Накануне праздника, его Дня рождения, поссорились, так глупо и так нелепо, искала подарок, чтобы загладить вину, но… Всего одно смс: «Ириш, я женюсь… на Ане.» перевернуло жизнь. И мир рухнул, рухнул навсегда. Могла поклясться чем угодно, что чувствовала, как упал потолок, как сломались рёбра и смешались внутренности… Почувствовала, как вырвали сердце. Но она ещё даже не догадывалась, что приготовит ей судьба. Через несколько лет в семье мужчины началались постоянные споры, ссоры, он сбежал к ней, приехал ночью без предупреждения. Открывая дверь, не знала, что начался новый виток, новое испытание. Вбежал, схватил, поднял в воздух, закружил, прижал к стене и бешено поцеловал. Тысячи фейерверков взорвались в груди обоих. Столько лет терпеть, врать самим себе, столько лет… Состояние счастья десять лет было с ними, десять лет чувствовала, жила, была с ним, но потом… Одно неосторожное движение, какой-то общий знакомый доложил Анне, где и с кем её муж по вечерам, и всё прекратилось. Не звонил, не писал, не поздравлял с праздниками. Поняла, что потеряла, потеряла вновь, а он… Он ушёл к той! Опять к ней! Сходила с ума, не понимала, чем она заслужила такое. Снова годы ожиданий, потом осторожная дружба, и вот однажды в её доме, в том прекрасном доме снова появился он. Снова секс, снова был бешеным и жадным, действовал так, как будто отнимали, впрочем, она тоже была яростна в своих порывах. И всё как тогда, вот только… Лишь одна фраза, слетевшая с его уст, заставила вновь чувствовать боль, чувствовать боль, находясь рядом с ним. Абсурд! Но, к сожалению, правда… Очнулась от воспоминаний, встала с пола и побрела к постели. Ещё пара шагов, но тишину разрезал звук пришедшего смс-сообщения. Знала, от кого, и знала содержание. Не ошиблась. В смске — адрес и короткое: «Приезжай». От него. Последний год общались именно так, сама била себя по лицу, каждый раз соглашаясь на его предложение. Обжечься, окунуться в счастье и снова вылезти на мороз. Поехала не задумываясь, прямо в пижаме. Нет смысла переодеваться, если всё равно придётся всё снять, в чём бы ни была. Отель, лифт, номер. — Я пришла… — на выдохе, словно перед прыжком с парашютом. — Я рад, проходи, — улыбка на лице, он вовсе не страдает, ему не больно… Вошла, молча разделась, легла. Опустился рядом с ней, покрывал поцелуями тело, ласкал грудь и живот, сжимал ягодицы. Ещё ниже, губы коснулись чувствительной плоти… Тут же намокла, как и все предыдущие разы, притянула к себе, жадно целовала, сжимая со всей силы руками плечи, впиваясь в них ногтями. — Ир, жена… — напомнил и тут же отпустила. Вновь приник к её женственности, всхлипнула. Думал, от желания, но нет, от боли. А он… Даже не почувствовал, как ранил словами, и ранил уже далеко не в первый раз… Отдалась ощущениям, заблокировала чувства. Через несколько минут вошёл, начал яростно двигаться, будто вбиваясь в неё, а ей нравилось, нравилось быть с ним, понимала, что он торопится — конечно, дома же жена, дети, а он тут с ней… Куда же делась их любовь, куда?! Двигались долго, словно на автопилоте. Громкий обоюдный стон разнёсся по комнате, возвещая об оргазме. Рухнул на неё, крепко сжимая руками. — Ты похудела… — выдохнул, пытаясь отдышаться. — Не нравлюсь? — язвительно хмыкнула. Заметил, спустя год заметил. — Нравишься, очень нравишься, до одури, Иришка… — покрывал поцелуями лицо и шею. — Что, ещё? — без энтузиазма. — Нет, просто люблю… — Любишь?! — взорвалась, — Вот так ты любишь, да?! Лучше молчи! — пыталась оттолкнуть. — Ир, ты моя любовница, не забывай об этом… — выдохнул, не понимая, почему она так зла, ведь только что улыбалась, стонала под ним. — Любовница, — процедила сквозь зубы, — Ненавижу тебя, как же ненавижу… — сжала кулаки. — Зачем тогда приходишь? — заставил посмотреть себе в глазах. Смотрела, не понимая, откуда столько тепла и любви в них, если в словах такой холод. — Больше не приду… — выдохнула, скрестила пальцы, зная, что всё равно оба не раз ещё нарушат эту черту, что она не раз разрушит себя изнутри. Но она сильная и снова соберётся, выстоит. — Я так не могу… Бошьше не могу, — пробурчал, целуя губы, — Не могу врать тебе, себе, жене, всем вокруг! Какая ты к чëрту любовница?! Я люблю тебя, Аллегрова! Тебя одну!!! Ты страдаешь, я страдаю, а кто в итоге счастлив? Кто?! Кому какое дело, с кем я? Кто мы? — Пресса, Гриш, люди… — выдохнула и улыбнулась впервые от радости, впервые не скрывалась за маской. — Да пошли они все! Я с тобой быть хочу!!! — поднял на руки и крепко прижал к себе. — И я… хочу… — прошептала, со всей силы прижимаясь к мужчине.